Чудовище.

Чудовище 

Утро выдалось необычайно солнечное. Когда я проснулась, даже в палатке, свет слепил глаза. Как Джейкоб и предсказывал, я сильно вспотела. Сам он, все еще не выпуская меня из объятий, тихонько похрапывал мне в ухо.

Я оторвалась от его горяченной груди и сразу же почувствовала покалывания морозного утра на своей влажной щеке. Джейкоб вздохнул во сне, его руки машинально обхватили меня покрепче.

Я извивалась, у меня все никак не получалось вырваться из его хватки, чтобы приподнять голову и рассмотреть, что творится вокруг…

Эдвард невозмутимо встретил мой взгляд. С виду, весьма спокойный молодой человек, но боль в глазах была слишком явная.

— На улице потеплело? — прошептала я.

— Да. Не думаю, что сегодня тебе понадобится обогреватель.

Попытавшись добраться до молнии, я не смогла освободить руки и продолжала напряженно сражаться с пассивной силой Джейкоба. Он что-то бормотал, даже не просыпаясь, но руки его сжались вокруг меня снова.

— Поможешь? — тихо попросила я.

Эдвард улыбнулся. — Оторвать ему руки с корнем?

— Нет, спасибо. Просто освободи меня. Иначе у меня случится тепловой удар.

Эдвард быстрым и резким движением расстегнул молнию, Джейкоб тут же вывалился из спального мешка, и голой спиной ударился прямо о холодный пол палатки.

— Эй! — воскликнул он, продирая глаза, и машинально, подскочив с ледяного пола, снова навалился на меня. Я судорожно выдохнула, когда его вес выбил из меня дух.

И вот, его веса больше нет. Я почувствовала, как содрогнулся один из опорных шестов палатки, когда Джейкоб ударился об него.

Отовсюду послышалось рычание. Эдвард стоял, пригнувшись передо мной, я не могла видеть его лица, но раскатистое рычание шло из его груди. Джейкоб, тоже, стоял пригнувшись, рык вырывался сквозь его сжатые зубы и все его тело дрожало. За палаткой эхом отзывался злой рык Сэта Клирвотера.

— Прекратите, хватит! — заорала я, неловко выкарабкиваясь из мешка и пытаясь встать между ними. Места было мало, и мне не нужно было далеко простирать руки, чтоб развести их в стороны. Эдвард обвил рукой мою талию, готовясь убрать меня с дороги.

— Перестань, сейчас же. — предупредила я его.

От моего прикосновения, Джейкоб начал успокаиваться. Дрожь прошла, но он все еще продолжал скалить зубы, а глаза зло смотрели на Эдварда. Сэт продолжал рычать, долгий протяжный звук, опасное сопровождение внезапной тишине в палатке.

— Джейкоб? — спросила я, ожидая, пока он посмотрит на меня. — Ты ранен?

— Конечно, нет! — прошипел он.

Я повернулась к Эдварду. Он смотрел на меня, жестко и зло.

— Так нельзя. Ты должен извиниться.

Его глаза расширились от отвращения:

— Ты шутишь, он навалился на тебя!

— Потому что, ты скинул его на пол! Он не нарочно, и не причинил мне вреда.

Эдвард застонал, успокаивая свою злость. Медленно, он посмотрел на Джейкоба:

— Извини, пес.

— Да, чего уж там, — ответил Джейкоб, с легкой издевкой.

Я все еще мерзла, правда не так, как раньше и обхватила себя руками, чтобы согреться.

— Вот, — сказал Эдвард, снова совершенно спокойным тоном. Подхватил парку с пола и надел поверх моей куртки.

— Это куртка Джейкоба, — возразила я.

— У Джейкоба меховая «куртка», — заметила Эдвард.

— Если, ты не против, я просто, снова, залезу в спальный мешок. — Джейкоб, не обращая на Эдварда никакого внимания, протиснулся мимо нас и залез в мешок. — Мне бы еще чуток поспать. Сегодняшняя ночка, была не фонтан.

— Сам напросился, — безразлично заявил Эдвард.

Джейкоб свернулся калачиком, прикрыл глаза и зевнул: — Не хочу сказать, что это не была одна из лучших ночей. Просто, поспать мне так не дали. Я уж думал, что Белла никогда не заткнется.

Я вздрогнула, представив себе, что могла наговорить во сне. Варианты были ужасные.

