Запах.

Запах 

Это было каким-то глупым ребячеством. С какой стати Эдварду придется уходить, чтобы смог прийти Джейкоб? Неужели мы не можем быть выше этих дурацких предрассудков?

— Не то, чтобы я чувствовал личную неприязнь к нему, Белла, но так будет проще для нас обоих, — сказал Эдвард, открывая дверь. — Я буду неподалеку. Ты будешь в безопасности.

— Я об этом не волнуюсь.

Он улыбнулся, и в его глазах неожиданно появилась хитринка. Он притянул меня поближе к себе и зарылся лицом в мои волосы. Когда он вдохнул запах моих волос, я ощутила его прохладное дыхание; от этого ощущения по моей шее пробежали мурашки.

— Я скоро вернусь, — сказал он, а затем рассмеялся, будто я только что удачно пошутила.

— Что тебя так рассмешило?

Но Эдвард только улыбнулся и, оставив меня без ответа, скрылся между деревьями.

Ворча про себя, я пошла убираться на кухне. Еще до того, как я успела наполнить раковину водой, в дверь позвонили. Трудно было привыкнуть к тому, что без своей машины Джейкоб передвигается намного быстрее. Казалось, что все вокруг были гораздо быстрее меня…

— Входи, Джейк! — крикнула я.

Я сосредоточенно окунала посуду в мыльную воду, напрочь забыв, что теперь Джейкоб двигался бесшумно, словно призрак. Поэтому, когда его голос неожиданно раздался за моей спиной, я подскочила, как ужаленная!

— Неужели, ты вот так вот, запросто, оставляешь дверь открытой? О, прости.

Испугавшись его бесшумного появления, я так подскочила, что облилась грязной водой.

— Глупо волноваться о тех, кого могут остановить запертые двери, — сказала я, вытирая кухонным полотенцем ворот своей рубашки.

— Верно подметила, — согласился он.

Я повернулась и окинула его критическим взглядом.

— Неужели, это, действительно, так сложно носить одежду, Джейкоб? — спросила я.

Джейкоб снова был голым до пояса, на нем больше не было ничего, кроме пары старых обрезанных джинсов. Про себя я подумала, а что, если он просто настолько гордится своими новоприобретенными мускулами, что не может упустить шанса лишний раз продемонстрировать их. Должна отметить, что они были весьма внушительными, хотя я никогда не считала его слабым.

— Конечно, я знаю, что ты больше никогда не замерзнешь, но все же.

— Он запустил руку в свои влажные, падающие на глаза волосы.

— Так проще, — объяснил он.

— Что проще?

Он снисходительно улыбнулся.

— Это довольно-таки неудобно, повсюду таскать запасные шорты, не говоря уже о полном комплекте одежды. На кого я был бы похож, на груженого мула?

Я нахмурилась.

— О чем ты говоришь, Джейкоб?

Выражение его лица было таким, будто я упустила какую-то вполне очевидную деталь.

— Во время трансформации, моя одежда не исчезает и не появляется потом сама по себе из воздуха, поэтому, пока я бегаю в волчьей шкуре, я должен носить ее с собой. Прости, что не могу носить с собой больше.

Я покраснела.

— Кажется, об этом я не подумала, — пробормотала я.

Он улыбнулся и показал на черный кожаный шнурок, тонкий, как нить, трижды обернутый на манер ножного браслета вокруг его левой икры. До этого момента я и не замечала, что он был босым.

— Не то, чтобы это было модно — просто, если носить шорты во рту, то они будут выглядеть несколько обслюнявленными.

Я не знала, что сказать.

Он усмехнулся:

— Тебя беспокоит то, что я полуголый?

— Нет.

Джейкоб опять рассмеялся, и я повернулась к нему спиной, пытаясь сосредоточиться на тарелках. Я надеялась, он поймет, что румянец на моих щеках был результатом неловкости от моей собственной глупости и не имел никакого отношения к его вопросу.

— Хорошо, думаю, пора приступить к делу, — вздохнул он, — Мне не хотелось бы дать ему повод сказать, что я расслабился и не в состоянии выполнить свою часть работы.

— Джейкоб, это не твоя работа …

Он поднял руку, останавливая меня.

— Я делаю это по своей воле. Теперь рассказывай, где запах этого гада сильнее всего?

— Думаю, в моей спальне.

Его глаза сузились. Было очевидно, что ему это не понравилось даже больше, чем Эдварду.

— Я на минутку.

Я методично терла тарелку. Единственным звуком был легкий шелест щетины пластиковой щетки, круг за кругом очищающей керамику. Я пыталась услышать что-либо сверху, например, скрип половицы или щелчок двери. Но ничего этого не было. Я поняла, что мою одну и ту же тарелку намного дольше, чем было необходимо, и попробовала сосредоточиться на том, что делаю.

— Хмм, — сказал Джейкоб в нескольких дюймах позади меня, снова меня напугав.

— Ух, Джейк, прекрати так делать!

— Извини. Вот.

