Компромис.

Компромис 

Все было готово.

Я собрала вещи для двухдневного визита “к Элис”, и моя сумка ждала меня на пассажирском сидении грузовика. Билеты на концерт я отдала Анжеле, Бену и Майку. Майк собирался взять с собой Джессику, именно на это я и надеялась. Билли одолжил лодку Старого Квила Атеары и пригласил Чарли, перед началом дневной игры, порыбачить в открытое море. Два самых юных оборотня — Коллин и Бреди, хотя были еще детьми, обоим всего по тринадцать лет — остались защищать Ла Пуш. Даже при таком раскладе, Чарли был в большей безопасности, чем те, кто остался в Форкс.

Я сделала все, что могла. Попыталась принять все, как есть, и забыть о том, что не зависит от меня, по крайней мере, на сегодняшний вечер. Так или иначе, через 48 часов, все закончится. Эта мысль почти успокаивала.

Эдвард попросил меня расслабиться, и я старалась, изо всех сил.

— На одну ночь, может, попытаемся забыть обо всем, кроме нас двоих? — умолял он, применив всю силу своего взгляда. — Кажется, мне всегда будет мало времени проведенного именно так. Мне нужно быть с тобой. Только с тобой.

Было не сложно согласиться с ним, хотя я знала, что проще сказать, чем, действительно, забыть о моих страхах. В моей голове сейчас были другие проблемы, и то, что мы будем сегодня ночью одни, поможет их решить.

Кое-что изменилось.

Например, я была готова.

Я была готова присоединиться к его семье и к его миру. Меня подвели к этому, тот страх, чувство вины и страдания, что я переживала сейчас. У меня была возможность сосредоточиться и все обдумать тогда, когда я смотрела на луну сквозь облака, сидя рядом с оборотнем — и я знала, что не запаникую снова. В следующий раз, если на нас нападут, я буду готова. Ценный помощник, а не обуза. Ему никогда больше не придется выбирать между мной и своей семьей. Мы станем партнерами, как Элис и Джаспер. В следующий раз, я буду активно участвовать в событиях.

Подожду, пока уберут меч у меня над головой, лишь бы Эдвард был доволен. Но это не обязательно. Я была готова.

Лишь одного не хватало.

Только одно, потому что, все остальное — не изменилось, в том числе и то, как отчаянно я любила его. У меня было много времени обдумать причины возникновения пари Джаспера и Эмметта — и понять, что я утрачу, став не человеком, и от чего, я не собиралась отказываться. Я буду настаивать на одном человеческом переживании, и точно знала на каком именно, прежде чем стану вампиром.

Нам было чем заняться сегодня ночью. После всего, что я видела за прошедшие два года, слово «невозможно» потеряло для меня свой смысл. Теперь, чтобы остановить меня потребуется нечто посущественнее.

Ну, ладно, может это будет намного сложнее, чем я планирую. Но я собиралась попробовать.

Настроенная настолько решительно, не удивительно, что я все еще нервничала, когда подъезжала к его дому по длинной аллее — я не знала, как исполнить то, что задумала, и это обеспечило мне нервную дрожь.

Эдвард сидел на пассажирском сидении, и старательно скрывал улыбку, наблюдая, как медленно я вела машину. Удивительно, но он не стал настаивать сесть за руль, сегодня он, казался, довольным моей медленной скоростью.

Когда мы добрались до дома, уже стемнело, а лужайку перед домом заливал яркий свет из всех окон.

Стоило мне заглушить мотор, как он уже стоял около моей двери, открыв ее мне. Одной рукой он помог мне выбраться из кабины, другой рукой вытянул мою сумку из кузова и перебросил ее через плечо. Его губы нашли мои, и я услышала, как, у меня за спиной, он ногой захлопнул дверь.

Не прерывая поцелуй, он поднял меня на руки, и понес в дом.

Была ли входная дверь уже открыта? Я не знаю. Мы оказались внутри, и у меня слегка кружилась голова. Приходилось напоминать себе, не забывать дышать.

Этот поцелуй не напугал меня. Он не был похоже на тот, когда я чувствовала, как сквозь его самоконтроль, по чуть-чуть, просачивались страх и паника. Его губы не были беспокойными, но были полны восторга — казалось, он тоже, как и я, взволнован тем, что сегодня ночью мы будем наедине. Он продолжал целовать меня еще несколько минут, стоя в прихожей; и казался менее осторожным, чем обычно, своими губами я чувствовала холод и настойчивость его рта.

Я испытала прилив оптимизма. Возможно, получить то, чего мне хотелось, будет вовсе не так уж сложно, как я предполагала.

Нет, конечно, это будет именно настолько сложно.

С низким смешком, он отодвинул меня, держа на расстоянии вытянутой руки.

— Добро пожаловать домой, — сказал он, его глаза были ясными и теплыми.

— Отлично звучит, — сказала я, мне не хватало воздуха.

Он осторожно поставил меня на ноги. Я обняла его обеими руками, не желая, чтобы между нами было хоть какое-то расстояние

— У меня кое-что есть для тебя, — сказал он, словно возвращаясь к старому разговору.

— Да?

— Кое-что подержанное для тебя, помнишь? Ты сказала, что примешь.