— Я рад, что тебе понравилось, — пробормотал Эдвард.

Темные глаза Джейкоба приоткрылись, и он самодовольно спросил: — Значит, тебе ночь тоже понравилась?

— Не самая худшая за всю мою жизнь.

— Но, в десятку попала? — продолжал упрямо потешаться Джейкоб.

— Возможно.

Джейкоб улыбнулся и закрыл глаза.

— Но, — продолжил Эдвард, — если бы я даже мог, прошлой ночью, занять твое место, все равно, она не стала бы лучшей в моей жизни.

Джейкоб открыл глаза и свирепо уставился на него. Резко сел, напряженные плечи выдавали его настроение.

— Знаешь, что? Я думаю, здесь слишком много народа.

— Не могу не согласиться.

Я ткнула локтем Эдварда под ребра — наверно, у меня будет синяк.

— В таком случае, отосплюсь позже, — скорчил рожу Джейкоб. — Все равно, мне нужно поговорить с Сэтом.

Перекатился на колени и схватился за входную молнию.

Боль ударила мне в позвоночник и обосновалась в желудке, стоило мне только внезапно осознать, что это последний раз, когда я его вижу. Он направлялся обратно к Сэму, назад к битве с ордой кровожадных новообращенных вампиров.

— Джейк, погоди… — я потянулась за ним, моя рука скользнула по его предплечью.

Он отдернул свою руку, и мои пальцы так и не успели ни за что ухватиться.

— Пожалуйста, Джейк? Может, ты останешься?

Его ответ был холоден и тверд:

— Нет.

Он слегка смягчил свои слова, вздохнув и едва улыбнувшись, потому что мое лицо выдавало ту боль, что я испытывала.

— Не переживай за меня, Беллз. Я буду в порядке, как и обычно. — он натужно пошутил. — Неужели ты думаешь, что я позволю Сэту занять мое место и получить все веселье и украсть славу? Точно. — фыркнуло он.

— Будь осторожен…

Он выскочил из палатки прежде, чем я успела закончить.

— Да брось, ты, Белла, — услышала я его ворчание, когда он закрывал палатку за собой.

Я слушала звук его удаляющихся шагов, на улице было тихо. Никакого ветра. Я слышала только пение утренних птичек где-то далеко в горах, и ничего больше. Джейкоб двигался тихо.

Закутавшись в свои куртки, я прильнула к плечу Эдварда. Некоторое время мы оба молчали.

— Сколько осталось времени? — спросила я.

— Элис сказала Сэму, что все начнется, примерно, через час, — ответил мягко и ровно Эдвард.

— Мы останемся вместе. Невзирая ни на что.

— Невзирая ни на что, — согласился он, закрыв глаза.

— Знаю, — сказала я. — И тоже за них боюсь.

— Они знают как себя вести, — успокоил меня Эдвард, преувеличенно легко. — Я просто пропущу все веселье.

«Тоже мне, нашли веселье, — зло подумала я». Мои ноздри раздулись.

Он положил мне руку на плечи. — Не переживай, — настоятельно попросил он и затем поцеловал меня в лоб.

Словно я была способна не волноваться.

— Конечно-конечно.

— Хочешь, я тебя отвлеку? — выдохнул он, касаясь своими холодными пальцами моей скулы.

Я задрожала, утро все еще было морозным.

— Может лучше не сейчас, — ответил он сам себе, убирая руку.

— Есть другие способы отвлечь меня.

— Что ты предлагаешь?

— Можешь рассказать мне о твоих десяти лучших ночах, — предложила я. — Мне любопытно.

Он рассмеялся: — Попробуй угадать.

Я отрицательно помотала головой. — Слишком много ночей, о которых я ничего не знаю. Целый век.

— Я, специально для тебя, уменьшу срок. Все мои лучшие ночи случились, когда я встретил тебя.

— Правда?

— Да, правда — я не преувеличиваю.

Минуту я обдумывала сказанное.

— Мне вспоминаются только свои, — призналась я.

— Они могут совпадать, — подбодрил он меня.

— Ну, была та первая ночь, когда ты остался.

— Да, это и моя, тоже. Хотя, в мой любимый момент, ты была без сознания.

— Точно, — вспомнила я. — И, тоже, говорила во сне.

— Да, — подтвердил он.