Он взял полотенце и вытер то, что я снова пролила.

— Давай, я помогу тебе. Ты моешь, я ополаскиваю и вытираю.

— Прекрасно.

Я передала ему тарелку.

— Что ж, учуять запах было достаточно легко. Между прочим, у тебя в комнате воняет.

— Я куплю какой-нибудь освежитель воздуха.

Он засмеялся.

В течение нескольких минут мы дружно молчали: я мыла посуду, а он ополаскивал ее и старательно вытирал полотенцем.

— Могу я спросить тебя кое о чем?

Я передала ему следующую тарелку.

— Это зависит от того, что ты хочешь узнать?

— Я вовсе не хочу показаться резким или что-то, вроде того, честно, мне просто любопытно, — заверил меня Джейкоб.

— Хорошо. Разрешаю.

Он выдержал полусекундную паузу.

— Каково это — когда твой парень вампир?

Я закатила глаза.

— Лучше не бывает.

— Я серьезно. Неужели тебя не беспокоит сам факт того, что он вампир, разве твое тело не покрывается от этого мурашками?

— Никогда.

Он замолчал, потянувшись к чашке в моих руках. Я посмотрела ему в лицо — он хмурился, его нижняя губа обиженно оттопырилась вперед.

— Что-нибудь еще? — спросила я.

Он снова сморщил свой нос.

— Что ж… я все думал… ты… ну, ты знаешь, ты с ним целовалась?

Я засмеялась.

— Да.

Он содрогнулся.

— Фу.

— Каждому свое, — пробормотала я.

— Тебя не волнуют его клыки?

Я хлопнула его по руке, обрызгав грязной водой.

— Заткнись, Джейкоб. Ты же знаешь, что у него нет клыков.

— Что-то не очень верится, — пробормотал он.

Я заскрежетала зубами и стала чистить разделочный нож с большим усилием, чем было необходимо.

— Можно еще один вопрос? — мягко спросил он, когда я передала ему нож. — Снова просто из любопытства.

— Хорошо, — резко сказала я.

Он снова и снова ополаскивал нож, подставляя его под поток воды. Когда он заговорил, его голос сорвался на шепот:

— Ты сказала, через несколько недель… Когда именно…? — Он не смог закончить.

— После выпускного, — прошептала я в ответ, осторожно наблюдая за его лицом. Как бы это снова не оттолкнуло его.

— Так скоро, — выдохнул он, закрыв глаза.

Это прозвучало не как вопрос. Это походило на стон. Его руки напряглись, а плечи сжались.

— ОЙ! — закричал он.

Его вскрик эхом отразился от кухонных стен, так, что я даже подпрыгнула от неожиданности.

Его правая рука напряженно сжимала лезвие ножа — он разжал руку, и нож со звоном упал на стол. Поперек его ладони шла длинная глубокая рана. Кровь стекала по его пальцам и капала на пол.

— Проклятие! Ай! — жалобно пробормотал он.

Моя голова закружилась, а в животе все перевернулось. Одной рукой я ухватилась за край стойки, и, сделав глубокий вдох, попыталась взять себя в руки, чтобы помочь ему.

— О нет, Джейкоб! Вот дерьмо! На, оберни вокруг!

Я совала кухонное полотенце прямо ему в руки. Но он отодвинулся от меня.

— Это пустяки, Белла, не беспокойся об этом.

У меня все поплыло перед глазами. Я снова сделала глубокий вдох:

— Не беспокоиться? У тебя открытая рана на ладони!

Он проигнорировал протянутое мной полотенце и поднес руку к крану, подставляя раненую ладонь под струю холодной воды. Вода стала красной. У меня снова закружилась голова.

— Белла, — сказал он.

Я перевела взгляд с раны на лицо. Он хмурился, но его лицо оставалось спокойным.

— Что?

— Ты выглядишь так, будто собираешься упасть в обморок, и ты кусаешь губы. Перестань. Расслабься. Дыши. Я в порядке.

Я опять глубоко вдохнула и убрала зубы с нижней губы.

— Не надо храбриться.

Он закатил глаза.

— Пошли. Я отвезу тебя в больницу.

Я была вполне уверена, что смогу нормально вести машину. По крайней мере, стены больше не шатались, и комната перестала плыть перед глазами.

— В этом нет необходимости.

Джейк выключил воду и, взяв полотенце у меня из рук, свободно обвязал его вокруг ладони.

— Подожди, — запротестовала я. — Позволь мне взглянуть.

Я посильнее вцепилась в столешницу, чтобы держаться вертикально на случай, если от вида кровоточащей раны мне снова сделается дурно.

— У тебя есть степень по медицине, о которой ты никогда мне не рассказывала?

— Позволь мне самой решить, стоит ли закатывать истерику, чтобы отвезти тебя в больницу.

Он изобразил на лице гримасу ложного ужаса.

— Пожалуйста, только не истерику.

— Если ты не дашь мне взглянуть на руку, истерика гарантирована.

Он глубоко вздохнул, а затем прерывисто выдохнул.