— О, да. Думаю, именно это я и сказала.

Он посмеялся над моей нерешительностью.

— Это на верху, в моей комнате. Принести?

«В его спальне?» — Конечно, — согласилась я, чувствуя, что схитрила, переплетая свои пальцы с его пальцами. — Пойдем.

Он, должно быть, очень хотел подарить мне свой не-подарок, потому что обычная человеческая скорость его не устроила. Он, снова, схватил меня в охапку и почти взлетел, по ступенькам, в свою комнату. Поставил меня около двери и бросился к стенному шкафу.

Он вернулся, не успела я сделать и шага, но я проигнорировав его направилась к огромной золотой кровати, опустилась на край и скользнула на середину. Я скрутилась в клубочек, обхватив руками коленки.

— Хорошо, — пробормотала я. Теперь, находясь там, где и хотела, можно позволить себе некоторое сопротивление. — Давай подарок сюда.

Эдвард рассмеялся.

Он забрался на кровать и сел рядом со мной, мое сердце затрепыхало. Я понадеялась, что он спишет это на волнение из-за его подарка.

— Использованная вещь, — напомнил он строго. Он взял мое левое запястье, и всего на мгновение, дотронулся до серебряного браслета. Затем отпустил мою руку.

Я осторожно ее изучала. На противоположной, от волка, стороне цепочки, теперь висел сверкающий кристалл в форме сердца. Миллионы граней сверкали даже в приглушенном свете лампы. Я испустила низкий вздох восторга.

— Он принадлежал моей матери. — пожал он плечами, подчеркивая, что ничего особенного в этом нет. — Я унаследовал немного этих безделушек. Несколько подарил Эсме и Элис. Так что, ясно, это всего лишь мелочь.

Я сочувствующе улыбнулась его заверениям.

— Но я подумал, что это было бы хорошим напоминанием, — продолжал он. — Он твердый и холодный. — Эдвард рассмеялся. — И на солнечном свете он отбрасывает радужные блики.

— Ты забыл про самое важное сходство, — произнесла я. — Оно прекрасно.

— Мое сердце такое же тихое, — сказал он задумчиво. — И оно, тоже, твое.

Я тряхнула рукой, чтобы сердечко заблестело. — Спасибо. За оба.

— Нет, спасибо тебе. Это такое облегчение, что ты приняла подарок так легко. Пора тебе привыкать получать их. — он усмехнулся, блеснув зубами.

Я прильнула к нему, просунула голову под его руку и прижалась к нему. Возможно, это было похоже на объятия с статутей Давида Микеланджело, разница лишь в том, что это безупречное мраморное создание обняло меня своими руками и притянуло поближе к себе.

Это было неплохое место начать.

— Можем мы обсудить кое-что? Я оценю, если ты взглянешь на все непредвзято.

Он поколебался с минуту. — Постараюсь изо всех сил, — осторожно, ответил он.

— Я не нарушу никаких правил, — пообещала я. — Все будет, исключительно, о тебе и обо мне. — я прочистила горло. — Итак … я впечатлена тем, как хорошо мы нашли компромисс прошлой ночью. Думаю, я хотела бы применить тот же принцип к другой ситуации. — я удивилась, почему веду себя так официально. Должно быть — нервы.

— Что ты хочешь обсудить? — спросил он, улыбаясь.

Я отчаянно пыталась подобрать правильные слова, что бы начать.

— Послушай, как быстро бьется твое сердце, — прошептал он. — Оно трепещет словно крылышки колибри. Ты в порядке?

— Я чувствую себя отлично.

— Тогда продолжай, пожалуйста, — подбодрил он меня.

— Ну, думаю, вначале, я хотела бы поговорить с тобой об этом смехотворном брачном условии.

— Смехотворно оно только для тебя. И что о нем?

— Я тут размышляла … это все еще можно обсудить?

Эдвард нахмурился, посерьезнел. — Давным—давно мной была сделана самая большая уступка — я согласился забрать твою жизнь, вопреки своим собственным убеждениям. И это следует считать, как несколько компромиссов, сразу, в твою пользу.

— Нет. — затрясла я головой, стараясь поддерживать спокойное выражение лица. — С этой частью решено. Мы не обсуждаем сейчас мое …. изменение. Я хочу добиться некоторых других деталей.

Он с подозрением посмотрел на меня. — Про какие конкретно детали ты говоришь?

Я медлила. — Давай выясним твои условия вначале.

— Ты знаешь, чего я хочу.

— Супружество. — я произнесла это слово так, словно оно было ругательством.

— Да. — он широко улыбнулся. — Для начала.

Шок испортил мое спокойное выражение. — Есть что-то еще?

— Ну, — сказал он, с таким выражением лица, будто он уже все просчитал. — Если ты будешь моей женой, тогда — все мое, станет твоим, … например, деньги на обучение. Поэтому не будет проблем с Дартмутом.

— Что-нибудь еще? Пока у тебя не прошел приступ абсурдных желаний?

— Я бы не возражал против времени.

— Нет. Никакого времени. При таких условиях сделка разрывается прямо сейчас.

Он тоскливо вздохнул. — Всего год или два?

Я потрясла головой, мои губы упрямо сжались. — Переходи к следующему.

