Мотивы.

Мотивы 

Солнце полностью скрылось за завесой облаков, так, что сложно было определить село оно или нет. После долгого полёта, в течение которого мы следовали за солнцем на запад, хотя оно казалось совершенно неподвижным в небе, это полностью сбивало с толку, так как время невозможно было определить. Я даже удивилась, когда лес начал заканчиваться и показались первые здания, ведь это означало, что мы уже близко к дому.

— Ты была очень тихой, — заметил Эдвард. — Тебе стало плохо в самолёте?

— Нет, со мной всё в порядке.

— Тебе было грустно уезжать?

— Я думаю, это скорее было облегчение, чем грусть.

Посмотрев на меня, он поднял одну бровь. Я знала, что это бесполезно и более того, я ненавидела признавать тот факт, что нет никакой необходимости просить его смотреть на дорогу.

— В некоторых вопросах Рене гораздо более … восприимчивая, чем Чарли. Это меня беспокоит.

Эдвард засмеялся:

— У твоей матери очень интересный склад ума. Почти как у ребёнка, но очень проницательный. Она смотрит на вещи не так, как другие люди.

Проницательная. Это было хорошее определение для моей мамы, когда она на что-то обращала внимание. В основном она была занята своей собственной жизнью, поэтому мало что замечала. Но в эти выходные она уделила мне достаточно внимания.

Фил был занят — бейсбольная команда старшей школы, которую он тренировал, участвовала в соревнованиях — и то, что она осталась один на один со мной и Эдвардом, привлекло все ее внимание к нам. Поэтому, как только закончились обнимания и радостные возгласы от нашей встречи, Рене начала наблюдать. И по мере того, как она наблюдала, ее большие голубые глаза сперва стали выглядеть озадаченными, а потом обеспокоенными.

Этим утром мы пошли прогуляться по пляжу. Она хотела показать мне все красоты её нового дома, всё ещё надеясь, я думаю, что солнце сможет выманить меня из Форкса. Она так же хотела поговорить со мной наедине, и это было легко устроить. Эдвард придумал себе срочный доклад, чтобы на протяжении всего дня свободно оставаться дома.

Сейчас я вспоминала этот разговор снова…

Рене и я прогуливались по набережной, пытаясь оставаться в тени, создаваемой рядом редко посаженных пальм. Хотя было еще совсем рано, но жара уже была удушливой. Воздух был такой тяжелый и влажный, что моим легким приходилось напряженно работать даже для того, чтобы просто вдыхать и выдыхать.

— Бэлла? — наконец, заговорив, спросила моя мама, переводя взгляд с песка на слегка волнующееся море.

— Что такое, мама?

Она вздохнула, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Я беспокоюсь…

— Что случилось? — спросила я, сразу встревожившись. — Что я могу сделать?

— Это не из-за меня, — она качнула головой. — Я волнуюсь за тебя…и Эдварда.

Произнеся его имя, она, наконец, посмотрела на меня, ее взгляд был извиняющимся.

— Ох, — пробормотала я, переводя взгляд на пару обливающихся потом спортсменов, пробегающих мимо нас.

— Ваши отношения выглядят серьёзнее, чем я думала, — продолжала она.

Я нахмурилась, быстро прокручивая в памяти последние два дня. Мы с Эдвардом едва прикасались друг к другу, по крайней мере, при ней. Я задумалась, Рене что, тоже решила прочитать мне лекцию об ответственности. Я не думала, что это будет так же, как с Чарли. Я никогда не испытывала с мамой неловкости. Кроме того, в последние десять лет я сама время от времени читала ей нотации.

— Есть что-то … странное в том, как вы держитесь вместе, — пробормотала она, у нее на лбу, прямо над взволнованными глазами появились продольные морщинки. — То, как он наблюдает за тобой — это так … оберегающее. Как будто, чтобы спасти тебя он готов заслонить тебя собой от пули или ещё чего-нибудь.

Я засмеялась, хотя всё ещё не могла встретиться с ней взглядом.

— Это что плохо?

— Нет, — она нахмурилась, подбирая слова. — Это просто по-другому. Он очень переживает за тебя …и очень заботится о тебе. Я чувствую, что не понимаю ваших отношений. Словно между вами есть какой-то секрет, который я упустила…

— Мне кажется ты все это напридумывала себе, мама, — быстро сказала я, пытаясь говорить с лёгкостью в голосе. Живот скрутило судорогой. Я и забыла, как много видит моя мама. Что-то в её простом видении мира пробивалось через все отвлекающие манёвры и било прямо в цель. Раньше это не было проблемой. До сегодняшнего дня у меня не было секрета, который я не могла бы ей рассказать.

— Дело не только в нём, — её губы сжались в обычной защитной манере. — Я бы хотела, чтобы ты могла увидеть со стороны, как ты двигаешься, находясь возле него.

— Что ты имеешь в виду?

— То, как ты двигаешься — ты двигаешься вокруг него, даже не задумываясь об этом. Когда он пошевелится, даже совсем чуть-чуть, ты тут же меняешь свою позицию. Как магнит…или сила притяжения. Ты как … спутник, или ещё что-то. Я никогда не видела ничего похожего.

