Пламя и лед.

Пламя и лед 

Порывы ветра сотрясали палатку, и я тряслась вместе с ней.

Температура стремительно падала вниз. Чтобы согреться, я как была, полностью одетая, даже не снимая шнурованных туристических ботинок, завернулась в спальный мешок, ничего не спасало, холод пробирал до костей. Как могло быть так холодно? И как могло стать еще холоднее? Должен же существовать предел падения температуры?

— С-с-с-с-с-сколько в-в-в-времени? — еле-еле смогла я выдавить, сквозь клацающие зубы.

— Два часа, — ответил Эдвард.

Он старался держаться подальше от меня, насколько это было возможно в таком тесном пространстве, боялся даже дыхнуть на меня, я ведь так замерзла. Его лицо не возможно было разглядеть в темноте, но голос выдавал беспокойство, нерешительность, и расстройство.

— Может…

— Нет, я в п-п-п-порядке, п-п-п-равда. Я н-н-не х-х-х-хочу в-в-ыходить н-н-наружу.

Он пытался, уже раз двенадцать, уговорить меня сбежать отсюда, но мне было страшно покинуть свое убежище. Если уж тут, в укрытии от бешеного ветра, я так мерзла, можно только представить насколько стало бы мне хуже, если мы побежим через бурю.

К тому же, тогда все наши усилия, сегодня днем, были бы потрачены зря. Будет ли у нас достаточно времени, чтобы все повторить, когда буря закончится? А что, если она не закончится? Выходить сейчас, не было никакого смысла. Ничего страшного, подрожу одну ночку.

Я переживала, что след оставленный мной, потеряется, но Эдвард успокоил меня, объяснив что для приближающихся чудовищ он останется ясным.

— Белла, чем я могу помочь? — он почти умолял.

Я потрясла головой.

Снаружи, в снегу, грустно подвывал Джейкоб.

— У-у-б-бирайся от-т-тсюда, — снова приказала я.

— Он просто волнуется за тебя, — перевел Эдвард. — С ним все отлично. Его тело приспособлено выдержать бурю.

— П-п-п… — я хотела сказать: «пусть, убирается все равно», но не смогла выговорить. От стараний, чуть не прикусила себе язык. Ладно, хорошо хоть, Джейкоб, похоже, и правда, был «упакован» для такой снежной погодки, даже получше, чем остальные из его стаи, у него такая густая, длинная, мохнатая красно-коричневая шерсть. Интересно, почему он отличается от своих соплеменников?

Джейкоб заскулил, пронзительно и жалобно.

— А что ты хочешь, чтобы я сделал? — рявкнул Эдвард, слишком нервничая, чтобы сохранять видимость вежливости. — Нести ее через бурю? И вообще, я не вижу, чтоб от тебя было много толку. Вот иди и принеси обогреватель или что-нибудь типа того.

— Я в-в-в п-п-порядке, — протестовала я. Судя по стону Эдварда и приглушенному рычанию снаружи, я их не убедила. Ветер обрушивался на палатку, сотрясая ее, и я тряслась ей в такт.

Неожиданно, вой перекрыл шум ветра, я даже закрыла уши руками, от такого шума. Эдвард недовольно нахмурился.

— Это совсем не обязательно, — пробормотал он. — И эта самая плохая идея из всех, — произнес он уже громче.

— Ну, уж получше всего того, что ты смог предложить, — я потрясенно услышала голос Джейкоба. — Принеси-ка обогреватель, — ворчливо передразнил он. — Я тебе не сенбернар.

Я услышала звук открывающейся молнии на входе в палатку.

Джейкоб проскользнул внутрь, стараясь не напустить холодного арктического воздуха в палатку, пара снежинок упала на пол палатки. Я тряслась уже почти конвульсивно.

— Мне это не нравиться, — прошипел Эдвард, пока Джейк закрывал молнию. — Дай ей куртку и выметайся отсюда.

Мои глаза привыкли к темноте, чтобы различить контуры — Джейкоб принес ту самую куртку-парку, которая висела на ветке, рядом с палаткой.

Я попыталась спросить, о чем они говорят, но все на что оказалось способна, было: — П-п-п, — дрожь заставила меня заикаться.