— Прекрасно.

Он развязал полотенце, и когда я потянулась, чтобы забрать его, вложил свою руку в мою.

Мне потребовалось несколько секунд. Я даже перевернула его руку, хотя была абсолютно уверена, что он порезал именно ладонь. Я крутила его руку в разные стороны, пока, наконец, не поняла, что грубая, сморщенная розовая линия была единственным, что осталось от его раны.

— Но… ты истекал кровью… так сильно.

Он забрал свою руку и мрачно посмотрел на меня.

— Я быстро восстанавливаюсь.

— Я заметила, — промямлила я.

Я ясно видела длинную глубокую рану, видела кровь, стекающую в раковину. Запах ржавчины и соли почти вывернул мой желудок наизнанку. Нужно было накладывать швы. Понадобились бы дни, чтобы образовалась корка, а затем недели, чтобы появился светло-розовый шрам, который теперь слабо выделялся на его коже.

Он изогнул губы в легкой улыбке и ударил себя в грудь кулаком.

— Оборотень, помнишь?

На какое-то мгновение его взгляд полностью завладел моим.

— Действительно, — наконец, сказала я.

Он рассмеялся над моими словами.

— Я же рассказывал тебе об этом. Ты же видела шрам Пола.

Я потрясла головой, пытаясь привести свои мысли в порядок.

— Это немного отличается от непосредственного наблюдения за самим процессом.

Я опустилась на колени и достала отбеливатель из ящика под раковиной. Вылив небольшое количество средства на тряпку, я начала тщательно отмывать пол. Резкий запах отбеливателя окончательно выбил из моей головы остаточное головокружение.

— Давай, я сам все помою, — предложил Джейкоб.

— Это моя вина, я это заслужила. Не положишь полотенце в стиральную машину?

Убедившись, что пол пахнет лишь отбеливателем, я встала и этой же тряпкой протерла правую сторону раковины. Затем я пошла в прачечную около кладовой, и прежде, чем запустить стиральную машину, вылила туда целую чашку отбеливателя. Джейкоб наблюдал за мной с явным неодобрением на лице.

— У тебя что, приступ маниакальной одержимости порядком? — спросил он, когда я закончила.

Ха. Возможно. Но, по крайней мере, на этот раз у меня было хорошее оправдание:

— Мы тут немного чувствительны к крови. Уверена, ты понимаешь, о чем я.

— А-а…

Он опять сморщил нос.

— Почему бы не сделать так, чтобы ему было немного полегче? Ведь то, что он делает, дается ему с большим трудом.

— Конечно, конечно. Почему нет?

Я потянула за пробку, позволяя грязной воде вытечь из раковины.

— Могу я еще кое о чем спросить тебя, Белла?

Я вздохнула.

— На что это похоже — иметь оборотня в качестве лучшего друга?

Вопрос застал меня врасплох, и я засмеялась.

— Тебя это напрягает? — надавил он, прежде, чем я успела ответить.

— Нет. Когда оборотень бывает милым, — смягчилась я, — это самое лучшее из всего.

Он широко улыбнулся, его зубы сверкнули на фоне красновато-коричневой кожи.

— Спасибо, Белла, — сказал он, а затем схватил меня за руку и заключил в одно из своих ломающих кости объятий.

Прежде, чем я успела отреагировать, он отпустил мою руку и отступил назад.

— Фу, — сказал он, брезгливо сморщив нос. — Твои волосы воняют еще хуже, чем твоя комната.

— Извини, — пробормотала я.

Внезапно я поняла, от чего до этого так веселился Эдвард, тщательно обнюхивая меня.

— Существуя рядом с вампирами, ты многим рискуешь, — сказал Джейкоб, пожимая плечами. — В частности, ты начинаешь плохо пахнуть. Сравнительно незначительный риск.

Я впилась в него взглядом.

— Я пахну плохо только для тебя, Джейк.

Он усмехнулся:

— Скоро увидимся, Белла.

— Ты уходишь?

— Он ждет, когда я уйду. Я слышу его снаружи.

— О — о.

— Я выйду через заднюю дверь, — сказал он, а затем нерешительно замолчал. — Подожди-ка, ты сможешь сегодня вечером приехать в Ла Пуш. У нас будет вечеринка у костра. Там будет Эмили, и ты сможешь увидеть Ким… И Квил, я знаю, тоже будет рад тебя видеть. Хотя он и бесится, что ты все узнала раньше него.

Я усмехнулась, представив, как, должно быть, взбесился Квил, узнав, что обычная девчонка, подружка Джейка, месяцами находилась в компании оборотней, в то время, как он сам был в ничего не подозревающем меньшинстве. А потом вздохнула:

— Ох, Джейк, даже не знаю, насчет этого. Видишь ли, сейчас немного напряженно…

— Давай же, решайся, неужели ты думаешь, кто-то станет нападать на нас — всех шестерых оборотней разом?