Она поджала губы и опустила глаза.

— Только не говори мне, — поддразнила я, — что ты снова увлекаешься чтением мистики? Или на этот раз это научная фантастика?

Рене слегка покраснела.

— Это не относится к делу.

— Нашла что-нибудь интересное?

— Ну, есть одна — но это не имеет значения. Мы говорим сейчас о тебе.

— Тебе нужно перейти на романы, мама. Ты же знаешь, как ты себя накручиваешь.

Уголки ее губ приподнялись.

— Я что была глупой, да?

Пол секунды я не могла ответить. Рене была так легко управляема. Иногда это было так удобно, потому что далеко не все её идеи были осуществимы. Но мне было обидно обнаружить то, что ей так быстро удалось докопаться до сути сложившейся ситуации, даже не смотря на изложенную мной упрощенную версию происходящего между нами, и особенно то, что она была чертовски права на этот раз.

Она посмотрела на меня, я старалась контролировать выражение своего лица.

— Не глупая, просто ты — мама.

Она засмеялась и обвела вокруг себя грандиозным жестом, показывая на голубую воду и песок.

— И неужели всего этого недостаточно, чтобы заставить тебя переехать к своей глупенькой мамочке?

Я вытерла свой лоб драматичным жестом, а потом притворилась, что выжимаю волосы.

— Ты привыкнешь к влажности, — пообещала она.

— Ты тоже можешь привыкнуть к дождю, — предложила я ей.

Она игриво толкнула меня локтем, а потом, когда мы возвращались к её машине, взяла меня за руку.

Если не брать в расчет её волнений, относительно меня, она казалась счастливой. Довольной. Она всё ещё смотрела на Фила влюблёнными глазами, и это утешало. Несомненно, её жизнь была полноценной и полностью удовлетворяла ее. Несомненно, даже сейчас, она не скучает по мне слишком сильно…

Ледяные пальцы Эдварда погладили меня по щеке. Я посмотрела на него, моргая, возвращаясь к реальности. Он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Мы дома, спящая красавица. Время просыпаться.

Мы уже остановились возле дома Чарли. Свет на крыльце был включен, а полицейский джип был припаркован на подъездной дорожке. Я осмотрела дом, заметив, как подёргивается штора в окне гостиной, отбрасывая полосу жёлтого света на тёмный газон.

Я вздохнула. Конечно, Чарли ждал, чтоб сделать мне выговор.

Эдвард наверно думал о том же, потому что, когда он подошел открыть для меня дверь, его лицо было застывшим, а глаза отрешенными.

— На сколько плохо? — спросила я.

— Чарли не собирается ругаться, — пообещал Эдвард, в его голосе не было и намёка на шутку. — Он скучает по тебе.

Мои глаза сузились в сомнении. Если в этом было дело, то почему Эдвард был напряжен, как перед битвой?

Моя сумка была маленькой, но он настоял на том, чтобы занести её в дом. Чарли держал дверь открытой для нас.

— Добро пожаловать домой дети! — выпалил Чарли, как будто действительно это имел в виду. — Как Джексонвиль?

— Влажный. И людный.

— Так Рене тебя не уговорила на университет Флориды?

— Она пыталась. Но я предпочитаю пить воду, а не дышать ею.

Глаза Чарли неохотно переместились на Эдварда.

— Ты хорошо провёл время?

— Да, — ответил Эдвард спокойным тоном. — Рене была очень гостеприимна.

— Это…хм, хорошо. Я рад, что ты хорошо провел время, — Чарли отвернулся от Эдварда и притянул меня, неожиданно обняв.

— Впечатляюще, — прошептала я ему в ухо.

Он разразился смехом.

— Я действительно скучал по тебе, Белз. Когда тебя нет, еда здесь паскудная.

— Я займусь этим, — сказала я, когда он меня отпустил.

— А ты не позвонишь сначала Джейкобу? Он доставал меня звонками каждые пять минут ещё с шести утра. Я обещал ему, что ты позвонишь даже раньше, чем распакуешь вещи.

Мне не нужно было смотреть на Эдварда, чтобы почувствовать, что он всё ещё неподвижен и слишком холоден рядом со мной. Значит, это было причиной его напряжения.

— Джейкоб хочет поговорить со мной?

— Очень сильно, я бы сказал. Но он не сказал мне о чём, просто сказал, что это важно.

Телефон зазвонил, пронзительно и требовательно.

— Это снова он, могу поставить свою следующую зарплату, — пробурчал Чарли.

— Я возьму, — сказала я, поспешив на кухню.

Эдвард последовал за мной, когда Чарли ушёл в гостиную.

Я схватила телефон на середине звонка, и развернулась таким образом, что оказалась лицом к стене.

— Алло?

— Ты вернулась, — сказал Джейкоб.

Его привычный хрипловатый голос пронзил меня волной тоски. Тысяча спутанных вместе воспоминаний закружилась у меня в голове: скалистый пляж, усыпанный прибрежными деревьями, гараж сделанный из пластмассового навеса, тёплая содовая в бумажном стакане, маленькая комнатка с одним чересчур маленьким потрёпанным диванчиком. Смешинка, затаившаяся в его глубоко посаженных чёрных глазах, лихорадочный жар его большой ладони, держащей мою, вспышка его белых зубов на фоне тёмной кожи, его лицо, озарявшееся широкой улыбкой, которая всегда была чем-то, вроде ключика к секретной дверце, куда могли войти только родственные души.

