Необходимое.

Необходимое 

Я была не в состоянии вести машину, и мне не удалось очень далеко уехать.

Когда мои глаза потеряли способность видеть, я просто позволила колесам съехать на обочину, и медленно прокатившись, машина остановилась. Тяжело опустившись на сидение, я позволила слабости, с которой сражалась в комнате Джейкоба, навалиться на меня. Все оказалось хуже, чем я предполагала — я не ожидала, что осознание всего случившегося так больно ударит меня. Да, я была права, когда скрывала свое состояние от Джейкоба. Никто не должен был видеть такое.

Но одна я была не очень долго — ровно столько, сколько понадобилось Элис, чтобы увидеть меня здесь, и еще несколько минут, чтобы он успел добраться сюда. Скрипнув, открылась дверь и Эдвард, взяв меня на руки, вынес из машины.

Поначалу от этого стало только хуже. Потому что маленькая часть меня — маленькая, но с каждой минутой становившаяся все злее и громче, кричала на меня — она жаждала объятий совсем других рук. А потом возникло новое чувство вины, и оно высушило эту боль.

Эдвард ничего не сказал, просто позволил мне лить слёзы, пока я не начала сквозь рыдания повторять имя Чарли.

— Ты, правда, готова ехать домой? — с сомнением спросил он.

После нескольких попыток удалось сообщить ему, что в ближайшее время мне все равно лучше не станет. Мне нужно было добраться домой, до того как Чарли решит, что уже слишком поздно, и позвонит Билли.

Он отвез меня домой — в этот раз, даже близко не приблизившись к верхнему пределу скорости моего пикапа — одной рукой обнимая меня. Всю дорогу я пыталась сдерживаться. Сначала, показалось, что бесполезно стараться, но я не сдавалась. «Еще несколько секунд», — уговаривала я сама себя. — «Просто придется несколько раз извиниться, или несколько раз соврать, и потом я снова смогу сломаться. Я должна это сделать».

Я рыскала в своих мыслях, и отчаянно искала дополнительный резерв силы.

Мои рыдания стихли — я придержала их, но не прекратила. Слезы не перестали капать. Я не знала что делать, чтобы остановить их поток.

— Подожди меня наверху, — проговорила я, когда мы подошли к дому.

Он обнял меня на минутку и исчез.

Войдя в дом, я сразу же направилась к лестнице.

— Белла? — позвал меня Чарли, когда я вошла, со своего обычного места на диване.

Ничего не отвечая, я повернулась к нему. Его глаза испуганно округлились, и он вскочил на ноги.

— Что случилось? Джейкоб…? — расспрашивал он.

Раздраженно покачав головой, я пыталась заговорить:

— С ним все хорошо, с ним все хорошо, — слабым хриплым голосом отвечала я. С Джекобом и правда все было хорошо, физически, а именно это и волновало в данный момент Чарли.

— Но что произошло? — он схватил меня за плечи, беспокойно глядя на меня широко раскрытыми глазами. — Что случилось с тобой?

Наверное, я выглядела хуже, чем представляла себе.

— Ничего, папа. Я… просто должна была поговорить с Джейкобом… кое о чем, это было сложно и трудно. Со мной все отлично.

Беспокойство улеглось, и сменилось осуждением.

— И это действительно было так необходимо именно в этот момент? — спросил он.

— Наверно нет, папа, но у меня не было выбора — пришло время выбирать… Иногда, случается так, что компромисс невозможен.

Он медленно покачал головой.

— Как он отреагировал на это?

Я не стала отвечать.

Минуту он смотрел на мое лицо, а затем кивнул. Это было достаточным ответом.

— Надеюсь, что ты не испортила его выздоровление.

— Он быстро поправляется, — пробормотала я.

Чарли вздохнул.

Мой самоконтроль держался из последних сил.

— Я буду в своей комнате, — сказала я ему, дернув плечами и освобождаясь от его рук.

— Хорошо, — согласился Чарли. Наверное, он уже заметил повышенный уровень воды, который вот-вот грозил вырваться наружу. Ничто не пугало Чарли больше чем слёзы.

Ослепленная слезами, спотыкаясь на каждом шагу, я дошла до своей комнаты.