Запнувшись в конце своего вопроса, он странно замолчал. Я задумалась, было ли ему так же сложно произносить вслух слово «оборотни», как и мне бывает трудно с «вампирами».

Его большие черные глаза были полны бессовестной мольбы.

— Я спрошу, — с сомнением ответила я.

Из его горла вырвался рокочущий звук:

— Он что теперь, твой хозяин? Знаешь, я видел ту историю в новостях на прошлой неделе, об унизительных отношениях среди подростков, и …

— Хорошо! — перебила я и толкнула его в руку. — Оборотню пора уходить.

Он усмехнулся:

— Пока Беллз, не забудь убедиться, что спросила разрешения.

Он выскользнул через черный ход раньше, чем я успела чем-нибудь в него запустить. Все, что мне оставалось, так это только бессвязно рычать в пустой комнате.

Через секунду после его ухода, в кухню медленно вошел Эдвард, капли дождя, как россыпь алмазов, сверкали в бронзе его волос. Его глаза были встревоженными.

— Вы что, подрались? — спросил он.

— Эдвард! — пропела я, бросаясь к нему.

— Привет. — Он засмеялся и обхватил меня своими руками. — Ты пытаешься отвлечь меня? Это работает.

— Я не дралась с Джейкобом. Совсем. С чего ты взял?

— Мне просто интересно, почему ты его порезала? Не то, чтобы я возражал, — сказал он, указывая подбородком в сторону лежащего на столе ножа.

— Черт! Я думала, что все убрала.

Я оторвалась от него и бросилась к раковине, чтобы сполоснуть нож, прежде, чем сунуть его в отбеливатель.

— Я вовсе не пыталась его зарезать, — объяснила я, не отрываясь от дела. — Он просто забыл, что у него в руке был нож.

Эдвард ухмыльнулся.

— Это уже совсем не так забавно, как я себе представлял.

— Постарайся быть милым.

Он вытащил из кармана большой конверт и бросил его на стол.

— Я получил твою почту.

— Что-нибудь хорошее?

— Думаю, да.

Уловив загадочные нотки в его голосе, мои глаза подозрительно сузились, и я подошла, чтобы взглянуть.

Ему пришлось сложить конверт пополам, чтобы он поместился у него в кармане. Я вскрыла его, удивляясь весу дорогой бумаги, и прочла адрес отправителя.

— Дартсмус? Это шутка?

— Я уверен, что это уведомление о поступлении. Оно выглядит в точности, как мое.

— Бога ради, Эдвард — как ты это сделал?

— Я просто послал им твое заявление, только и всего.

— Возможно, я и не тяну на Дартсмус, но я не настолько глупа, чтобы поверить этому.

— Дартсмус, кажется, думает, что ты, как раз то, что им нужно.

Я тихо вздохнула и мысленно сосчитала до десяти.

— Это очень щедрое предложение с их стороны, — наконец, произнесла я. — Однако, независимо от того, принята я или нет, это вовсе не означает, что я соглашусь там учиться. Я не могу себе этого позволить, и тебе не позволю выбрасывать такую огромную сумму денег еще и на покупку новой спортивной машины, чтобы я успешно смогла симулировать поездку в Дартсмус в следующем году.

— Мне не нужна еще одна спортивная тачка. И ты не должна ничего симулировать, — пробормотал он. — Один год колледжа не убил бы тебя. Возможно, тебе бы это даже понравилось. Только подумай об этом, Белла. Представь, как обрадуются Чарли и Рене…

Его бархатный голос нарисовал картину в моей голове прежде, чем я смогла предотвратить это. Конечно, Чарли бы расперло от гордости — никто в городке Форкс не смог бы избежать всплесков его безудержной радости. А у Рене от известия о моем триумфе случится истерика, хотя она и будет клясться, что ее это совершенно не удивило…

Я постаралась выбросить эту картинку из головы.

— Эдвард. Я волнуюсь о том, как мне дожить до окончания школы, не говоря уже о лете и следующей осени.

Его руки снова обняли меня.

— Никто не собирается причинять тебе боль. У тебя еще уйма времени.

Я вздохнула.

— Завтра, я переведу все содержимое своего банковского счета на Аляску. Для меня это будет самым лучшим алиби. Это достаточно далеко, чтобы заставить Чарли воздержаться от визитов до самого Рождества. Я уверена, что к тому времени смогу придумать какое-нибудь достойное оправдание. Ты знаешь, — поддразнила я без особого энтузиазма, — все эти тайны и обманы в некотором роде болезненны для меня.

Выражение лица Эдварда резко изменилось.

— Потом станет легче. Через несколько десятилетий все, кого ты знаешь, умрут. И проблема будет решена.

Я вздрогнула.

— Прости, что был резок.

Я опустила взгляд на большой белый конверт, даже не видя его.

— Наверно, ты прав.

— Если я уже принял решение, независимо от того, с чем мы имеем дело, пожалуйста, ты согласишься подождать?

— Нет.

— Упрямая, как всегда.

— Да.

Стиральная машина билась и натужно кряхтела перед остановкой.