Я почувствовала, что-то вроде ностальгии, тоски по месту и человеку, который приютил меня в мою самую тёмную ночь.

Я проглотила комок в горле.

— Да, — ответила я.

— Почему ты не позвонила мне? — потребовал ответа Джейкоб.

Его сердитый тон немедленно привёл меня в чувство.

— Потому, что я нахожусь дома всего четыре секунды, и твой звонок прервал Чарли, когда он рассказывал мне, что ты звонил.

— Ой. Извини.

— Конечно. А теперь скажи мне, зачем ты докучаешь Чарли?

— Мне нужно было поговорить с тобой.

— Да, об этом я уже догадалась. Я слушаю.

Произошла небольшая пауза.

— Ты завтра собираешься идти в школу?

Я нахмурилась, не в состоянии понять смысла его вопроса.

— Конечно, иду. С чего это мне не идти?

— Я не знаю. Просто интересуюсь.

Снова пауза.

— Так о чём ты хотел поговорить, Джейк?

Он колебался.

— Не о чём конкретно, я думаю. Я…хотел услышать твой голос.

— Да, я поняла. Я очень рада, что ты позвонил мне, Джейк. Я… — но я не знала, что можно ещё сказать. Я бы хотела сказать, что сейчас приеду к нему в Ла Пуш. Но сказать этого я не могла.

— Мне нужно уходить, — внезапно сказал он.

— Что?

— Я скоро свяжусь с тобой, — пробормотал он.

— Но Джейк…

Он уже повесил трубку. Я с недоверием слушала гудки.

— Это было коротко, — пробормотала я.

— Всё в порядке? — спросил Эдвард. Его голос был тихим и заботливым.

Я медленно повернулась лицом к нему. Выражение его лица было абсолютно спокойным — невозможно было понять о чем он думает.

— Я не знаю. Мне интересно, о чём все это было, — я не могла понять из-за чего Джейкоб целый день доставал Чарли. Неужели только для того, чтоб спросить собираюсь ли я в школу. И если он хотел слышать мой голос, почему так быстро положил трубку?

— Твои предположения, вероятно, лучше моих — намёк на улыбку затаился в уголках его рта.

— Ммм, — пробурчала я.

Это была правда. Я знала Джейка вдоль и поперек. Не должно быть так сложно — разобраться в его мотивах.

С мыслями, витавшими далеко отсюда— приблизительно в пятнадцати милях по дороге в Ла Пуш — я начала прочёсывать холодильник, собирая необходимые продукты для ужина Чарли. Эдвард облокотился на столешницу, и я была уверена, что он наблюдает за моим лицом, но я слишком увлеклась своими мыслями, чтобы волноваться о том, что он там увидит.

Тема со школой казалась разгадкой. Это был единственный настоящий вопрос, который он мне задал. И ему нужно было получить ответ на что-то, иначе он не приставал бы к Чарли так настойчиво.

И почему моё посещение школы имеет значение для него? Хотя …

Я попыталась мыслить логически. Итак, если я не пойду завтра в школу, какая в этом будет проблема, если смотреть со стороны Джейкоба? Чарли устроит мне небольшой скандал из-за того, что я пропустила целый день в школе, в то время как на носу экзамены, но я заверю его, что один день не сильно повлияет на мою учёбу. Джейка это вряд ли волнует.

Мой мозг отказывался находить какие-либо блестящие идеи. Может, я как-то ненароком пропустила очень важную часть информации.

Что могло измениться за последние три дня, что такого важного для Джейкоба должно было случиться, чтобы он прервал свой долгий отказ от общения со мной, который он воплощал, не отвечая на мои звонки и полностью меня игнорируя? Что произошло за эти три дня?

Я замерла посреди кухни. Пакет с замороженными гамбургерами в моих руках выскользнул из одеревенелых пальцев. До меня не сразу дошло, что должен был раздаться глухой звук удара об пол.

Эдвард поймал его и бросил на стол. Его руки уже обняли меня, а его губы оказались возле моего уха.

— Что случилось?

Я ошеломлённо встряхнула головой.

Три дня могли изменить всё.

Задумывалась ли я, насколько для меня был невозможен университет? До какой степени я не смогу находиться где-нибудь возле людей, после того как я пройду болезненное трёхдневное изменение, которое сделает меня бессмертной и даст возможность провести вечность с Эдвардом? Изменение, которое навсегда сделает меня пленницей моей собственно жажды…

Чарли говорил Билли, что я исчезла на три дня? Сделал ли Билли соответствующие выводы? Спрашивал ли меня Джейкоб, осталась ли я человеком? Чтобы убедиться, что соглашение с оборотнями не нарушено, и что никто из Калленов не посмел укусить человека…укусить, не убить…?

Но неужели он мог подумать, что я смогу вернуться домой к Чарли, если дело в этом?