— Это все. Разве что, ты захочешь поговорить о машинах…

Увидев мою гримасу, он широко улыбнулся, затем взял мою руку и начал играть с моими пальцами.

— Я не представлял, что кроме желания превратиться в чудовище, ты хочешь чего-то еще. Мне очень любопытно. — его голос был низким и мягким. Не знай, я его так хорошо, даже не заметила бы легкую небрежность в тоне.

Я сделала паузу, глядя на его руки поверх своих. Все еще не зная с чего начать. Чувствуя его взгляд на себе, я боялась взглянуть вверх. Лицо вспыхнуло от прилива крови.

Его прохладные пальцы погладили мою щеку. — Ты краснеешь? — удивленно спросил он. Я продолжала смотреть вниз. — Пожалуйста. Белла, неизвестность ранит меня.

Я закусила губу.

— Белла. — Теперь упрек в его тоне, напомнил мне, как ему тяжело, когда я держу свои мысли при себе.

— Ну, я немного переживаю… о том, что будет после, — призналась я, наконец, взглянув на него.

Я почувствовала, как напряглось его тело, но его голос был нежен и бархатист. — Из-за чего ты переживаешь?

— Кажется, все вы убежденны, что после изменения, единственным моим интересом будет убить всех в городе, — призналась я, и он вздрогнул от слов, которые я подобрала. — И я боюсь, что буду так поглощена мыслями об убийствах, что не буду больше собой… и, что я не буду … я не буду хотеть тебя так же, как сейчас.

— Белла, это состояние не длится вечно, — уверил он меня.

Он меня не понял.

— Эдвард, — сказала я, нервничая, рассматривая веснушку у себя на запястье. — Есть кое-что, что я хотела бы сделать, перед тем как измениться.

Он ожидал, что я продолжу. Я не стала. Мое лицо все горело.

— Все, что хочешь, — подбодрил он меня, растерявшись и теряясь в догадках.

— Обещаешь? — прошептала я, зная, что моя попытка поймать его на слове не сработает, но не смогла устоять от такого соблазна.

— Да, — сказал он. Я взглянула вверх, что бы увидеть его серьезный и расстеряный взгляд.

— Скажи мне — что ты хочешь, и ты можешь получить это.

Не могу поверить, насколько смущенно и по-идиотски я себя чувствовала. Я была так невинна — что, конечно, и было центром обсуждения. У меня не было ни малейшего соображения о том, как быть соблазнительной. Мне пришлось просто покраснеть и решиться сказать прямо.

— Тебя, — почти бессвязно прошептала я.

— Я твой, — улыбнулся он, пытаясь поймать мой взгляд, когда я снова отвела глаза.

Я глубоко вздохнула и придвинулась вперед, так чтобы встать на колени на кровати. Затем я обвила руками его шею и поцеловала его.

Он ответил мне поцелуем, изумленно, но с желанием. Его губы были нежны, и могу сказать, что его мысли были далеко — стараясь выяснить, что было у меня на уме. Я решила, ему нужен намек.

Мои руки немного дрожали, когда я убирала их с его шеи. Мои пальцы опустились вниз, к воротнику его рубашки. Дрожь мешала, пока я торопливо пыталась расстегнуть ему пуговицы, прежде, чем он остановил меня.

Его губы застыли, и я почти слышала щелчок в его голове, когда он сложил вместе все мои мысли и действия.

Он разом оттолкнул меня в сторону, его лицо выражало сильное неодобрение.

— Будь ответственней, Белла.

— Ты пообещал — все, что захочу, — напомнила я ему без надежды.

— Мы не обсуждаем это. — он смотрел на меня, пока застегивал две верхние пуговицы, которые я успела расстегнуть.

Мои зубы сжались.

— А я говорю, обсуждаем, — прорычала я. Подняла руки к блузке и расстегнула первую пуговицу.

Он схватил мои запястья и прижал руки по швам.

— Я сказал — нет, — произнес он бесстрастно.

Мы сердито смотрели друг на друга.

— Ты сам хотел знать, — заметила я.

— Я думал, это будет что-то реальное.

— Значит, ты можешь просить о любой глупости и нелепости, какой хочешь ты — например, о браке — но мне не позволено даже обсудить, что я…

Пока я скандалила, он сложил мои руки вместе, удерживая одной своей, и другой рукой закрыл мне рот.

— Нет. — с каменным лицом сказал он.

Я глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. И, когда гнев начал спадать, я почувствовала что-то другое.

Мне потребовалась минута, что бы сообразить, почему я снова смотрю вниз и краска вернулась к лицу — почему я чувствовала тяжесть в желудке, почему глаза стали влажные, почему мне вдруг захотелось бежать из комнаты.

Отказ прошел сквозь меня, безотчетно и сильно.

Я знало, это неразумно. В прошлые попытки он ясно объяснил, что моя безопасность единственный останавливающий его фактор. Все же, я никогда прежде не чувствовала себя такой уязвленной. Я хмуро смотрела на золотое одеяло, подходящее по цвету к его глазам и старалась прогнать рефлекторную реакцию, говорившую мне, что я была ненужной и нежеланной.

Эдвард вздохнул. Его рука переместилась с моего рта под подбородок, он приподнял мое лицо вверх, пока мне не пришлось посмотреть на него.