Оказавшись внутри, я начала бороться с застежкой своего браслета, трясущимися пальцами пытаясь снять его.

— Нет, Белла, — прошептал Эдвард, хватая мои руки. — Это часть тебя.

Он схватил меня в объятия, и рыдания с новой силой прорвались наружу.

Мой самый длинный день, казалось, растянулся в бесконечности. Я размышляла — закончится ли он когда-нибудь.

Но, хотя ночь и тянулась медленно, она не стала худшей в моей жизни. Я нашла успокоение в ее бесконечности, и я была не одна, это было самое большое мое утешение.

Страх Чарли перед вспышками эмоций, удержал его от того, чтобы зайти проведать меня, хотя я и не сидела тихо — наверное, он, как и я, мало спал в эту ночь.

Мой взгляд в прошлое казался невыносимо ясным сегодня ночью. Я видела каждую свою ошибку, малейшие причиненные зло и обиды. Я видела их все, маленькие и большие. Боль, что я причиняла Джейкобу, нанесенные Эдварду раны, все складывалось аккуратной грудой, от которой я не могла отречься или пройти мимо.

Я поняла, что ошибалась, когда представляла себе их двоих магнитами. Это не Эдварда и Джейкоба пыталась я сложить вместе, это были две мои половины, Белла Эдварда и Белла Джейкоба. Но они не могут существовать вместе, и мне никогда не стоило даже пробовать.

Я принесла столько горя.

В эту ночь я вспомнила обещание, которое дала сама себе этим утром — никогда больше Эдвард не увидит моих слез из-за Джейкоба Блэка. От этой мысли у меня началась истерика, которая испугала Эдварда еще больше, чем мои рыдания. Но истерика прошла исчерпав себя.

Эдвард почти ничего не говорил, он просто лежал рядом со мной на кровати и позволил мне испортить, залить соленой водой, свою рубашку.

Все длилось дольше, чем я ожидала. Маленькой изломанной частичке меня, потребовалось много времени, чтобы выплакаться. Но, наконец-то все закончилось, и я уснула опустошенная и истощенная. Беспамятство не принесло полного облегчения от боли, это было просто оцепенелое, притупленное спокойствие, как от лекарств. Забытье сделало мои страдания почти выносимыми, но все осталось глубоко внутри меня. Даже во сне я знала это, и моя боль помогла мне решиться на то, что я должна была сделать.

Утро почти ничего не изменило, все не стало яснее, лишь немного более терпимо, я приняла все как данность. Интуитивно я понимала, что каждая новая слеза всегда будет отдаваться болью в моем сердце. Эти переживания отныне станут частью меня. Время лечит — так все говорят. Но мне было все равно, вылечит меня время или нет, лишь бы Джейкобу стало лучше, лишь бы он снова смог быть счастливым.

Когда я проснулась, я была готова к действиям, никакой неизвестности. Я открыла глаза — наконец-то сухие — и встретилась с его обеспокоенным взглядом.

— Привет, — произнесла я хрипло. Откашлялась, пытаясь прочистить горло.

Он не ответил. Смотрел на меня, ожидая продолжения рыданий.

— Нет, я в полном порядке, — успокоила я его. — Больше такого не будет.

Мои слова заставили его пристально посмотреть на меня.

— Мне жаль, что тебе пришлось все это увидеть, — сказала я. — Это было нечестно по отношению к тебе.

Он обхватил ладонями мое лицо.

— Белла… ты уверена? Что ты выбрала правильно? Я никогда не видел, чтобы ты так мучилась… — на последнем слове его голос сорвался.

Но я знала страдания хуже этих.

Я прикоснулась к его губам:

— Да.

— Не знаю… — его брови искривились. — Если тебе так больно, как это может быть правильно?

— Эдвард, я знаю точно без кого не смогу жить.

— Но…

Я отрицательно покачала головой.

— Ты не понимаешь. Ты можешь набраться смелости или силы и жить без меня, если так будет нужно. Но я никогда не смогу пойти на такую жертву. Я должна быть с тобой. Только так я смогу жить.