Эдвард встряхнул меня.

— Бэлла? — спросил он, теперь обеспокоено.

— Я думаю…я думаю, он проверял, — пробормотала я. — Проверял, чтобы убедиться. Что я человек, я имею в виду.

Эдвард замер, и тихое шипение донеслось мне в ухо.

— Нам придётся уехать, — прошептала я, — заранее. Чтобы не нарушить договор. И мы никогда не сможем сюда вернуться.

Его руки прижали меня крепче.

— Я знаю.

— Гм! — громко прокашлялся позади нас Чарли.

Я подскочила, а потом высвободилась из рук Эдварда и покраснела. Эдвард отступил к столу. Его взгляд был непроницаемым. Я смогла заметить беспокойство и гнев в его глазах.

— Если ты не хочешь готовить ужин, я могу заказать пиццу, — намекнул Чарли.

— Нет, всё нормально, я уже начала.

— Хорошо, — сказал Чарли. Он облокотился на дверной проём, скрестив руки.

Я вздохнула и приступила к работе, пытаясь игнорировать своих зрителей.

— Если я попрошу тебя сделать кое-что, ты доверишься мне? — своим мягким голосом спросил Эдвард.

Мы уже почти подъехали к школе. Эдвард был расслаблен и шутил всего минуту назад, а сейчас неожиданно его руки крепко сжали руль, суставы напряглись в попытке не разорвать его на куски.

Я посмотрела на его встревоженное лицо — его глаза смотрели в даль, как будто он слушал голоса на расстоянии.

Мой пульс участился в ответ на его напряжение, но я осторожно ответила.

— Смотря что.

Мы заехали на школьную парковку.

— Я боялся, что ты так скажешь.

— Что ты хочешь, чтоб я сделала, Эдвард?

— Я хочу, чтобы ты осталась в машине, — заговорил он, заезжая на своё обычное место на парковке и выключая двигатель. — Я хочу, чтобы ты подождала здесь, пока я не вернусь за тобой.

— Но… почему?

И тогда я увидела его. Его, возвышающегося над всеми другими студентами, было бы трудно не заметить, даже если бы он не облокотился на свой чёрный мотоцикл, нелегально припаркованный на подъездной дорожке.

— О.

Лицо Джейкоба было спокойной маской, которую я отлично знала. Это было выражение лица, которое он использовал, когда хотел держать свои эмоции под контролем, держать себя под контролем. Это делало его похожим на Сэма, самого старшего оборотня, вожака их Квилетской стаи. Но Джейкоб никогда не мог владеть этим в полной мере, так, как это в совершенстве, получалось у Сэма. Я и забыла, как сильно его лицо волновало меня. Хотя я знала Сэма довольно хорошо, до того, как вернулись Калены, он мне нравился, но я никак не могла избавиться от негодования каждый раз, когда Джейкоб копировал выражение лица Сэма. Это было лицо незнакомца. Надевая эту маску, он переставал быть моим Джейкобом.

— Вчера вечером ты сделала неправильное умозаключение, — проворчал Эдвард. — Он спрашивал про школу, потому что знал, что я буду там же, где и ты. Он искал безопасное место, чтобы поговорить со мной. Место, где имеются свидетели.

Значит, я вчера не правильно поняла мотивы Джейкоба. Отсутствие информации, вот в чём проблема. Информации, объясняющей, почему вдруг Джейкоб захотел поговорить с Эдвардом.

— Я не останусь в машине, — сказала я.

Эдвард громко простонал.

— Конечно же нет. Что ж, пошли, покончим с этим.

Лицо Джейкоба окаменело, когда мы подошли к нему, держась за руки.

Я заметила и другие лица, лица моих одноклассников. Я видела, как расширялись их глаза, когда они смотрели на Джейкоба с его ростом двести четыре сантиметра и телосложением нехарактерным для подростка шестнадцати с половиной лет. Я видела, как их глаза остановились на его обтягивающей чёрной футболке с коротким рукавом, хотя день был не по сезону холодным, на рваных, покрытых масляными пятнами джинсах и блестящем чёрном мотоцикле, на который он облокотился. Их взгляды не задерживались на его лице, что-то в его выражении заставляло их быстро отводить глаза. И я заметила, как вокруг него образовалось много свободного места, словно круг, границу которого никто не осмеливался пересечь.

Я с удивлением поняла, что Джейкоб казался опасным для них. Как странно.

Эдвард остановился в двух шагах от Джейкоба, и я могу сказать, что ему было некомфортно от того, что я оказалась так близко к оборотню. Он отвел свою руку немного за спину, таким образом, наполовину закрывая меня собой.

— Ты мог позвонить нам, — сказал Эдвард металлическим голосом.

— Извини, — ответил Джейкоб, и его лицо искривилось усмешкой. — У меня нет никаких кровопийц в списке быстрого набора номера.

— Ты, конечно же, мог бы найти меня и у Беллы дома.

Челюсть Джейкоба сжалась, и он, так и не ответив, сдвинул брови.

— Вряд ли это подходящее место, Джейкоб. Мы можем обговорить это позже?