— Парка — на завтра, сейчас она слишком замерзла, чтобы согреть ее. Куртка — ледяная. — он бросил ее у двери. — Ты сказал, что ей нужен обогреватель, и вот я здесь. — Джейкоб широко, насколько позволяла палатка, раскинул руки. Как обычно, когда он бегал в волчьем обличье, на нем было лишь необходимый минимум одежды — спортивные штаны, ни майки, ни обуви.

— Д-д-д-джейк, ты замерзнешь, — попыталась возразить я.

— Только не я, — весело заметил он. — У меня температура тела 42 градуса. Я тебя запросто заставлю вспотеть.

Эдвард зарычал, но Джейкоб даже не посмотрел на него. Вместо этого, он подобрался ко мне, и принялся расстегивать молнию моего спального мешка.

Твердая рука Эдварда остановила его, ухватив за плечо. Джейкоб сжал челюсти, раздул ноздри, его тело передернулось от холодного прикосновения. Длинные мускулы машинально напряглись на его руках.

— Убери от меня свою руку, — процедил он сквозь зубы.

— Держи свои лапы подальше от нее, — мрачно ответил Эдвард.

— Н-н-е с-сорьтесь, — взмолилась я. Меня снова била дрожь. Казалось, еще немного и у меня выпадут зубы, так громко они стучали.

— Уверен, она скажет тебе спасибо, когда у нее почернеют и отвалятся пальцы на ногах, — резко сказал Джейкоб.

Эдвард заколебался, потом убрал руку и понуро пошел в свой угол.

Его голос был бесцветный. — Веди себя прилично, — пригрозил он.

Джейкоб усмехнулся.

— Ну-ка, Белла, подвинься, — сказал он, открывая шире молнию спального мешка.

Я ошеломленно уставилась на него. Теперь понятно, почему Эдвард так среагировал.

— Н-н-н-нет, — попыталась я протестовать.

— Не будь дурой, — сердито буркнул он. — Тебя не устраивает 10 пальцев на ногах?

Он протиснулся в спальный мешок, застегивая за собой молнию.

И потом, я не могла больше возражать — не хотела. Он был такой теплый. Его руки сжали меня, уютно прижав к голой груди. Я не могла сопротивляться теплу, словно воздуху после длительного погружения в воду. Он поежился, когда я нетерпеливо прижала свои ледяные пальцы к его коже.

— Боже, ты как ледышка, Белла, — пожаловался он.

— П-п-п-рости, — заикаясь, произнесла я.

— Постарайся расслабиться, — предложил он, когда очередная волна дрожи накрыла меня. — Через минуту ты согреешься. Если скинешь одежду, согреешься еще быстрее.

Из угла, где сидел Эдвард, раздалось злое рычание.

— Да, это просто элементарный факт, — парировал Джейк. — Азы выживания.

— П-перестань, Джейк, — зло сказала я, хотя мое тело отказывалось отодвигаться от него. — Д-д-десять п-п-пальцев на н-ногах, на самом д-деле никому не нужны.

— Да не волнуйся ты, за своего кровососа, — самодовольно, заявил Джейкоб. — Он просто ревнует.

— Конечно, я ревную. — голос Эдварда снова приобрел свою обычную бархатистость, и музыкально прозвучал в темноте. — Ты не имеешь ни малейшего представления, насколько сильно я хочу быть на твоем месте, дворняжка.

— Это тебя и тормозит, — легко заметил Джейкоб, но потом добавил кисло. — По крайней мере, будь уверен — она мечтает, чтоб ты оказался на моем месте.

— Именно, — согласился Эдвард.

Пока они пререкались, моя жуткая дрожь понемногу стихла.

— Видишь, — довольно, заметил Джейкоб. — Чувствуешь себя лучше?

Наконец-то я смогла произнести не заикаясь:

— Да.

— Губы у тебя все еще синие, — заметил он. — Хочешь, разогрею? Только попроси.

Эдвард тяжело вздохнул.

— Веди себя прилично, — проговорила я, прижимаясь лицом к его плечу. От прикосновения моей холодной кожи, он снова вздрогнул, и я мстительно улыбнулась.