Он все еще сомневался. Зря я позволила ему остаться прошлой ночью. Но он был так нужен мне…

— Можешь подать мне ту книгу? — попросила я, указывая за его плечо.

Он в замешательстве свел брови, но быстро подал мне книгу.

— Снова? — спросил он.

— Просто хочу найти этот отрывок… и прочитать, как именно она выразилась… — я пролистала книгу, быстро найдя нужную страницу. Уголок на этой странице частенько загибался и был похож на собачье ухо, потому что именно тут я много раз останавливалась.

— Кэти чудовище, но кое-что она говорит верно. — пробормотала я, и тихо прочла, в основном себе:

«Если все прочее сгинет, а он останется — я еще не исчезну из бытия; если же все прочее останется, но не станет его, вселенная для меня обратится в нечто огромное и чужое, и я уже не буду больше ее частью.» (*«Грозовой перевал» Э. Бронте, перевод Н. Вольпин)

Я кивнула, снова скорее сама себе. — Я понимаю, о чем она говорит. И я знаю, без кого не смогу жить.

Эдвард забрал у меня книгу и кинул ее через комнату — с легким ударом она приземлилась прямо на мой письменный стол. Он обхватил меня руками за талию.

Легкая улыбка озарила его прекрасное лицо, хотя переживания все еще морщили его лоб. — Хитклиф тоже имеет что сказать, — заметил он. Эдварду не нужна была книга, чтобы процитировать. Он прижал меня ближе и прошептал в ухо: — Я не могу жить без жизни моей! Не могу жить без моей души!*

— Да, — тихо произнесла я. — Об этом я и говорю.

— Белла, я не смогу спокойно смотреть на твои страдания. Может быть…

— Эдвард, нет. Я и так достаточно все усложнила, и мне придется жить с этой болью. Но я знаю, что я хочу, и что мне необходимо… и сейчас я собираюсь сделать это.

— Что мы собираемся сделать сейчас?

Его маленькая поправка заставила меня чуть улыбнуться, и я вздохнула:

— Мы идем повидаться с Элис.

Элис уже стояла на нижней ступеньки крыльца, слишком нетерпеливая, чтобы дождаться нас внутри. Еще немного и она, казалось, пуститься в пляс, взволнованная теми новостями которые, как она предвидела, я приехала ей рассказать.

— Спасибо, Белла! — запела она, стоило нам выйти из пикапа.

— Погоди, Элис, — предупредила я ее, поднимая руку и останавливая ее ликующее пение. — Будет несколько ограничений.

— Я знаю, я знаю, я знаю. Нужно все организовать, самое позднее, до 13 августа, и ты имеешь право вето на список гостей, и если я переборщу с размахом, ты перестанешь со мной разговаривать.

— Ох, хорошо. Тогда ладно. Правила ты знаешь.

— Не волнуйся, Белла, все пройдет идеально. Хочешь посмотреть свое платье?

Мне пришлось пару раз глубоко вдохнуть. «Лишь бы она была довольна и счастлива», — подумала я.

— Конечно.

Элис самодовольно улыбнулась.

— Хм, Элис, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал совершенно обыкновенно и буднично. — Когда ты успела раздобыть платье для меня?

Наверно, не стоило мне этого говорить. Эдвард сжал мою руку.

Элис уже шла в дом, направляясь к лестнице.

— Такие дела отнимают массу времени, Белла, — объяснила Элис. Она отвечала как-то… уклончиво. — Я хочу сказать, я не была уверена, что все будет именно так, но определенная возможность присутствовала…

— Когда? — спросила я еще раз.

— Понимаешь, у Перрайн Брюера целая очередь, — ответила она защищаясь. — Шедевры из ткани не возникают за одну ночь. Если бы я не позаботилась заранее, тебе пришлось бы одеть, какой-нибудь ширпотреб!

Так, похоже, что прямого ответа я не получу:

— Пер, кто?

— Он не слишком известный дизайнер, Белла, так что не закатывай истерику. Он обещал мне, и специализируется он как раз в том, что мне было нужно.

— Я не закатываю истерику.

— И правда, нет, — она подозрительно взглянула на мое спокойное лицо. Когда мы вошли в ее комнату, она обернулась к Эдварду.