— Конечно, конечно. Я заеду в твой склеп после школы, — фыркнул Джейкоб. — Почему не сейчас?

Эдвард многозначительно посмотрел по сторонам, его глаза задерживались на свидетелях, которые едва находились вне зоны слышимости. Несколько людей задержались на тротуаре, их глаза горели в ожидании.

Как будто они надеялись, что драка может нарушить скуку ещё одного утра понедельника. Я видела, как, направляясь в класс, Тайлер Кроули толкнул Остина Маркса, и они оба притормозили.

— Я уже знаю, о чем ты пришел сказать, — напомнил Эдвард Джейкобу таким тихим голосом, что я сама с трудом расслышала. — Сообщение доставлено. Можешь думать, что мы уже предупреждены.

На одну секунду Эдвард повернулся, чтобы посмотреть на меня обеспокоенными глазами.

— Предупреждены? — непонятливо спросила я. — О чём вы говорите?

— Ты не сказал ей? — спросил Джейкоб, его глаза недоверчиво расширились. — Ты что боишься, что она примет нашу сторону?

— Пожалуйста, прекрати это, Джейкоб, — сказал Эдвард ровным голосом.

— Почему? — с вызовом спросил Джейкоб.

Я нахмурилась в недоумении.

— Чего я не знаю? Эдвард?

Эдвард просто посмотрел на Джейкоба, словно он меня не слышал.

— Джейк?

Джейкоб удивлённо посмотрел на меня.

— Он не сказал тебе, что его большой…брат пересёк границу в субботу ночью? — спросил он, его голос был полон сарказма. Потом его глаза переместились на Эдварда. — Пол имел полное право…

— Это была нейтральная территория— прошипел Эдвард.

— Не была!

Джейкоб заметно рассердился. Его руки дрожали. Он потряс головой и сделал глубокий вдох.

— Эммет и Пол? — прошептала я.

Пол был самым неуравновешенным членом стаи. Он был единственным, кто потерял контроль в тот день в лесу — воспоминание о рычащем сером волке неожиданно четко возникло перед моими глазами.

— Что случилось? Они подрались? — из-за паники мой голос стал почти писклявым. — Почему? Пол пострадал?

— Никто не дрался, — тихо, только для меня сказал Эдвард. — Никто не пострадал. Не беспокойся.

Джейкоб смотрел на нас скептически.

— Ты ничего ей не рассказал, правда же? Поэтому ты увёз её? Так она не знает что…

— Уходи сейчас же, — Эдвард прервал его на середине предложения, и его лицо неожиданно стало устрашающим, действительно устрашающим. На секунду он стал выглядеть, как…как вампир. Демонстрируя свою ненависть, он со злостью впился взглядом в Джейкоба.

Джейкоб поднял брови и замер.

— Почему ты не сказал ей?

В полной тишине они долго буравили друг друга взглядом. Ещё больше учеников собралось позади Тайлера и Остина. Я увидела Майка рядом с Бэном, Майк держал одну руку на плече Бэна, как будто пытался удержать его.

В этой мёртвой тишине всё неожиданно стало на свои места, сработала моя интуиция.

Что-то, что Эдвард не хочет, чтобы я знала.

Что-то, что Джейкоб не будет скрывать от меня.

Что-то, что заставило Калленов и оборотней находиться вместе в лесу, двигаясь в опасной близости друг от друга.

Что-то, что заставило Эдварда настаивать на моем отъезде и перелете через всю страну.

Что-то, о чём Элис было видение на прошлой неделе — видение, о котором Эдвард солгал мне.

Что-то, чего я ожидала в любом случае. Кое-что, что должно было произойти снова, и как бы сильно я не мечтала, чтобы этого не случилось, это никогда не закончится, не так ли?

Я начала задыхаться, воздух просачивался через мои губы, но я не могла остановиться. Мне казалось, словно школа дрожит, как будто произошло землетрясение, но я знала, что это моя собственная дрожь вызывает такие ощущения.

— Она вернулась за мной, — сдавленно сказала я.

Виктория не собирается сдаваться, пока я не умру. Она будет продолжать тем же способом — ложная атака и побег, ложная атака и побег — до тех пор, пока не найдёт лазейку и не просочится сквозь моих защитников.

Может мне повезёт. Может Волтари придут за мной раньше — по крайней мере, они убьют меня быстрее.

Эдвард крепче притянул меня к себе, поворачиваясь таким образом, чтобы все ещё находиться между мной и Джейкобом, и погладил моё лицо заботливыми руками.

— Всё хорошо, — шептал он мне. — Всё хорошо. Я никогда не позволю ей подобраться близко к тебе, всё хорошо.

Потом он пристально посмотрел на Джейкоба.

— Разве это не ответ на твой вопрос, псина?

— А ты не думаешь, что Бэлла имеет право знать? — с вызовом спросил Джейкоб. — Это её жизнь.

Эдвард продолжал говорить тихо, даже Тайлер, стоявший очень близко, не способен был расслышать.

— Почему она должна быть напугана, когда опасность ей не грозит?

— Лучше быть напуганной, чем обманутой.