— Дурацкий кусок барахла, — пробормотала я и отстранилась от него.

Я переложила одно единственное маленькое полотенце, из — за которого произошел сбой программы в практически пустой машине, и включила ее снова.

— Это напомнило мне кое о чем, — произнесла я. — Ты бы не мог спросить у Элис, что она сделала с моими вещами, когда убиралась в моей комнате. Я нигде не могу их найти.

Он растерянно посмотрел на меня.

— Элис убиралась у тебя комнате?

— Да, я думаю, что это было ее рук дело. Помнишь, она приходила сюда взять мою пижаму, подушку и блузку, собираясь сделать меня своей пленницей. — Я бросила на него короткий негодующий взгляд. — Она собрала все, что было разбросано вокруг: и мои рубашки, и носки, и я не знаю, куда она их положила.

В течение одного короткого момента Эдвард все еще продолжал выглядеть растерянным, а затем, вдруг, неожиданно застыл.

— Когда ты обнаружила пропажу вещей?

— Когда вернулась с фальшивой «пижамной вечеринки». А что?

— Я думаю, что Элис ничего не брала. Ни твою одежду, ни подушку. Эти пропавшие вещи были из тех, что ты часто носила… и трогала… с которыми спала?

— Да. Что такое, Эдвард?

Выражение его лица было крайне напряженным.

— Вещи с твоим запахом.

— Ох!

Мы долго смотрели друг другу в глаза.

— Загадочный посетитель, — пробормотала я.

— Он искал (собирал) следы… собирал доказательства. Чтобы доказать, что он нашел тебя?

— Зачем? — прошептала я.

— Я не знаю. Но, я клянусь, что узнаю, Белла. Я узнаю.

— Уверена, что у тебя все получится, — сказала я, кладя голову ему на грудь. Наклонившись, я почувствовала, как в его кармане завибрировал телефон.

Он достал его и посмотрел на высветившийся номер.

— Это как раз тот, кто мне нужен, — пробормотал он, с легким щелчком открывая телефон. — Карлайл, — он замолчал и стал внимательно слушать; на несколько минут его лицо приобрело напряженно-сконцентрированное выражение. — Я проверю это. Слушай…

Он стал рассказывать о моих пропавших вещах, но как мне показалось со стороны, все выглядело так, будто Карлайлу сейчас было не до нас.

— Может быть, я пойду… — произнес Эдвард, и, умолкнув, медленно перевел свой взгляд на меня. — Может быть, нет. Но не позволяй Эммету идти одному, ты знаешь, как он к этому стремится. По крайней мере, попроси Элис проследить за всем происходящим. Позже мы обязательно со всем этим разберемся.

Он закрыл телефон.

— Где газета? — спросил он меня.

— Гм, я не уверена. Зачем?

— Я должен кое-что посмотреть. Чарли уже выбросил ее?

— Может быть…

Эдвард исчез, но уже через мгновение вернулся, держа в руках влажную газету, а новые капли дождя в его волосах снова сверкали россыпью бриллиантов. Разложив ее на столе, он быстро стал просматривать заголовки. Перелистывая страницы, он вдумчиво вчитывался и проводил пальцем по особо заинтересовавшим его местам.

— Карлайл прав… да… очень небрежный. Молодой и сумасшедший? Или ищущий смерти? — бормотал он себе под нос.

Я подошла и взглянула через его плечо:

Заголовок «Сиэтл Таймс» гласил: «Эпидемия Убийств Продолжается — Полиция Не Располагает Новой Информацией»

Эта статья ничем не отличалась от той, на которую Чарли ссылался несколько недель назад — жестокость большого города, внесшая Сиэтл в национальный рейтинговый список самых опасных городов Америки по числу нераскрытых убийств. Но все же, это была другая статья. Дата выпуска номера была более поздней.

— Ситуация ухудшается, — пробормотала я вздрагивая.

Он нахмурился.

— Все вышло из-под контроля. Это не может быть работой одного новорожденного вампира. Что происходит? Как будто они никогда не слышали о Волтари. Что я, впрочем, вполне допускаю. Никто не объяснил им правил…. Но кто же тогда создает их?

— Волтари? — содрогнувшись, повторила я.

— Это как раз их сфера деятельности, решать подобного рода проблемы — бессмертные, грозящие выдать факт нашего существования. Они просто устраняют причину возникших беспорядков, чтобы не допустить утечки информации, как было несколько лет назад в Атланте, хотя тогда они не стали дожидаться подобного беспредела. Скоро они вмешаются, очень скоро, конечно, если мы не найдем какой-нибудь способ решить эту проблему своими силами. Откровенно говоря, сейчас я бы предпочел, чтобы они держались как можно дальше от Сиэтла. Ведь, устранив проблему… они могут решить навестить тебя.

Я снова содрогнулась.

— Что мы можем сделать?

— Нам необходимо собрать как можно больше информации, прежде чем мы сможем решить эту проблему. Возможно, если мы поговорим с этими новорожденными, объясним им правила, то сможем решить вопрос мирным путем.