— Ты — вон.

— Почему? — запротестовала я.

— Белла, — застонала она. — Ты знаешь правила. Он не должен видеть платья до того самого дня.

Мне пришлось еще раз глубоко вздохнуть.

— Меня это не волнует. Да ты и сама знаешь, что он уже видел платье у тебя в мыслях. Но, если ты хочешь, чтобы все было именно так…

Она уже выталкивала Эдварда за дверь. Он даже не смотрел на Элис — его взгляд был прикован ко мне, он боялся оставлять меня одну.

Я кивнула, надеясь что выгляжу достаточно уверенно, чтобы успокоить его.

Элис захлопнула дверь у него перед носом.

— Отлично! — сказала он. — Пошли.

Она ухватила меня за запястье и потянула к своему шкафу — который был больше чем моя спальня — там, в дальнем углу, отдельно, висел длинный белый пакет для одежды.

Она расстегнула его, одним легким движением, и аккуратно сняла упаковку с вешалки. Отступила на шаг назад, указывая рукой на платье прямо как ведущая телешоу.

— Ну, как тебе? — затаив дыхание спросила она.

Я долго оценивающе на него смотрела, играя с Элис. Она забеспокоилась.

— Ах, — сказала я, и улыбнулась, позволив ей расслабиться. — Вижу.

— Что ты думаешь? — спросила она.

Снова у меня перед глазами возникло то видение из «Ани из зеленых мезонинов» (*книга канадской писательницы Люси Мод Монтгомери, «Аня из зеленых мезонинов»).

— Оно, конечно же, великолепно. То, что нужно. Ты — гений.

Она усмехнулась: — Я знаю.

— Фасон тысяча девятьсот восемнадцатого года? — угадала я.

— Что-то типа того, — утвердительно кивнула она. — Кое-что сделано по моему дизайну, например шлейф и вуаль… — объясняя, она касалась белого атласа. — Кружева старинные. Тебе нравиться?

— Оно красивое. Именно то, что он и хотел.

— А разве ты не такого хотела? — настойчиво спросила она.

— Думаю да, думаю, именно это я и хотела, Элис. Я знаю, что ты организуешь отличную свадьбу… если будешь держать себя узде.

Она просияла.

— Можно посмотреть твое платье? — спросила я.

Она моргнула, довольное сияние на лице погасло.

— Разве ты одновременно не заказала платье подружки невесты? Я не хотела бы, чтобы ты на моей свадьбе была одета в ширпотреб. — я вздрогнула в притворном ужасе.

Она бросилась обнимать меня.

— Спасибо, Белла!

— Как ты могла не видеть? — подразнила я, целуя ее коротко стриженные волосы. — Вот такая ты и ясновидящая.

Элис, танцуя, отошла от меня, ее лицо уже горело в новом приступе энтузиазма. — Нужно столько всего сделать! Иди поиграйся с Эдвардом. А мне нужно приниматься за работу.

С криком — «Эсме!» — Элис вылетела из комнаты и исчезла.

Я последовала за ней. Эдвард ждал меня в коридоре, прислонившись к оббитой деревянными панелями стене.

— Это было очень-очень мило с твоей стороны, — сказал он.

— Кажется, она довольна, — согласилась я.

Он коснулся моего лица, его глаза — слишком темные, столько времени прошло с того момента, как он покидал меня — изучали мое выражение.

— Пойдем отсюда, — внезапно предложил он. — Пошли на наш луг.

Это звучало так заманчиво.

— Думаю, мне не нужно больше прятаться, правда?

— Нет. Все опасности позади.

Пока он бежал, он был тих и задумчив. Ветер обдувал мое лицо, после того как буря прошла он потеплел. Облака закрывали солнце, все было как обычно.

Наша лужайка было сегодня мирным и счастливым местом. Кое-где поляну покрывали летние маргаритки, они выделялись бело-желтыми пятнами на зеленой траве. Я улеглась прямо на траву, не обращая внимания на слегка влажную землю, и посмотрела вверх, на облачные картинки. Они были слишком ровные и гладкие. Никаких картинок, просто мягкое, серое одеяло.