Внутри спального мешка было тепло и уютно. Тело Джейкоба излучало огромное количество тепла, может потому, что пространство было такое маленькое, а он такой большой. Я скинула ботинки, и прижала ступни к его ногам. Он чуть не подскочил, а затем склонил голову и прижался своей щекой к моему онемевшему от холода уху.

Я отметила, что кожа Джейкоба пахла лесом, мускусный запах — и он очень подходил обстоятельствам, здесь, посредине леса. Приятный запах. Я размышляла, наверно Каллены и Квилеты просто из-за своих предрассудков, «воняли» друг для друга. По мне, так все они пахли приятно.

Буря завывала, будто зверь, накидываясь на палатку, но больше меня это не волновало. Джейкоб был в палатке, ему не грозила смерть от холода, и мне тоже было тепло и хорошо. К тому же, я слишком устала, чтобы переживать из-за чего-нибудь. Начала сказываться нехватка сна, и мучения от мышечных спазмов. Тело медленно расслаблялось, я по чуть-чуть начала таять, и мне захотелось спать.

— Джейк? — сонно пробормотала я. — Можно спросить тебя? Я не прикалываюсь над тобой, просто мне, правда, любопытно. — те же самые слова он сказал на моей кухне… как давно это было?

— Конечно, — он тоже вспомнил и улыбнулся.

— Почему ты мохнатее, чем твои друзья? Можешь не отвечать, если я хамлю. — этикета оборотней я не знала.

— Потому что, у меня волосы длиннее, — весело ответил он. — хорошо, хоть не обиделся на мой вопрос. Он тряхнул головой и его нечесаные волосы, отросшие уже до подбородка, защекотали мне щеку.

— Ах, поэтому. — я была удивлена, но это имело смысл. Так вот почему, в начале, только присоединившись к стае, они коротко подстриглись. — Тогда, почему ты не подстрижешь волосы? Тебе нравиться быть таким лохматым?

Он не стал сразу же отвечать, и Эдвард тихо засмеялся.

— Прости, — сказала я, зевнув. — Я не хотела быть излишне любопытной. Ты не обязан мне рассказывать.

Джейкоб ответил с досадой:

— Ну, он все равно тебе расскажет, так что уж лучше я сам… Я отращиваю волосы, потому что… мне кажется, тебе нравиться, когда они длинные.

— О. — я почувствовала неловкость. — Мне…хм… нравиться и короткие и длинные, Джейк. Тебе не стоит… создавать себе неудобства.

Он пожал плечами. — Как оказалось, сегодня это было весьма удобно, так что не переживай.

Я не знала, что ответить. Молчание затянулось, мои веки потяжелели и закрылись, дыхание замедлилось, стало ровнее.

— Правильно, милая, засыпай, — прошептал Джейкоб.

Я спокойно вздохнула, уже почти теряя сознание.

— Сэт пришел, — прошептал Эдвард Джейкобу, и до меня дошел смысл громкого воя.

— Отлично. Теперь можешь заняться всем остальным, пока я, забочусь о твоей подружке.

Эдвард ничего не ответил, но я слабо застонала.

— Прекратите, — пробормотала я.

Наступила тишина, внутри, по крайне мере. Снаружи, в деревьях безумно завывал ветер. Колебания палатки осложняли мои попытки уснуть. Подпорки начинали дергаться и дрожать, будили меня, каждый раз, когда я уже готова была соскользнуть в сон. Мне было жалко волка, мальчика, который должен был дежурить снаружи в снегу.

Мой разум блуждал где-то, пока я ждала прихода сна. Это маленькое теплое пространство, напомнило мое прошлое с Джейкобом, я вспомнила, как он сумел заменить мне солнце, вспомнила как его теплота заполнила меня и вернула к жизни. Давно я не думала о Джейке так, но вот он, снова, рядом и согревает меня.

— Пожалуйста! — зашипел Эдвард. — Следи за мыслями!

— Что? — удивленно, прошептал в ответ Джейкоб.

— Ты можешь постараться контролировать свои мысли? — тихий и зло шептал Эдвард.