Он нахмурился, будто не верил в существование мирного пути разрешения этого конфликта.

— Мы будем ждать, пока Элис не увидит, что происходит…. Мы не хотим вмешиваться без крайней необходимости. В конце концов, не мы несем за это ответственность. Но хорошо, что у нас есть Джаспер, — добавил он, обращаясь к самому себе. — Если придется иметь дело с новорожденными, то он нам очень пригодится.

— Джаспер? Почему?

Эдвард мрачно улыбнулся:

— Джаспер, своего рода эксперт по молодым вампирам.

— Что ты подразумеваешь под экспертом?

— А об этом ты у него сама спросишь — крайне увлекательная история.

— Все так запутанно, — пробормотала я.

— Для тебя это очень сложно, не так ли? Еще бы, учитывая, что в последние дни на твою голову одновременно свалилось столько проблем, да еще и со всех сторон. — Он вздохнул. — Ты когда-нибудь думала, что твоя жизнь могла бы быть намного проще, если бы ты не любила меня?

— Может быть. Но только в этом случае для меня это была бы не жизнь.

— Для меня, — спокойно поправил он. — Теперь, полагаю, — начал он, криво улыбнувшись, — у тебя есть кое-что, о чем бы ты хотела меня спросить?

Я безучастно уставилась на него:

— У меня?

— Или, может быть, нет? — усмехнулся он. — Я был польщен, что ты обещала спросить у меня разрешения пойти на какую-то вечеринку к оборотням.

— Опять подслушивал?

Он снова усмехнулся:

— Совсем немного, в самом конце.

— Отлично, все равно я не собиралась спрашивать тебя об этом. Я подумала, что у тебя итак достаточно поводов для беспокойства.

Он поднес свою руку к моему подбородку, и приподнял мое лицо так, чтобы мои глаза смотрели прямо в его, явно намереваясь прочесть в них правду.

— Ты бы хотела пойти?

— Да ладно, это не проблема. Не беспокойся об этом.

— Ты не обязана спрашивать у меня разрешения, Белла. Слава Богу, я тебе не отец. Хотя, ты бы могла спросить об этом у Чарли.

— Ты же прекрасно знаешь, что Чарли разрешит.

— Конечно, я больше, чем кто—либо другой понимаю, что вероятней всего может ответить по этому поводу Чарли.

Я уставилась на него, пытаясь понять, к чему он клонит, одновременно пытаясь вытеснить из своей головы желание поехать в Ла Пуш. Но у меня так ничего и не вышло, я продолжала колебаться, тщетно пытаясь избавиться от своих желаний. Конечно, с моей стороны было глупо мечтать о встрече со стаей идиотских мальчишек-оборотней, особенно сейчас, когда кругом было так много всего пугающего и необъяснимого. Но именно в этом и крылась причина того, почему я так хотела туда пойти. Мне хотелось на время, хотя бы на несколько часов, забыть о смертельной опасности… побыть менее зрелой, более опрометчивой Беллой, которая могла, смеясь вместе с Джейком, отмахнуться от всего этого кошмара, хоть на какой-то короткий миг забыть обо всем. Но теперь это уже не имело никакого значения.

— Белла, — сказал Эдвард. — Помнишь, я говорил тебе, что впредь собираюсь быть разумным и доверять твоему мнению. Именно это я и имею сейчас в виду. Если ты доверяешь оборотням, я не собираюсь волноваться о том, что они причинят тебе вред.

— Ух, ты! — как и прошлой ночью, воскликнула я.

— И в одном Джейкоб все-таки был прав — стаи оборотней вполне достаточно, чтобы защитить тебя на один вечер.

— Ты уверен?

— Конечно. Только…

Я напряглась.

— Я надеюсь, ты не станешь возражать против нескольких дополнительных мер предосторожности? Для начала, позволь мне довести тебя до границы. А затем, ты возьмешь сотовый телефон, чтобы я знал, когда забрать тебя?

— Это звучит… очень разумно.

— Отлично.

Он улыбнулся мне, и я, как ни старалась, не смогла увидеть никаких следов беспокойства в его сверкающих, словно драгоценные камни глазах.

Никого не удивило, что у Чарли не возникло никаких проблем с моей поездкой в Ла Пуш на вечеринку у костра. Джейкоб явно ликовал, когда я позвонила ему, чтобы поделиться новостями. Он так этому обрадовался, что согласился со всеми условиями Эдварда, касающихся мер предосторожности, пообещав встретить нас на границе между территориями ровно в шесть.

После непродолжительного спора, я решила, что не буду продавать свой мотоцикл. Когда он мне больше будет не нужен, я отвезу его в Ла Пуш, где ему и место… и, по — любому, отдам Джейку в качестве платы за его работу. Он сможет продать его или кому-нибудь подарить. Меня это уже больше касаться не будет.