— Что теперь?

— Ничего, — пробормотала я.

Долгое время он внимательно рассматривал мое лицо, пока я безуспешно пыталась избежать его взгляда. Он изогнул бровь, и вдруг его выражение превратилось в испуг.

— Я ранил твои чувства? — спросил он, шокированный.

— Нет, — соврала я.

Так быстро, что я даже не заметила, как это произошло, я была в его руках, мое лицо покоилось у его плеча, поддерживаемое с другой стороны кистью его руки, пока большим пальцем он успокаивающе гладил меня по щеке.

— Ты знаешь, почему мне пришлось сказать нет, — прошептал он. — Ты знаешь, что я тоже хочу тебя.

— Хочешь? — прошептала я с сомнением.

— Конечно, хочу, ты глупая, красивая, сверхчувствительная девчонка. — он рассмеялся, и затем его голос стал слабым. — Кто тебя не хочет? Такое чувство, что позади меня очередь из соперников, дерущихся за место, только и ждущих, когда я совершу ошибку и предоставлю им шанс … Ты слишком желанна.

— И кто теперь глупый? — я усомнилась, можно ли неловкость, застенчивость, и глупость добавить к слову «желанная» в чьей-то записной книжке.

— Мне разослать петицию, чтобы заставить тебя поверить? Сказать тебе, чьи имена будут в верхних строчках списка? Некоторых из них ты знаешь, но некоторые могут и удивить тебя.

Я замахала головой у его груди, строя гримасу. — Ты просто стараешься отвлечь меня. Давай вернемся к теме.

Он вздохнул.

— Скажи мне, если я поняла что-то не так. — я старалась говорить равнодушно. — Твои требования — брак, — я не смогла произнести слова без гримасы — оплата моей учебы, больше времени, и ты не против, если моя машина будет двигаться немного быстрее. — я подняла вверх брови. — Я права? Это порядочный список.

— Только первое — требование. — казалось, он с трудом держится спокойно. — Все остальное — просто просьба.

— И мое одно единственное маленькое требование это –

— Требование? — перебил он меня, снова став серьезным.

— Да, требование.

Его глаза сузились.

— Для меня брак, трудное решение. Я не соглашусь, пока не получу что-то взамен.

Он нагнулся, чтобы шепнуть мне в ухо. — Нет, — прошелестел он. — Сейчас это не возможно. Позже, когда ты будешь менее хрупкой. Потрепи, Белла.

Я старалась сохранять голос твердым и рассудительным. — Но в этом и проблема. Это не будет то же самое, когда я стану менее хрупкой. Я не буду прежней! Я не знаю, кем я стану потом.

— Ты все еще будешь Беллой, — пообещал он.

Я нахмурилась. — Если я так далеко зайду, что захочу убить Чарли — и при возможности, выпью кровь Джейкоба или Анжелы— как это может быть правдой?

— Это пройдет. И я сомневаюсь, что ты захочешь выпить собачей крови. — он притворно содрогнулся от этой мысли. — Несмотря на то, что ты станешь новообращенной, у тебя будет вкус получше.

Я пропустила мимо, его попытку сбить меня с толку. — Но это всегда будет самое желанное для меня, ведь так? — спросила я. — Кровь, кровь, и еще больше крови!

— Тот факт, что ты еще жива, доказывает, что это не правда, — заметил он.

— Спустя восемьдесят лет, — напомнила я ему. — Я имею в виду, физически. Разум, я знаю, будет мой… и через какое-то время я смогу контролировать себя. Но, чисто физически — я всегда буду испытывать жажду и больше ничего другого.

Он не ответил.

— Так что, я все-таки буду другой, — не услышав обратного, заключила я. — Потому что прямо сейчас, физически, больше всего я хочу тебя. Больше, чем еду, воду или воздух. Умственно, у меня есть желания более утонченно чувственные. Но физически…

Я повернулась, что бы поцеловать его ладонь.

Он глубоко вздохнул. Я была удивлена, что этот звук означал нерешительность и колебания.

— Белла, я могу убить тебя, — прошептал он.

— Я не думаю, что ты это сделаешь.

Эдвард зажмурил глаза. Он опустил руку с моего лица и дотянулся до чего-то позади себя, так быстро, что я не успела увидеть, что это. Прозвучал глухой звук, кровать дернулась под нами.

Что-то темное было в его руке; он поднял его вверх, давая мне возможность рассмотреть. Это был металлический цветок, одна из роз украшавших кованые опоры и балдахин над кроватью. Его рука сомкнулась на долю секунды, пальцы нежно сжались, и затем он раскрыл кулак.

Не говоря ни слова, он продемонстрировал мне смятый, неровный кусочек черного метала. На нем отпечаталась внутренняя сторона его ладони, как на куске пластилина, сдавленного в кулачке ребенка. Прошла еще половина секунды и кусок рассыпался черным песком на его ладони.

Я смотрела не отрываясь. — Разговор не об этом. Я уже знаю, насколько ты силен. Тебе не стоит ради этого ломать мебель.

— Что ты тогда имеешь в виду? — спросил он мрачно, бросая пригоршню железного песка в угол комнаты; он ударился об стену со звуком, похожим на дождь.