Я постаралась собраться, но мои глаза слезились. Я видела это, как только закрывала глаза, я видела лицо Виктории, её губы, растягивающиеся и обнажающие зубы, её красноватые глаза, светящиеся жаждой мести. Она винит Эдварда в гибели своего любовника — Джеймса. Она не остановится, пока его любовь не будет отобрана и у него тоже.

Эдвард вытер слёзы с моих щек своими пальцами.

— Ты действительно думаешь, что делать ей больно — это лучше, чем защищать её? — проворчал он.

— Она сильнее, чем ты думаешь, — сказал Джейкоб. — Она переживала и худшее.

Неожиданно, выражение лица Джейкоба переменилось, он пристально смотрел на Эдварда, со странным, изучающим выражением. Его глаза прищурились, как будто он решал в голове сложную математическую задачу.

Я почувствовала, как Эдвард сжался. Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, его лицо было искажено, и это могла быть только боль. За одну жуткую секунду, я вспомнила тот день в Италии, в страшной комнате башни Волтари, где Джейн мучила Эдварда своим ужасным даром, сжигая его своими мыслями…

Это воспоминание вытолкнуло меня из приближающейся истерики и заставило прийти в себя. Потому, что я лучше позволю Виктории сто раз убить меня, чем смотреть, как Эдвард снова страдает таким образом.

— Это забавно, — сказал Джейкоб, смеясь, наблюдая за лицом Эдварда.

Эдвард вздрогнул, но успокоился с небольшим напряжением. Он не мог полностью спрятать муку в своих глазах.

Расширенными глазами я быстро взглянула сначала на искаженное лицо Эдварда, потом на усмешку Джейкоба.

— Что ты с ним делаешь? — потребовала я ответа.

— Ничего страшного, Бэла, — тихо сказал мне Эдвард. — У Джейкоба просто хорошая память, вот и всё.

Джейкоб усмехнулся, и Эдвард вздрогнул снова.

— Прекрати это! Что бы ты не делал!

— Конечно, если ты хочешь, — Джейкоб пожал плечами. — Если ему не нравятся вещи, которые я помню, то он сам в этом виноват.

Я пронзительно посмотрела на него, и он улыбнулся в ответ шаловливо, как ребёнок, которого поймали, когда он делает что-то, чего нельзя делать, и знает, что его не накажут.

— Директор уже идёт к нам, чтоб разогнать бездельников, столпившихся на территории школы, — прошептал мне Эдвард, — Пошли на английский, Бэлла, ты не приглашен.

— Слишком заботливый, правда же? — сказал Джейкоб, обращаясь лишь ко мне. — Маленькие неприятности делают жизнь забавной. Дай угадаю, тебе не разрешено развлекаться, да?

Эдвард сердито на него посмотрел, его губы начали открываться, показывая зубы.

— Заткнись, Джейк, — сказала я.

Джейкоб засмеялся.

— Это звучит как нет. Эй, если ты когда-нибудь захочешь снова жить, ты можешь прийти ко мне. Твой мотоцикл всё ещё у меня в гараже.

Эта новость отвлекла меня.

— Ты же должен был продать его. Ты обещал Чарли, что так и сделаешь. Если бы я не просила от лица Джейкоба, после всего, ведь он провел недели, трудясь над обоими мотоциклами, и он заслужил что-то вроде платы, Чарли выкинул бы мой мотоцикл, как мусор в контейнер, а потом подпалил бы его.

— Да конечно. Будто я собирался сделать это. Он принадлежит тебе, не мне. В любом случае, я придержу его, пока ты не захочешь его вернуть.

Тонкий намёк на улыбку, которую я помнила, появился в уголках его губ.

— Джейк…

Он наклонился вперёд, его лицо теперь стало серьёзным, горький сарказм прошел.

— Я думаю, что я мог ошибаться раньше, ты знаешь, по поводу того, что мы не можем теперь быть друзьями. Может, мы попробуем справиться с этим на моей стороне границы. Приходи увидеться со мной.

Я отчётливо чувствовала Эдварда, его руки всё ещё обнимали меня, он стоял в защитной позе, без эмоций, как камень. Я бросила взгляд на его лицо — оно было спокойное и терпеливое.

— Я, э, не уверена насчёт этого, Джейк.

Джейкоб полностью отступил от своего враждебного настроения. Это было похоже на то, как будто он забыл, что Эдвард здесь, или, по крайней мере, решил действовать таким способом.

— Я скучаю по тебе каждый день, Бэлла. Без тебя все совсем не так.

— Я знаю, и мне жаль, Джейк, я просто…

Он встряхнул головой, и вздохнул.

— Это не имеет значения, правда? Думаю, я переживу это. Кому нужны друзья? — он скривился. Слабой попыткой напустить браваду Джейкоб пытался скрыть боль.

Страдание Джейкоба всегда вызывало у меня желание защитить его. Это не было рационально — Джейкоб вряд ли нуждался в какой-либо физической защите, которую я могла предложить. Но мои руки, накрытые руками Эдварда, тянулись к нему. Обнять его большого и тёплого в молчаливом обещании поддержки и утешения.

Защищающие руки Эдварда сдерживали меня.

— Хорошо, все по классам, — раздался позади нас строгий голос. — А ну проходите, мистер Кроули.