Сегодня вечером у меня как раз появится подходящая возможность отправить его в гараж Джейкоба. В последнее время я так мрачно стала смотреть на вещи, что каждый новый день выглядел так, словно он был моим последним шансом. Я не могла отложить на потом, даже самое незначительное дело, так как у меня просто могло больше не оказаться на это времени.

Эдвард только кивнул, узнав, что я собираюсь сделать, но мне показалось, что на какой-то миг в его глазах промелькнула тревога. Я прекрасно знала, что он, так же, как и Чарли не был в восторге от моего увлечения мотоциклами.

В виду того, что я оставила свой мотоцикл у него в гараже, нам пришлось заехать к нему домой. И только остановив пикап и выйдя наружу, я поняла, что на сей раз тревога, промелькнувшая в его глазах, касалась не только моей безопасности.

Рядом с моим старым мотоциклом, затмевая его, расположилось другое транспортное средство. Назвать это чудо мотоциклом, было как-то несправедливо, т. к. казалось, что оно едва ли может относиться к той же категории транспорта, что и мой старенький байк, внезапно показавшийся мне жалким и обшарпанным.

Этот большой и гладкий серебряный мотоцикл, выглядел неимоверно быстрым, даже, не смотря на то, что сейчас он неподвижно стоял в гараже.

— Что это?

— Ничего, — пробормотал Эдвард.

— Как-то не похоже на «ничего».

Эдвард принял небрежный вид, пропуская мои слова мимо ушей:

— Что ж, конечно, я не знал, собираетесь ли вы с твоим другом мириться или нет, но я подумал, что рано или поздно, тебе захочется прокатиться. Мне показалось, это то, что тебе нравится. Вот я и подумал, что мог бы прокатиться с тобой, если бы ты вдруг захотела.

Он пожал плечами.

Я уставилась на роскошный байк. На его фоне мой мотоцикл выглядел трехколесным велосипедам. Я почувствовала внезапную грусть, осознав, что это было неплохой аналогией тому, как я смотрюсь рядом с Эдвардом.

— Не отстать от тебя было бы невозможно, — прошептала я.

Эдвард протянул свою руку к моему подбородку и повернул мое лицо так, чтобы видеть его прямо перед собой. Одним пальцем он попытался приподнять вверх уголок моих губ.

— Я бы ехал рядом с тобой, Белла.

— Тебе бы это не слишком понравилось.

— Если бы мы были вместе, то непременно понравилось бы.

Я прикусила губу и на мгновение представила это.

— Эдвард, если бы ты увидел, что я еду слишком быстро или теряю контроль над мотоциклом, ну, или что-то еще, что бы ты сделал?

Он колебался, очевидно, пытаясь найти правильный ответ. Но я знала правду: он бы, по — любому, нашел какой-нибудь способ спасти меня до того, как я разобьюсь. Затем он слабо улыбнулся одними губами и подозрительно сощурил глаза:

— Как я понимаю, это «что-то еще» именно то, что ты делаешь с Джейкобом. Теперь все ясно.

— Дело в том, ну, ему не приходится особо из-за меня тормозить, понимаешь? Думаю, я могу попробовать… — Я с сомнением посмотрела на серебряный мотоцикл.

— Не волнуйся об этом, — сказал Эдвард, а затем тихо рассмеялся. — Я видел, как Джаспер восхищался им. Возможно, в тот момент он открыл для себя новый способ передвижения, в конце концов, ведь у Элис теперь есть ее «Порше».

— Эдвард, я …

Он прервал меня быстрым поцелуем.

— Я сказал, не волнуйся. Ты можешь кое-что для меня сделать?

— Все, что захочешь, — быстро пообещала я.

Он отпустил мое лицо и, склонившись над мотоциклом, достал оттуда что-то, что прятал там все это время. Затем он повернулся ко мне, держа в руках два разных предмета, один их которых был черным и бесформенным, а второй ярко-красным, хорошо заметным даже издалека.

— Пожалуйста? — попросил он, улыбаясь моей любимой кривоватой улыбкой, перед которой я никогда не могла устоять.

Я взяла предложенный мне красный шлем и взвесила его в руках.

— Я буду выглядеть глупо.

— Нет, ты будешь выглядеть элегантно. Достаточно элегантно, чтобы не причинить себе вред.

Он перекинул через руку ту бесформенную черную вещь, которую достал вместе со шлемом, и взял мое лицо в свои руки.

— Сейчас в моих руках находится то, без чего я не могу жить. Ты могла бы об этом позаботиться.

— Окей, прекрасно. Что это за вещь? — подозрительно спросила я.

Он засмеялся и встряхнул что-то, наподобие куртки.

— Это мотоциклетная куртка. Конечно, я не испытывал этого на личном опыте, но слышал, что дорожная насыпь не очень приятна на ощупь.

Он протянул ее мне. Глубоко вздохнув, я откинула назад свои волосы, и одела шлем. Потом просунула руки в рукава куртки. Он застегнул на мне молнию и с играющей в уголках его губ улыбкой, отступил назад.

Я чувствовала себя слишком громоздкой.