— Никто тебя не заставляет подслушивать, — вызывающе пробормотал Джейкоб, слегка смутившись. — Убирайся из моей головы.

— Хотелось бы. Ты не представляешь, насколько громко ты фантазируешь. Словно кричишь мне.

— Постараюсь потише, — саркастично прошептал Джейкоб.

Наступил короткий момент молчания.

— Да, — ответил Эдвард, на невысказанный вопрос, так тихо, что я едва слышала его. — В этом я тоже тебе завидую.

— Я так и понял, — самодовольно прошептал Джейкоб. — Это слегка уравнивает наши возможности, не правда ли?

Эдвард усмехнулся. — Размечтался.

— Знаешь, она ведь все еще может передумать. — уколол его Джейкоб. — Обдумав все, что я с ней смогу сделать, и что не сможешь ты. По крайне мере, не сможешь, не убив ее.

— Спи давай, Джейкоб, — пробормотал Эдвард. — Ты начинаешь действовать мне на нервы.

— Думаю, усну. Я на самом деле очень уютно себя чувствую.

Эдвард не стал отвечать.

Я уже была слишком далеко, чтобы попросить их, не говорить обо мне словно я отсутствую. Их разговор, казался мне сном, и я не могла отличить реальность от сна.

— Может и буду, — сказал Эдвард, через некоторое время, отвечая на вопрос, который я не слышала.

— Но, будешь ли ты откровенен?

— Можешь спросить и убедиться. — тон Эдварда заставил меня размышлять, не упустила ли я шутку.

— Ну, ты видишь, что твориться в моей голове — позволь мне, сегодня ночью посмотреть, что твориться в твоей, — заявил Джейкоб.

— В твоей голове полно вопросов. На какой ты хочешь получить ответ?

— Ревность… она, должно быть, съедает тебя изнутри. Ты не можешь быть настолько уверенным, каким кажешься. Ну, разве что, у тебя совсем нет эмоций.

— Конечно, у меня есть эмоции, — не весело ответил Эдвард. — Прямо сейчас, мне так плохо, что я еле могу контролировать свой голос. Конечно, все было еще хуже, когда она находилась далеко от меня, с тобой, и я не мог видеть ее.

— Ты думаешь об этом все время? — прошептал Джейкоб. — Тебе трудно сосредоточиться на чем-то другом, когда ее нет рядом?

— И да, и нет, — ответил Эдвард. Казалось, его принуждали отвечать честно. — Мой разум работает немного не так как твой. Я могу думать о многом одновременно. Конечно, это значит, что и о тебе я могу думать постоянно, всегда сомневаться, а не о тебе ли она думает, когда притихла и размышляет о чем-то.

На минуту они оба замолчали.

— Да, я предполагаю, что о тебе она думает часто, — прошептал Эдвард в ответ на мысли Джейкоба. — Чаще, чем мне хотелось бы. Она переживает, что ты несчастен. Но это ты и сам знаешь. И используешь.

— Я должен использовать все, что могу, — прошептал Джейкоб. — У меня нет твоего преимуществам — типа, того, что ты твердо знаешь — она любит тебя.

— Это меня успокаивает, — согласился Эдвард мягко.

Джейкоб вел себя вызывающе: — Чтоб ты знал, меня она любит тоже.

Эдвард не ответил.

Джейкоб вздохнул. — Но она не знает это.

— Если ты прав, я могу ей сказать.

— Тебя это достает? Ты хотел бы знать, что творится в ее голове?

— Да, и снова… нет. Она предпочитает, чтоб все оставалось так, как есть. Иногда, незнание сводит меня с ума, но пускай все будет так, раз она довольна.

Ветер свирепствовал, палатка сотрясалась как от землетрясения. Руки Джейкоба обвились крепче вокруг меня, он хотел защитить меня.

— Спасибо, — прошептал Эдвард. — Может это прозвучит странно, но я рад, что ты здесь Джейкоб.

— Ты хочешь сказать: «с большим удовольствием я убил бы тебя, но рад, что она в тепле», так?

— Неудобное перемирие, правда?

Джейкоб, самодовольно прошептал: — Я знал, что ты тоже сумасшедше ее ревнуешь.