— Езжай в школу, Джейк, — прошептала я взволнованно, узнав голос директора. Джейкоб ходил в Квилетскую школу, но у него могли быть неприятности из-за того, что он вторгся на чужую территорию или ещё что-то в этом роде.

Эдвард освободил меня, взяв только мою руку, и потянул, опять заслоняя собой.

Мистер Грин протолкался сквозь зрителей, его брови сползли вниз к переносице, как зловещие штормовые облака, нависнув над его маленькими глазками.

— Я серьёзно, — он был грозен. — Когда я снова повернусь, оставлю после уроков всех, кто ещё будет стоять здесь.

Все собравшиеся растворились, ещё до того, как он закончил фразу.

— Ах, мистер Каллен. У нас здесь проблемы?

— Абсолютно нет, мистер Грин. Мы уже шли в класс.

— Отлично. Мне кажется, я не узнаю вашего друга, — мистер Грин посмотрел на Джейкоба. — Ты наш новый студент?

Глаза мистера Грина внимательно рассматривали Джейкоба, и мне кажется, он пришел к такому же самому выводу, что сделали другие — опасный. Доставит неприятности.

— Неа, — ответил Джейкоб, слегка ухмыляясь своими широкими губами.

— Тогда я предлагаю вам покинуть школьную территорию, молодой человек, прежде, чем я вызову полицию.

Маленькая ухмылка Джейкоба, превратилась в огромную самодовольную улыбку, и я знаю, он наверно представил себе, как появляется Чарли, чтобы арестовать его. Эта улыбка была слишком горькая, слишком фальшивая, чтобы удовлетворить меня. Это была не та улыбка, которую я ожидала увидеть.

Джейкоб сказал:

— Есть, сэр, — и по — военному отдал ему честь, прежде чем забрался на мотоцикл и ударил по педали зажигания, чтоб завестись прямо на тротуаре. Двигатель взревел, а потом, когда он резко развернулся на месте, взвизгнули шины. В одно мгновение Джейкоб был уже вне пределов видимости.

Мистер Грин скрипел зубами, пока смотрел это представление.

— Мистер Каллен, я надеюсь, вы попросите своего друга воздержаться от посещения нашей школы снова.

— Это не мой друг, мистер Грин, но я передам предупреждение.

Мистер Грин сморщил губы. Отличные отметки Эдварда и незапятнанная репутация были основными критериями, по которым мистер Грин сделал оценку этого инцидента.

— Я понимаю. Если вы переживаете из-за каких-либо проблем, я буду рад …

— Здесь не о чём беспокоиться, мистер Грин. Не будет никаких проблем.

— Я надеюсь, что так и будет. Что ж, тогда. Идите в класс. Вы тоже, мисс Свон.

Эдвард кивнул и быстро потянул меня к зданию, где проходили уроки английского.

— Ты чувствуешь себя достаточно хорошо, чтоб идти на урок? — прошептал он мне, когда мы отошли от директора.

— Да, — я ответила ему тоже шепотом, не совсем уверенная, что это не ложь.

Не имело значения, хорошо я себя чувствовала или нет, это вряд ли было самым важным вопросом. Мне нужно было поговорить с Эдвардом, а урок английского — не самое подходящее место для беседы, которую я собиралась провести.

Но мистер Грин шёл сразу за нами, и особого выбора не было. Мы слегка опоздали на урок, так что заняли свои места очень быстро. Мистер Берти читал поэму Фроста. Он проигнорировал нас, когда мы вошли, чтобы не нарушить свой ритм.

Я вырвала лист бумаги из своей тетрадки и начала писать, из-за возбуждения мой почерк стал еще более неразборчивым, чем обычно.

«Что случилось? Расскажи мне всё. И опусти оберегающее меня дерьмо, пожалуйста.»

Я подсунула записку Эдварду. Он вздохнул, а потом начал писать. Это заняло у него меньше времени, чем у меня, хотя он написал целый параграф своим особенным каллиграфическим подчерком, потом передал записку.

«Элис увидела, что Виктория возвращается. Я забрал тебя из города, только из-за предосторожности — не было не единого шанса, что она сможет подобраться близко к тебе. Эммет и Джаспер уже, было, подобрались очень близко к ней, но создаётся впечатление, что у Виктории есть особый инстинкт, она всё время уходит от нас. Она сбежала от нас прямо к Квилетской границе, как будто смотрела на карту. Это не помогло, так как способности Эллис были аннулированы квилетским вмешательством. Если быть справедливым, то квилеты тоже могли взять её, если бы мне встали на их пути. Большой серый решил, что Эммет пересёк границу и стал защищаться. Конечно же, Розали отреагировала на это, и все прекратили погоню, чтоб защитить своих компаньонов. Карлайл и Джаспер всё уладили, прежде чем это вышло из- под контроля. Но после этого Виктория ускользнула от нас. Это всё.»