Эдвард лег рядом со мной и держал меня за руку.

— 13 августа? — после нескольких минут уютного молчания, как ни в чем ни бывало, спросил он,

— У меня будет месяц в запасе, до моего дня рождения. Не хочу прерывать слишком близко к этой дате.

Он вздохнул: — Технически — Эсме старше Карлайла на три года. Ты знала об этом?

Я покачала головой.

— И для них нет никакой разницы.

Мой голос был безмятежен, полная противоположность его беспокойству:

— Мой возраст не так уж и важен. Эдвард — я готова. Я выбрала свою жизнь — теперь я хочу начать ее.

Он погладил меня по волосам.

— Право вето на список гостей?

— Да, на самом деле, мне все равно, но… — я заколебалась, не желая объяснять. Лучше было не объяснять. — Я не уверена, пригласит ли Элис… парочку оборотней. Я не знаю, но вдруг… Джейк почувствует что… что он должен придти. Чтоб, все правильно получилось, или чтоб мне не было больно если он не придет. Ему не нужно переживать все это.

Минуту Эдвард молчал. Я смотрела на верхушки деревьев, они были почти черными на фоне светло-серого неба.

Внезапно, Эдвард схватил меня за талию и я оказалась сверху, прижата к его груди.

— Скажи мне, почему ты это делаешь, Белла. Почему ты решила теперь, дать Элис волю?

Я пересказала ему разговор с Чарли прошлой ночью, перед тем как я поехала к Джейкобу.

— Нечестно держать Чарли в стороне, — резюмировала я. — А еще Рене и Фила. И я могу дать возможность Элис повеселиться. Может так будет легче для Чарли, если я попрощаюсь с ним правильно. Хотя он и думает, что еще очень рано, я не хочу обманывать его и не дать ему шанса подвести меня к алтарю. — я скривилась на последнем слове, и глубоко вздохнула. — В конце концов, мои мама и папа, и мои друзья будут знать лучшую сторону моего выбора, ту, что я могу им рассказать. Они узнают, что я выбрала тебя, и они узнают, что мы вместе. Они будут знать, что я счастлива, где бы я не была. Думаю, это лучшее, что я могу сделать для них.

Эдвард держал мое лицо, всматривался в него целую минуту.

— Сделка расторгается, — резко сказал он.

— Что? — задохнулась я. — Ты отказываешься? Нет!

— Я не отказываюсь, Белла. Я сделаю все, что я обещал. Но тебя я освобождаю от твоих обязательств. Все что ты хочешь, и никаких условий.

— Почему?

— Белла, я вижу, что ты делаешь. Ты пытаешься осчастливить всех остальных. А меня не волнуют чужие чувства. Мне важно, чтобы ты была счастлива. Не переживай о том, как сообщить новости Элис. Я займусь этим. Я обещаю, она не будет давить тебе на совесть.

— Но я…

— Нет. Мы сделаем все так, как хочешь ты. Потому что как хочу я — не получается. Я обозвал тебя упрямой, но посмотри, что я сам наделал. Я с таким идиотским упрямством цепляюсь за свою идею, что лучше для тебя, и только причиняю тебе боль. Раню тебя так глубоко, снова и снова. Я больше не доверяю себе. Ты можешь быть счастлива, как хочешь ты. Как хочу я — всегда неправильно. — он двинулся подо мной, расправляя плечи. — Мы сделаем все так, как хочешь ты, Белла. Этой ночью. Сегодня. Чем быстрее, тем лучше. Я поговорю с Карлайлом. Думаю, если мы дадим тебе достаточно морфия, все не будет так плохо. Во всяком случае попробовать стоит. — он скрежетнул зубами.

— Эдвард, не…

Он приложил палец к моим губам. — Не волнуйся, Белла, любимая. Я не забыл остальные твои требования.

Его руки уже были в моих волосах, его губы двигались мягко — но очень серьезно — на моих губах, прежде чем я поняла что он имеет в виду. Что именно он собрался сделать.

Времени на раздумья не было. Если я так долго ждала, почему мне нужно останавливать его. И так, я уже не могла дышать спокойно. Мои руки искали его, я прижималась ближе к нему, мой рот соединился с ним и отвечал на каждый его невысказанный вопрос.