— Я не такой дурак, чтобы кричать об этом всем вокруг, как ты это делаешь. В твоем случае — это бесполезно.

— А у тебя терпения побольше, чем я предполагал.

— Так надо. У меня было 100 лет, чтобы научиться. 100 лет ожидания ее.

— Ну и… когда ты решил поиграть в «очень терпеливого, хорошего парня»?

— Когда увидел, как больно ей делаю, заставляя выбирать. Обычно, мои переживания легко контролировать. Я могу сгладить эти… не слишком цивилизованные чувства, которые питаю к тебе, практически всегда. Иногда, кажется, что она видит меня насквозь, но я не уверен.

— А я думаю, ты просто переживаешь, что если ее заставить выбирать, она может выбрать не тебя.

Эдвард ответил не сразу. — Да, это тоже меня волнует, — признал он в итоге. — Но только чуть-чуть. У нас у всех бывают моменты сомнений. В основном, я беспокоился, что она навредит себе, пытаясь сбежать на встречу с тобой. После того, как я согласился с тем, что она в относительной безопасности рядом с тобой — насколько Белла, вообще может быть в безопасности — лучше было не давать ей повода впадать в крайности.

Джейкоб вздохнул: — Я бы рассказал ей все, но она не поверила бы мне.

— Я знаю. — улыбаясь ответил Эдвард.

— Ты думаешь, что все знаешь? — пробормотал Джейкоб.

— Я не знаю будущего, — неуверенно сказал Эдвард.

Возникла долгая пауза.

— Что ты сделаешь, если она передумает? — спросил Джейкоб.

— Этого я, тоже, не знаю.

Джейкоб тихо усмехнулся. — Попытаешься убить меня? — сарказм снова зазвучал в его голосе, он словно сомневался, что Эдвард способен убить его.

— Нет.

— Почему нет? — продолжал насмехаться Джейкоб.

— Ты, и правда, думаешь, что я смогу сделать ей так больно?

Джейкоб секунду раздумывал, и затем вздохнул: — Да, ты прав. Я знаю это. Но иногда…

— Иногда, это очень заманчивая идея.

Джейкоб прижавшись к ткани спального мешка, подавил смешок. — Точно, — в конечном счете, согласился он.

Какой странный сон. Наверно, это непрекращающийся ветер навеял мне все эти перешептывания. Только ветер, скорее кричал, чем шептал…

— На что это похоже? Потерять ее? — спросил Джейкоб, помолчав некоторое время, не было и намека на юмор в его резко охрипшем голосе. — Когда ты подумал, что потерял ее навсегда? Как ты… выдержал?

— Мне очень трудно об этом говорить.

Джейкоб ждал.

— Так получилось, что пережить, мне пришлось дважды. — Эдвард произносил слова, лишь чуть, медленней, чем обычно. — Первый раз, когда я думал, что смогу оставить ее… это было… почти терпимо. Потому что, я думал, она забудет меня и все будет так, будто меня никогда и не было в ее жизни. Больше чем полгода, у меня хватило сил держаться от нее в далеке, держать обещание, и больше никогда не вмешиваться. У меня почти получилось — я боролся с собой, и знал, что выиграю. Я вернулся бы, просто чтобы… проверить, как она. Вот, что я сам себе говорил. И если я увижу ее действительно счастливой… хотелось бы думать, что я смогу уйти снова.

— Но если она была бы несчастна, я бы остался. Вот так она вчера убедила меня остаться с ней. Ты и раньше размышлял, что могло заставить меня… почему она так напрасно мается от чувства вины. Она напомнила мне, как чувствовала себя, когда я оставил ее — как это продолжает действовать на нее, когда я ухожу сейчас. Она чувствует себя ужасно из-за того, что так поступила, но она права. Я никогда не смогу исправить прошлое, но я никогда не перестану пытаться исправить его.

Какое-то время, Джейкоб молчал, просто прислушивался к завываниями бури, или переваривал услышанное, я не знаю.

— Второй раз был, когда ты решил, что она погибла? — жестоко прошептал Джейкоб.

— Да. — Эдвард ответил вопросом на вопрос. — Ты будешь чувствовать примерно так же, правда? Так как ты воспринимаешь нас, ты не сможешь больше считать ее Беллой. Но она останется Беллой.