Его глаза впились в мое лицо, когда я пыталась объяснить.

— Очевидно, что ты можешь физически причинить мне вред, если захочешь… Но, ты не хочешь причинить мне вред… настолько сильно, что не думаю, что ты когда-нибудь сделаешь мне больно.

Он отрицательно затряс головой прежде, чем я закончила говорить.

— Белла, это может не сработать.

— Может, — усмехнулась я. — У тебя не больше опыта в том деле, о котором мы говорим, чем у меня.

— Именно. Думаешь, я могу подвергнуть тебя такому риску?

Долгую минуту я смотрела ему в глаза. Не было ни знака на компромисс, ни намека на колебание.

— Пожалуйста, — наконец прошептала я без надежды. — Это все, чего я хочу. Пожалуйста. — Побежденная, я закрыла глаза, ожидая короткое и окончательное — нет.

Но он ответил не сразу. Я недоверчиво помедлила, ошеломленно услышав, что он снова неровно задышал.

Я открыла глаза, его лицо было перекошено мукой.

— Пожалуйста? — прошептала я снова, биение моего сердца набирало скорость. Мои слова быстро вылетали, я спешила воспользоваться преимуществом внезапной нерешительности в его глазах. — Тебе не надо давать мне каких-либо гарантий. Если ничего не выйдет, ну что же. Так тому и быть. Просто давай попробуем … только попробуем. И я дам тебе все, что захочешь. — поспешно пообещала я. — Я выйду за тебя замуж. Я позволю тебе оплатить Дартмут, и я не буду жаловаться, что придется дать взятку за мое поступление туда. Ты даже можешь купить мне быструю машину, если от этого ты станешь счастливее! Только …. Пожалуйста.

Его ледяные руки сжались вокруг меня, и его губы были около моего уха; его холодное дыхание заставило меня трепетать.

— Это невыносимо. Столько много всего, что я хочу тебе дать — и вот то, чего ты решила потребовать. Ты хоть понимаешь насколько мне больно отказывать тебе, когда ты меня так умоляешь?

— Тогда не отказывай, — предложила я, еле дыша.

Он не ответил.

— Пожалуйста, — попыталась я снова.

— Белла… — он медленно покачал головой, но это не было похоже на отказ, так как его лицо, его губы двигались вниз и вверх, целуя мое горло. Это было больше похоже на капитуляцию. Мое сердце, и так бешено колотясь, забилось еще неистовей.

Снова, я воспользовалась своим преимуществом. Пока он, нерешительно медлил, повернулся ко мне, я быстро развернулась в его руках, и поцеловала его. Он обхватили мое лицо, и я подумала, что снова оттолкнет меня.

Я ошибалась

Его рот уже не был нежным; чувствовалось нечто новое, какое-то противоречие и безрассудство в движении его губ. Я сомкнула руки вокруг его шеи, прижалась своей, внезапно разгоряченной, кожей к нему, и к моему удивлению, обнаружила, что его тело стало еще холоднее, чем обычно. Я дрожала, но не от холода.

Он не переставал целовать меня. Я была единственной, кому нужна была передышка и глоток воздуха. Даже тогда, его губы не отпрянули от моей кожи, они только переместились к моему горлу. Восторг победы было необычайно высок; он заставил меня почувствовать свою силу. Я была храброй. Мои руки не дрожали; теперь, я легко справилась с пуговицами на его рубашке, и мои пальцы коснулись идеальной поверхности его ледяной груди. Он был слишком красив. Какое слово он только что использовал? Невыносимо — вот как это было. Его красота была просто невыносима…

Я снова потянула его рот к своим губам, и казалось, он так же желает этого, как и я. Одна его рука все еще обхватывала мое лицо, другой рукой он крепко обвил мою талию, притягивая теснее к себе. Из-за этого мне было немного трудно дотянуться до застежки своей кофты, но — нет ничего невозможного.

Холодные железные оковы сомкнулись вокруг моих запястий, и вытянули мои руки над головой, вдруг оказалось, что я уже лежу на подушке.

Его губы теперь были около моего уха: — Белла, — прошептал он, его голос был теплым и бархатным. — Ты можешь, пожалуйста, перестать раздеваться?

— Ты хочешь сделать это сам? — смущенно спросила я.

— Не сегодня, — ответил он мягко. Его губы теперь медленно прошлись по моей щеке и подбородку, он больше не спешил.

— Эдвард, не… — я начала было спорить.

— Я не говорю — нет, — уверил он меня. — Я просто говорю — не сегодня.

Я думала об этом, пока мое дыхание замедлялось.

— Назови мне хотя-бы одну причину, чем сегодняшняя ночь, хуже другой. — мое дыхание все еще было неровным, и разочарование в моем голосе не было столь явно заметно.

— Я не вчера родился. — усмехнулся он мне в ухо. — Из нас двоих, как ты думаешь, кто больше не желает дать другому то, что тот хочет? Ты просто пообещала выйти замуж за меня, перед тем как измениться, но если я поддамся тебе сегодня, какие гарантии я получу, что ты не побежишь завтра утром к Карлайлу? Я — понятное дело — с меньшей неохотой дал бы тебе то, что хочешь ты. Но все же … ты первая исполнишь обещание.