— Будь честным, насколько нелепо я выгляжу?

Он сделал еще шаг назад и поджал губы.

— Так плохо, да? — пробормотала я.

— Нет, нет, Белла. Вообще-то…

Казалось, он пытался подобрать правильное слово.

— Ты выглядишь… сексуально.

Я засмеялась:

— Честно?

— Очень сексуально, честно.

— Ты так говоришь только для того, чтобы я это носила, — сказала я. — Но все в порядке. Ты прав, это выглядит элегантно.

Он обвил меня своими руками и притянул к груди.

— Ты такая глупая. Я полагаю, что в этом заключена часть твоего очарования. Хорошо, я допускаю, что у этого шлема есть свои недостатки.

Затем он снял с меня шлем и крепко поцеловал.

Позже, когда Эдвард вез меня в Ла Пуш, я почувствовала, что вся эта беспрецедентная ситуация казалась мне странно знакомой. Чтобы определить причину, вызвавшую дежа-вю, пришлось хорошенько подумать.

— Знаешь, что это мне напоминает? — спросила я. — Это очень похоже на то, что было со мной в детстве, когда Рене привозила меня к Чарли на лето. Я снова чувствую себя семилетней.

Эдвард рассмеялся.

Если быть откровенной, то одно отличие все-таки было, но я благоразумно не стала упоминать об этом вслух, так как это отличие заключалось в том, что тогда у Рене с Чарли был гораздо лучший период в жизни, чем сейчас у нас.

По пути в Ла Пуш мы срезали угол и нашли Джейкоба, стоявшего прислонившись к дверце красного «Фольксвагена», собранного им же из запчастей. Тщательно сдерживаемое выражение безразличия на его лице мгновенно сменилось радостной улыбкой, когда я помахала ему с переднего сидения.

Эдвард припарковал свой «Вольво» на расстоянии тридцати ярдов.

— Позвони мне, когда соберешься возвращаться домой, — сказал он. — И я буду здесь.

— Я не стану задерживаться, — пообещала я.

Эдвард вытащил из машины мотоцикл и мой новый костюм — меня впечатлило то, с какой легкостью он это сделал, хотя, что трудного для него было в том, чтобы удерживать мотоцикл, когда он был силен настолько, чтобы легко передвигать груженые под завязку фургоны.

Джейкоб молча наблюдал, не делая никаких попыток приблизиться, улыбка исчезла с его лица, а темные глаза помрачнели.

Бросив куртку поперек сидения, я сунула свой шлем под мышку.

— Ты все взяла? — спросил Эдвард.

— Никаких проблем, — заверила я его.

Он вздохнул и наклонился ко мне. Я подставила лицо для легкого прощального поцелуя, но Эдвард удивил меня, крепко обхватив руками и поцеловав долгим страстным поцелуем, как до этого целовал в гараже, таким долгим, что я начала задыхаться.

Эдвард спокойно рассмеялся над чем-то, а затем отпустил меня.

— Пока, — сказал он. — Мне действительно нравится твоя куртка.

Когда я отворачивалась от него, мне показалось, что в его глазах промелькнула вспышка чего-то такого, чего я не должна была видеть. Я не могла сказать наверняка, что это было. Возможно, беспокойство. В течение секунды я склонялась к тому, что это была паника. Но, вероятно, я как обычно делала из мухи слона.

Толкая мотоцикл навстречу Джейкобу к невидимой границе между территориями вампиров и оборотней, установленной в соглашении, я чувствовала его взгляд на своей спине.

— Что все это значит? — осторожно спросил меня Джейкоб, с загадочным видом рассматривая мотоцикл.

— Я думаю, что должна отдать его туда, где ему самое место, — ответила я.

В течение одной короткой секунды он обдумывал мои слова, а затем его лицо озарилось широкой улыбкой.

Теперь я точно знала место, где начиналась территория оборотней, потому, что Джейкоб, наконец, отошел от своей машины и быстро приблизился ко мне, в три длинных шага преодолев разделявшее нас расстояние. Он забрал у меня мотоцикл, закрепив его на подножке, и заключил меня в свои крепкие, как тиски объятия.

Услышав шум мотора «Вольво», я изо всех сил попыталась освободиться.

— Прекрати это, Джейк.

Он засмеялся и отпустил меня. Я повернулась, чтобы помахать Эдварду на прощание, но серебристая машина уже исчезла за поворотом.

— Мило, — прокомментировала я, позволяя горечи просочиться в свой голос.

Он невинно распахнул глаза:

— Что?

— Он только что очень мило продемонстрировал то, что ему это было не приятно, тебе не стоит рисковать, испытывая свою удачу.

Он снова засмеялся, еще громче, чем прежде — вероятно, сказанное мной ему действительно показалось очень забавным. Пока я тщетно пыталась понять, что его так рассмешило, он обошел «Фольксваген», чтобы открыть для меня дверцу.

— Белла, — наконец, сказал он, открывая дверь и все еще продолжая смеяться, — нельзя рисковать тем, чего не имеешь.