— Я не об этом спрашивал.

Эдвард ответил быстро и жестко:

— Я не смогу рассказать. Это не выразить словами.

Руки Джейкоба обхватили меня.

— Но ты ушел, потому что не хотел превращать ее в кровососку. Ты хотел, чтобы она осталась человеком.

Эдвард медленно проговорил:

— С той самой секунды, Джейкоб, когда я осознал, что люблю ее, я знал, что для нас существует всего 4 варианта быть вместе. Первый — лучший для Беллы, возможен, если бы она не была так сильно привязана ко мне — если бы она пережила расставание и пошла бы дальше. Я принял бы это, правда, это никогда не изменило бы моих к ней чувств. Ты думаешь обо мне как о… живом камне — жестком и холодном. Это правда. Мы такие, какие мы есть, и нам не свойственно меняться. Когда это случилось, когда Белла появилась в моей жизни, все изменило навсегда. Пути назад — нет…

— Второй вариант, тот который я выбрал поначалу, остаться с ней в ее человеческой жизни. Для нее, это не особо удачный вариант, тратить свою жизнь на кого-то, кто не смог бы быть человеком с ней, но это вариант самый простой для меня. Знать, все отпущенное ей время, что когда она умрет, я тоже найду способ умереть. 60, 70 лет — для меня это очень, очень мало… Но потом, оказалось, что ей опасно жить, так близко, соприкасаясь с моим миром. Все, что могло случиться плохого, случилось. Или зависло над нами… ожидая удобного момента. Я испугался, что не получу и тех 60 лет, если останусь с ней, пока она человек.

— Так что, я выбрал третий вариант. Который, оказался самой большой ошибкой за всю мою длинную жизнь. Я выбрал уйти из ее жизни, надеясь заставить ее увидеть вариант номер один. Не сработало, и к тому же, чуть не убило нас обоих.

— И что мне остается кроме как четвертый вариант? Это то, что хочет она, по крайней мере, она так думает. Я старался уговорить ее подождать, дать ей время передумать, но она, очень… упрямая. Ты это знаешь. Я был бы счастлив, иметь возможность потянуть события, еще на пару месяцев. Она ужасно боится стать старше, и ее день рождения уже в сентябре…

— Мне нравиться вариант номер один, — пробормотал Джейкоб.

Эдвард не ответил.

— Ты прекрасно знаешь, на сколько мне противно мириться с происходящим, — медленно прошептал Джейкоб, — но я вижу, что ты и правда любишь ее… по своему. С этим спорить я больше не могу.

— И узнав это, я не думаю, что тебе стоит сдаваться, и не думать о варианте номер один. Только не сейчас. Думаю, очень возможно, что с ней все будет в порядке. Просто нужно, чтобы прошло время. Понимаешь, если бы она не прыгнула со скалы в марте… и если бы ты подождал еще полгода… Возможно, ты увидел бы ее счастливой. У меня был план.

Эдвард усмехнулся. — Возможно, это и сработало бы. План был хорошо продуман…

— Да. — вздохнул Джейк. — Но…, - внезапно он начал быстро-быстро шептать, так быстро, что слова путались, — дай мне год, кро… — Эдвард. Я, правда, думаю, что смогу сделать ее счастливой. Она упрямая, никто не знает это лучше чем я, но и пережить твой уход она сможет. Она и раньше смогла бы. И она осталась бы человеком, с Чарли и Рене, и она выросла бы, родила бы детей… и осталась Беллой.

— Ты любишь ее настолько, что должен видеть преимущества моего плана. Она думает, что ты не эгоистичен… это правда? Ты можешь допустить, что для нее я лучше, чем ты?

— Я обдумал это, — тихо ответил Эдвард. — В некотором роде, ты больше подходишь для нее, чем любой другой человек. Белле нужен присмотр, и ты достаточно силен, чтобы защитить ее от самой себя, и от всего, что может случиться с ней. Ты уже смог спасти ее, и я твой вечный должник.

— Я даже спрашивал у Элис, может ли она увидеть, что Белле лучше с тобой. Но она не может. Она не может видеть тебя, и потом, пока Белла решила иначе.