Я громко и раздраженно выдохнула. — Сначала я должна выйти за тебя замуж? — спросила я с изумлением.

Его руки обвились вокруг меня, и он начал весьма провокационно меня целовать. Слишком убедительно — это было принуждением, насилием. Я попыталась сохранять голову ясной… и сдалась быстро и безоговорочно.

— Думаю, это очень плохая идея, — сумела выдохнуть я, когда он позволили мне дышать.

— Не удивляюсь, что ты так думаешь. — он самодовольно ухмыльнулся. — твои мысли легко проследить.

— Как это случилось? — пробурчала я. — У меня была надежда, что я получу желаемое сегодня — и теперь, вместо этого, так неожиданно…

— Помолвлена, — закончил он за меня.

— Фу! Пожалуйста, не произноси это вслух.

— Ты собираешься забрать свое слово обратно? — спросил он, и отклонился назад пытаясь понять, что творится в моей голове. Он явно забавлялся. Ему было весело.

Я посмотрела на него, пытаясь не обращать внимание на то, как мое сердце реагирует на его улыбку.

— Так как? — настаивал он.

— Уу! — простонала я. — Нет. Я не собираюсь отказываться. Теперь ты счастлив?

Его улыбка ослепляла. — Исключительно.

Я застонала снова.

— Ты нисколечки не счастлива?

Он снова поцеловал меня, прежде, чем я смогла ответить. Еще один слишком убедительный поцелуй.

— Немножко, — ответила я, когда смогла говорить. — Но, не по поводу замужества.

Он снова поцеловал меня. — Тебе не кажется, что все происходит наоборот? — посмеялся он мне в ухо. — Если следовать традициям, то ты должна отказываться, а я уговаривать, разве не так?

— У нас с тобой, все не слишком традиционно.

— Правда.

Снова поцелуй, и он целовал меня пока мое сердце снова не начало учащенно биться, а кожа вспыхнула.

— Послушай, Эдвард, — прошептала я вкрадчиво, пока он целовал мою ладонь. — Я сказала, что выйду за тебя, и я выполню обещание. Обещаю. Клянусь. Если хочешь, я подпишу договор своей кровью.

— Не смешно, — прошептал он в мое запястье.

— То есть, хочу сказать — я не пытаюсь обвести тебя вокруг пальца или что-то еще. Ты меня знаешь, я на такое не способна. Поэтому, на самом деле, нет причины ждать. Мы совершенно одни — как часто такое бывает? — и ты предусмотрел эту большую и удобную кровать…

— Не сегодня, — снова сказал он.

— Ты мне не доверяешь?

— Конечно, доверяю.

Рукой, которую он все еще целовал, я повернула вверх его лицо, что бы увидеть его выражение.

— Тогда в чем проблема? Не похоже на то, что ты не знаешь, что одержишь победу в конце. — я нахмурилась и пробурчала, — Ты всегда выигрываешь.

— Просто хочу быть абсолютно уверенным, — сказал он спокойно.

— Ты задумал, что-то еще, — угадала я, мои глаза сузились. Он что-то скрывал, он пытался скрыть тонкий намек на какой-то тайный мотив под своим обычным поведением. — Ты собираешься забрать свои слова назад?

— Нет, — пообещал он торжественно. — Я клянусь тебе, мы попробуем. После того, как ты выйдешь за меня замуж.

Я покачала головой и печально усмехнулась. — Ты заставляешь меня чувствовать себя злодеем в мелодраме — я подкручиваю усы и пытаюсь украсть честь бедной девушки.

В его глазах было подозрение, когда он взглянул на меня, затем быстро прижался губами к моей ключице.

— Я права? — у меня вырвался короткий смешок, скорее от шока, чем от радости. — Ты пытаешься защитить свою честь! — я закрыла рот рукой, что бы подавить смех. Слова были такие… старомодные.

— Нет, глупая девчонка, — прошептал он мне в плечо. — Я пытаюсь защитить твою честь. И ты ужасно осложняешь мои попытки.

— Я тебя умоляю…

— Позволь спросить тебя, кое о чем, — быстро перебил он меня. — Мы уже обсуждали раньше, но сделай мне одолжение и послушай еще раз. У скольких людей в этой комнате есть душа? Полет на небеса, или что там будет после этой жизни?

— У двоих, — тут же, горячо ответила я.

— Хорошо, может так оно и есть. Теперь, в мире полно разногласий по этому поводу, но большинство, всеж, склоняется к тому, что есть определенные правила, которым надо следовать.

— Правил для вампиров тебе мало? Ты хочешь переживать о человеческих?

— Это не повредит, — пожал он плечами. — Просто на всякий случай.

Я, сузив глаза, посмотрела на него.

— Теперь, для меня, должно быть, уже слишком поздно, даже если ты и права насчет моей души.

— Нет, не поздно, — зло заспорила я.

— «Ни убий», учат большинство религиозных концессий. А я убил много людей, Белла.

— Только плохих.

Он пожал плечами. — Может это и имеет значение, а может и нет. Но ты никого не убила…

— Это ты так думаешь, — прошептала я.

Он улыбнулся, не обратив внимания на то, что его прервали. И я хочу сделать все, что в моих силах, что бы удержать тебя от пути соблазна.