Я попыталась придти в себя, найти возможность и силы заговорить.

Он аккуратно перекатился, прижимая меня к прохладной траве.

«Ох, все равно!» — ликовала моя не слишком высокоморальная часть. Мой разум заполнился его сладким дыханием.

«Нет, нет, нет». — спорила я сама с собой. Тряхнула головой, и его губы переместились на мою шею, давая мне возможность дышать.

— Стоп, Эдвард. Погоди. — мой голос был слаб, как и моя воля.

— Почему? — шепнул он в ямку под моим горлом.

Я старательно пыталась, чтобы мой голос звучал решительно: — Я не хочу делать это сейчас.

— Правда? — спросил он с улыбкой. Он снова целовал меня, и больше говорить я не могла. Жар прошел по моим венам, я горела там, где соприкасалась с его кожей.

Я заставила себя сосредоточиться. Мне пришлось постараться, чтобы заставить свои руки отпустить его волосы, и опустить их на его грудь. Но я сделала это. И затем я уперлась в него, пытаясь оттолкнуть от себя. Я не смогла бы это сделать самостоятельно, но он ответил мне, и отодвинулся.

Он откинулся на пару сантиметров, посмотреть на меня, и его взгляд совсем не помогал мне действовать решительно. Его глаза были как черное пламя. В них тлел огонек.

— Почему? — снова спросил он, тихо и жестко. — Я люблю тебя. Я хочу тебя. Прямо сейчас.

Бабочки из желудка заполнили мое горло. Он воспользовался моей немотой.

— Подожди, подожди, — пыталась произнести я ему в губы.

— Не могу, — проговорил он, не соглашаясь.

— Пожалуйста? — сдавлено пискнула я.

Он застонал, и отступился от меня, снова перекатившись на спину.

Мы оба лежали так минуту, пытаясь успокоить дыхание.

— Белла, объясни мне, почему нет, — потребовал он. — И пусть это будет не из-за меня.

Все в моем мире было из-за него. Что за глупые ожидания.

— Эдвард, это очень важно для меня. И я собираюсь сделать все правильно.

— В чьем понимании правильно?

— В моем.

Он перекатился на живот, подпер голову рукой и уставился на меня, осуждающе.

— И как ты собираешься сделать все правильно?

Я глубоко вздохнула. — Ответственно. Все в нужном порядке. Я не оставлю Чарли и Рене без лучшего решения, которое только могу предложить им. Я не отниму у Элис ее веселье, ведь все равно я выйду замуж. И я свяжу себя с тобой по всем человеческим правилам, прежде чем попрошу сделать меня бессмертной. Я буду все делать по правилам, Эдвард.

Твоя душа, очень-очень важна для меня, чтобы играть с ней в такие игры. И ты меня не заставишь.

— Готов спорить, что заставлю, — проговорил он, его глаза снова загорелись.

— Но ты не сделаешь это, — сказала я, стараясь не волноваться. — Зная, что я этого не хочу.

— Ты дерешься не по правилам, — обвинил он.

Я усмехнулась ему:

— А я никогда и не обещала.

Он тоскливо улыбнулся мне в ответ: — Если ты передумаешь…

— Ты будешь первым, кто узнает, — пообещала я.

Именно в этот момент, начал моросить дождик, несколько капель с легким стуком ударились о траву.

Я сердито посмотрела на небо.

— Я доставлю тебя домой. — он смахнул маленькие дождевые бусинки с моей щеки.

— Дождь не проблема, — проворчала я. — Это знак, что пора сделать кое-что очень неприятное и, возможно, очень опасное.

Его глаза тревожно расширились.

— Хорошо, что ты пуленепробиваемый, — вздохнула я. — Мне нужно то кольцо. Пора рассказать Чарли.

Он рассмеялся из-за выражения моего лица. — Очень опасно, — он согласился. Снова рассмеялся и полез в карман джинсов. — Ну, хорошо хоть не придется возвращаться за ним.

Он снова надел мне кольцо на средний палец левой руки.

Где оно и останется — предположительно, до скончания веков.