— Но Джейкоб, я не так глуп, чтобы снова повторить свою ошибку. Я не стану заставлять ее. Пока она хочет, чтобы я был рядом с ней, я буду с ней.

— А если она решит, что хочет меня? — протестовал Джейкоб. — Согласен, что вероятность мала, но все же.

— Я отпущу ее.

— Просто отпустишь?

— Да, неважно, насколько трудно это далось бы мне. Но я буду следить за вами. Понимаешь, Джейкоб, однажды ты можешь бросить ее. Как Сэм и Эмили, у тебя просто не будет выбора. И я всегда буду ждать неподалеку, надеясь, что так и произойдет.

Джейкоб тихо фыркнул. — Ты действительно был более откровенен, чем я ожидал… Эдвард. Спасибо, что дал мне возможность залезть тебе в голову.

— Как я уже сказал, я чувствую странную благодарность, особенно сегодня ночью, за то, что ты присутствуешь в ее жизни. Это самое малое, чем я могу отблагодарить тебя… Знаешь, Джейкоб, если бы не тот факт, что мы с тобой смертельные враги, и что ты пытаешься украсть у меня смысл моей жизни, ты даже мог бы мне понравиться.

— Может… если бы ты, не был отвратительным вампиром, который планирует отнять жизнь у девушки, которую я люблю… хотя, даже и тогда ты мне не понравился бы.

Эдвард усмехнулся.

— Могу я задать тебе вопрос? — спустя некоторое время произнес Эдвард.

— Зачем тебе спрашивать?

— Слышу я, только то, что ты думаешь. Это та легенда, которую Белла не захотела мне рассказывать. Что-то о третьей жене…?

— А что про нее?

Эдвард не ответил, прислушиваясь к истории в голове Джейкоба. Я услышала тихое шипение в темноте.

— Что? — потребовал Джейкоб.

— Конечно, — Эдвард кипел от негодования. — Конечно! Уж лучше бы ваши старейшины оставили эту историю при себе.

— Тебе не нравиться, когда про кровопийц плохо отзываются? — поддразнил Джейкоб. — А ведь это правда. Что тогда, что сейчас.

— Это меня не волнует. А ты догадайся, с каким персонажем отождествляет себя Белла?

Минуту Джейкоб соображал. — Ох, ты черт. Третья жена. Ладно, я понял, куда ты клонишь.

— Она хочет быть там, на поляне. Сделать то малое, что ей по силам. — вздохнул он. — Это была вторая причина, по которой я остался с ней. Она очень изобретательна, если чего-то хочет.

— Знаешь, твой братец-военный, подал ей идею, так же как и легенда.

— Никто не хотел причинить вреда, — прошептал Эдвард, примирительно.

— И когда закончится наше маленькое перемирие? — спросил Джейкоб. — Как рассветет? Или подождем, пока закончится драка?

Они замолчали, решая.

— Как рассветет, — прошептали разом, и тихо рассмеялись.

— Хороших тебе снов, Джейкоб, — прошептал Эдвард. — Наслаждайся моментом.

Все стихло, даже палатка несколько минут не тряслась от порывов ветра. Очевидно ураган, убедившись, что не сможет сровнять нас с землей, решил оставить нас в покое.

Эдвард мягко застонал. — Я не имел в виду настолько буквально.

— Прости, — прошептал Джейкоб. — Можешь уйти, знаешь — предоставив нам немного уединения.

— А может помочь тебе уснуть, Джейкоб? — пригрозил Эдвард.

— Попытайся, — беспечно ответил Джейкоб. — Было бы интересно поглядеть, кто в итоге, уйдет.

— Не искушай меня, волк. Мое терпение не безгранично.

Джейкоб тихо, почти шепотом, засмеялся — Если ты не против, сейчас я лучше не стану двигаться.

Эдвард пытался громче обычного заглушить мысли Джейкоба, пытался гудеть что-то себе под нос. Но он напевал мою колыбельную и несмотря на все мои переживания вызванные их разговором, я погружалась все глубже и глубже в бессознательное…в другие сны, в которых будет больше смысла…