— Хорошо. Но мы не спорим о том, совершать убийство или нет, — напомнила я ему.

— Действуют те же принципы — единственное отличие — это то, что в данной области я такой же профан, как и ты. Могу я хотя-бы одно правило не нарушить?

— Одно?

— Ты знаешь, что я украл, солгал, возжелал чужое … моя целомудрие, все, что у меня осталось. — Он криво усмехнулся.

— Я все время лгу.

— Да, но врать ты не умеешь, так что, это не считается. Никто не верит тебе.

— Я очень надеюсь, что ты ошибаешься — потому, что иначе Чарли сейчас вломится в дверь с заряженным пистолетом.

— Чарли спокойнее чувствует себя, притворяясь и проглатывая твои байки. Он лучше будет врать сам себе, чем взглянет правде в глаза. — усмехнулся Эдвард.

— Но что чужого ты мог захотеть? — с сомнением спросила я. — У тебя же есть все.

— Я возжелал тебя. — его улыбка омрачилась. — У меня нет права желать тебя — но я все равно, получил то, что хотел и взял тебя. И сейчас, погляди, в кого ты превратилась! Пытаешься совратить вампира. — он покачал головой в притворном ужасе.

— Ты не можешь возжелать того, что и так уже твое — просветила я его. — Кроме того, я думала ты беспокоишься о моем целомудрии.

— Это так. Если уже слишком поздно для меня … Что ж, пусть, я буду проклят, никакого каламбура, но не позволю им забрать и тебя, тоже.

— Ты не можешь заставить меня идти туда, где не будет тебя, — заявила я. — В моем понимании, это будет ад. В любом случае, у меня есть простое решение проблемы: давай, просто никогда не умрем?

— Звучит довольно просто. Почему, я не подумал об этом раньше?

Он улыбался мне, пока я не сдалась, яростно выдохнув. — Значит так. Ты не будешь спать со мной, пока мы не поженимся.

— Технически, я никогда не смогу спать с тобой.

Я закатила глаза. — Очень взрослое замечание, Эдвард.

— Но, что касается другого, да, ты поняла все верно.

— Я считаю, у тебя есть скрытый мотив.

Его глаза невинно расширились. — Еще один?

— Ты знаешь, это может ускорить ход событий, — обвинила я.

Он попытался не улыбнуться. — Есть только одно событие, с которым я хочу поторопиться, а остальное может ждать вечно… но, правда, твои нетерпеливые человеческие гормоны, мои самые сильные союзники в этом деле.

— Я не могу поверить, что выдержу это. Когда я думаю о Чарли … и Рене! Ты можешь представить, о чем подумает Анжела? Или Джессика? Ух. Я уже слышу сплетни.

Он поднял бровь, посмотрев на меня, и я знала почему. Какая разница, что они обо мне подумают, если я скоро уеду и не вернусь? Неужели, я настолько чувствительна, что не смогу вытерпеть несколько недель косых взглядов и наводящих вопросов?

Может, это докучало сильнее, потому что я знала, что говорила бы также снисходительно, как и все остальные, о какой-то другой девушке, которая выходила бы этим летом замуж.

«Фу. Выйдет замуж этим летом!» — меня передернуло.

И, может быть, если бы меня воспитали иначе, это не докучало бы мне так сильно, но я содрогалась только от одной мысли о замужестве.

Эдвард прервал мое самокопание. — Торжество не обязательно должно быть большое. Мне не нужны фанфары. Тебе не надо будет всем рассказывать или что-то менять. Мы поедем в Вегас — ты можешь надеть старые джинсы, и мы поедем в часовню, где даже из машины не нужно будет выходить. Я просто хочу, что бы все было официально — чтобы ты принадлежала мне и больше никому.

— Не может быть еще официальней, чем уже есть, — пробурчала я. Но по его описанию, все было не так уж и плохо. — Только Элис будет разочарована.

— Мы подумаем на этот счет. — улыбнулся он довольно. — Полагаю, ты не захочешь получить свое кольцо прямо сейчас?

Мне пришлось сглотнуть, прежде, чем я смогла сказать. — Ты полагаешь верно.

Он рассмеялся над моим выражением. — Это хорошо. Совсем скоро, я все равно одену его тебе на палец.

Я посмотрела на него. — Ты так говоришь, как будто у тебе оно уже есть.

— Есть, — сказал он, не смутившись. — Ожидает, чтобы сломить тебя, при первом же признаке слабости.

— Ты невероятен.

— Ты хочешь увидеть его? — спросил он. Его глаза, цвета прозрачного топаза, осветились внезапным возбуждением.

— Нет! — машинально, почти выкрикнула я. И сразу же пожалела об этом. Его лицо медленно погрустнело. — Только, если ты действительно хочешь показать его мне, — исправилась я, сжав зубы, чтобы скрыть мой иррациональный страх.

— Все в порядке, — он пожал плечами. — Кольцо может подождать.

Я вздохнула. — Покажи мне это треклятое кольцо, Эдвард.

Он потряс головой. — Нет.

Целую минуту я изучала выражение его лица.

— Пожалуйста? — попросила я тихо, экспериментируя с моим новым оружием. Кончиками пальцев, я легко коснулась его лица. — Пожалуйста, могу я увидеть его?