Нахмурившись, я смотрела на буквы на листике. Все они были вовлечены в это — Эммет, Джаспер, Элис, Розали, и Карлайл. Может даже Эсми, хотя он и не упоминал её. И даже Пол и остальные из квилетской стаи. Это так легко могло обернуться боем, ставя мою будущую семью и моих старых друзей друг против друга. Любой из них мог пострадать. Я думаю, что волки были в большей опасности, но представляя изящную Эллис рядом с огромным оборотнем, сражающимися…

Я задрожала.

Я аккуратно вытерла резинкой целый параграф, написанный Эдвардом, а потом написала в самом верху:

«Как насчёт Чарли? Она может прийти за ним.»

Эдвард завертел головой прежде, чем я закончила, очевидно, собираясь заверить меня, что никакая опасность не угрожает Чарли. Он вытянул руку, но я проигнорировала это и начала снова.

«Ты не можешь знать, что она об этом не думала, потому что тебя там не было. Флорида было плохой идеей.»

Он вытянул бумажку из-под моей руки.

«Я не мог отправить тебя одну. С твоей удачей, даже чёрный ящик не уцелел бы.»

Это совсем не то, что я имела в виду; я не думала о том, чтобы ехать без него. Я хотела сказать, что мы должны были остаться здесь вместе. Но я была поставлена в тупик его ответом и слегка обижена. Как будто я не могу лететь через страну, не обрушив самолёт. Очень смешно.

«Ну, давай предположим, что из-за моего «везения» самолет потерпел бы крушение. Что конкретно ты мог бы сделать в этой ситуации?»

«А почему бы разбился самолёт?»

Сейчас он пытался скрыть улыбку.

«Пилоты отключились, напившись.»

«Легко. Я бы управлял самолётом.»

Конечно же. Я сжала губы и попыталась снова.

«Оба двигателя взорвались, и мы в мёртвой петле стремительно приближаемся к земле.»

«Я бы подождал, пока мы не окажемся достаточно близко к земле, крепко бы тебя держа, выбил стену и прыгнул. Потом я бы вернул тебя на место аварии, и мы бы оказались самыми счастливыми выжившими за всю историю.»

Я уставилась на него не в состоянии что-то сказать.

— Что? — прошептал он.

Я встряхнула головой, обескураженная.

— Ничего, — проворчала я.

Стерев наше отвлечённое обсуждение, я написала ещё одну строку.

«Ты скажешь мне в следующий раз?»

Я знала, что будет этот следующий раз. Всё это будет продолжаться, пока кто-то не проиграет.

Эдвард некоторое время смотрел мне в глаза. Я хотела знать, как сейчас выглядит моё лицо — мне было холодно, значит, кровь еще не прилила обратно к моим щекам. Мои ресницы всё ещё были мокрыми.

Он вздохнул, а потом один раз кивнул.

«Спасибо.»

Бумажка исчезла из моих рук. Я подняла голову, удивленно моргая, как раз когда мистер Берти шёл по проходу между столами.

— Это что-то, чём бы вы хотели поделиться со всеми, мистер Каллен?

Эдвард поднял голову, невинно посмотрев на него, и протянул листок, лежащий на его тетрадке.

— Мои записи? — спросил он, изображая растерянно.

Мистер Берти просмотрел записи, я не сомневалась, что там была идеальная копия его лекции, а потом, нахмурившись, отошел.

Уже позже, на математике — моём единственном занятии без Эдварда, я услышала, как кто-то сплетничал.

— Я ставлю на большого индейца, — сказал кто-то.

Я повернулась посмотреть как Тайлер, Майк, Остин и Бэн тихо разговаривали, близко склонив друг к другу головы.

— Ага, — прошептал Майк. — Ты видел габариты этого малыша Джейкоба? Я думаю, он может положить Каллена, — казалось, что Майку приятна эта идея.

— Я так не думаю, — не согласился Бэн. — Есть что-то в Эдварде. Он всегда такой…уверенный. У меня такое ощущение, что он сможет за себя постоять.

— Я согласен с Бэном, — сказал Тайлер, — Кроме того, если тот парень наваляет Эдварду, ты же знаешь тех, его старших братьев, они явно не останутся в стороне.

— Когда ты в последний раз был в Ла Пуш? — спросил Майк. — Мы с Лореном ездили на пляж пару недель назад, и поверь мне, друзья Джейкоба, такие же большие, как и он.

— Эх, — сказал Тайлер. — Жаль, что ничего не произошло. Скорее всего, мы никогда не узнаем, как бы это могло быть.

— А мне кажется это ещё не конец, — сказал Остин. — Может, мы ещё увидим.

Майк усмехнулся.

— Кто хочет заключить пари?

— Десять на Джейкоба, — заявил Остин.

— Десять на Каллена, — созвучно сказал Тайлер.

— Десять на Эдварда, — согласился Бэн.

— Джейкоб, — сказал Майк.

— Эй, а вы ребята знаете из-за чего это всё? — поинтересовался Остин. — Это может повлиять на равновесие.

— Я могу предположить, — сказал Майк, а потом мельком, одновременно с Бэном и Тайлером, глянул на меня.

По их лицам я поняла, что никто не предполагал того, что я рядом и всё слышала. Они быстро отвернулись, зашелестев бумагами на своих партах.

— Я всё равно говорю Джейкоб, — пробурчал Майк тихонько.