Его глаза сузились. — Ты самое опасное существо, с которым я когда-либо встречался, — пробормотал он. Но поднялся и с непередаваемой грацией встал на колени перед маленькой прикроватной тумбочкой. Через мгновение он вернулся ко мне на кровать, усаживаясь рядом и обняв рукой за плечи. В другой руке была маленькая черная коробочка. Он поставил ее на мою левую коленку.

— Давай, взгляни на него, — бесцеремонно сказал он.

Было труднее, чем нужно, взять безобидную маленькую коробочку, но я не хотела ранить его снова, поэтому я постаралась, чтобы моя рука не тряслась. Поверхность была покрыта гладким черным сатином. Я пробежала по ней пальцами, колеблясь.

— Ты не потратил много денег, ведь, правда? Соври, если потратил.

— Я ничего не потратил, — заверил он меня. — Это еще одна подержанная вещь. Это кольцо, которое мой отец дал моей матери.

— О! — я издала удивленный возглас. Взяла крышечку большим и указательным пальцем, но не открыла ее.

— Полагаю, оно немного устарело, — он наигранно извинялся. — Старомодное, как и я. Могу купить тебе, что-нибудь, более современное. Что-нибудь от Тиффани?

— Я люблю старомодные вещи, — проговорила я, нерешительно открывая коробочку.

Кольцо Элизабет Мейсен, лежало на черном сатине, сверкая в приглушенном свете. Передняя его часть представляла собой удлиненный овал, украшенный косыми рядами блестящих, мерцающих, круглых камней. Обод кольца был золотой — изящный и узкий. Золото казалось тонкой сетью с вкраплениями брильянтов. Я никогда не видела ничего подобного.

Бездумно, я погладила сверкающие драгоценные камни.

— Какое чудесное, — прошептала я сама себе, и удивилась.

— Оно тебе нравиться?

— Оно прекрасно. — пожала я плечами, притворяясь незаинтересованной. — Почему оно должно мне не нравиться?

Он усмехнулся. — Посмотрим, подходит ли оно тебе.

Моя левая рука сжалась в кулак.

— Белла, — вздохнул он. — я не собираюсь припаивать его к твоему пальцу. Просто примерь его, так я увижу надо ли менять размер. Потом, можешь сразу же его снять.

— Ладно, — проворчала я.

Я потянулась к кольцу, но его длинные пальцы опередили меня. Взяв мою левую руку, он одел мне кольцо на средний палец. Мы оба рассматривали сияющий овал на фоне моей кожи. Это не было так ужасно, как я боялась.

— Прекрасно подходит, — сказал он равнодушно. — Это хорошо — сэкономлю на походе к ювелиру.

Я могла почувствовать сильные эмоции, скрытые под непринужденным тоном, и посмотрела на его лицо. Это было заметно и в его взгляде, несмотря на тщательное безразличное выражение глаз.

— Тебе нравиться это, не так ли? — спросила я подозрительно, поигрывая пальцами, и думая, как плохо, что я не сломала левую руку.

Он пожал плечами.

— Конечно, — сказал он, все еще равнодушно. — Оно очень хорошо смотрится на тебе.

Я уставилась в его глаза, стараясь расшифровать, что за тлеющий огонек эмоции, был спрятан под маской спокойствия. Он посмотрел в ответ, и деланное притворство неожиданно исчезло. Он сиял — его ангельское лицо светилось победой и радостью. Он был так великолепен, что я у меня сбилось дыхание.

Прежде чем я смогла дышать ровно, он уже целовал меня, его губы ликовали. Я была словно в бреду, когда он добрался губами до моего уха, что-то прошептать — но его дыхание было таким же неровным, как и мое.

— Да, мне нравится. Ты и представить себе не можешь, насколько.

Я рассмеялась, чуть задыхаясь. — Я верю тебе.

— Ты не возражаешь, если я сделаю кое-что? — прошептал он, его руки теснее обняли меня.

— Все, что хочешь.

Но он отпустил меня и ускользнул прочь.

— Все, кроме этого, — заныла я.

Он проигнорировал меня, беря за руку и увлекая за собой, прочь с кровати. Он встал напротив меня, руки на моих плечах, лицо серьезно.

— Теперь, я хочу сделать это правильно. Пожалуйста-пожалуйста, помни — ты уже согласилась, и теперь не порть мне удовольствие.

— О, нет, — выдохнула я, когда он опустился на одно колено.

— Будь умницей, — прошептал он.

Я глубоко вздохнула.

— Изабелла Свон? — он посмотрел вверх на меня, сквозь свои невероятно длинные ресницы, его золотые глаза были нежными и обжигающими одновременно. — Я обещаю любить тебя вечно — каждый отдельно взятый день вечности. Выйдешь ли ты за меня замуж?

Было много всего, что я хотела бы ответить, кое-что совсем не хорошее, и остальное еще более отвратительно сентиментальное и романтичное, он даже и не мечтает, что я такое могу произнести. И чтобы не смущать себя всеми этими словами, я просто прошептала:

— Да.

— Спасибо, — сказал он. Взяв мою левую руку, Эдвард поцеловал каждый кончик моих пальцев, прежде чем поцеловать кольцо, которое теперь было моим.