Мои щеки снова покраснели, когда я вспомнила, что могла наговорить, пока спала в объятиях Джейкоба. Я не помнила точно, что мне снилось, и снилось ли что-то вообще, подсказок с этой стороны не было.

— А что я сказала в эту ночь? — прошептала я еще тише, чем раньше.

Он пожал плечами, и я вздрогнула.

— Все так плохо?

— Ничего настолько ужасного, — вздохнул он.

— Пожалуйста, расскажи мне.

— В основном, ты произносила мое имя, все как обычно.

— Это не плохо, — подозрительно заметила я.

— Хотя, ближе к концу, ты начала бормотать чепуху, что-то типа: «Джейкоб, мой Джейкоб». — я слышала как ему больно, даже шептать такое. — «Твоему» Джейкобу это очень понравилось.

Я вытянула шею, пытаясь поцеловать Эдварда. Его глаз я не видела. Он смотрел вверх, на потолок палатки.

— Прости, — тихо произнесла я. — Просто, так я различаю их.

— Различаешь кого?

— Доктора Джекила от Мистера Хайда. Того Джейкоба, который мне нравиться и этого, который жутко меня бесит, — объяснила я.

— В этом что-то есть. — кажется, я слегка успокоила его. — Угадывай следующую ночь.

— Перелет домой из Италии.

Он помрачнел.

— Тебе она не нравиться? — изумилась я.

— Нет, эта ночь, как раз из моих любимых, но я удивлен, что и в твой список она попала. Разве, ты не допускала ту нелепую мысль, что я просто из чувства вины веду себя так, и ожидала, что стоит только самолету приземлится, и я просто сбегу от тебя?

— Да. — улыбнулась я. — Но ты, все равно, был там, рядом со мной.

Он поцеловал мои волосы. — Ты любишь меня больше, чем я того заслуживаю.

Я посмеялась над этой нереальной мыслью.

— Следующая в списке — ночь после Италии, — продолжала я.

— Да, эта есть в моем списке. Ты была такая смешная.

— Смешная? — обиделась я.

— Даже и представить себе не мог, что у тебя такие красочные мечты. Я целую вечность тебя убеждал, что ты не спишь.

— И я все еще не уверена в этом, — проговорила я. — Ты всегда кажешься мне мечтой, а не реальностью. А теперь рассказывай про свои ночи. Я угадала первое место?

— Нет. Первое место — две ночи назад, когда ты наконец-то согласилась выйти за меня замуж.

Я скорчила рожу.

— В твой список они не входят?

Я вспомнила, как он целовал меня, обещание, которое удалось у него вырвать, и изменила свое мнение: — Да… эта ночь, тоже из моих любимых. Но, только с оговоркой. Я не понимаю, почему она такая важная для тебя. Ты и так получил меня навечно.

— Лет, этак, через сто, когда у тебя будет достаточно опыта, чтобы действительно понять мой ответ, я все объясню тебе.

— Надо будет тебе напомнить — через сто лет.

— Ты согрелась? — переменил он резко тему.

— Все в порядке, мне тепло, — успокоила я его. — Почему ты спросил?

Перед тем, как он успел ответить, тишину за палаткой разорвал ужасный, полный горечи и боли вой. Звук срикошетил от голого скального фасада горы и заполнил все пространство вокруг, казалось, он доносился отовсюду.

Вой, пронзил мой мозг как торнадо, знакомо и странно. Странно, потому что я никогда раньше не слышала, такой несчастный плачь. Знакомый, потому что я узнала голос — узнала звук и поняла значение, словно сама выразила словами. Не было никакой разницы, что Джейкоб был не человек, когда он так закричал. Мне не нужны были переводчики.

Джейкоб был близко, он слышал каждое наше слово, и теперь он страдал в агонии.

Вой перешел в всхлипывающие рыдания и все снова стихло.

Я не слышала, как он тихо сбежал, но я почувствовала это. Почувствовала его отсутствие. Когда он был рядом, я не придала этому значения, а теперь ясно ощутила, ту пустоту, что он оставил уходя.

— У твоего обогревателя кончилось терпение, — тихо объяснил Эдвард. — Перемирие закончилось, — добавил он, так тихо, что я не была уверена, сказал ли он это вообще.

— Джейкоб подслушивал, — прошептала я. Это не был вопрос.

— Да.

— Ты знал.

— Да.

Уставившись, в никуда, я ничего не замечала вокруг.

— Я никогда не обещал драться честно, — тихо напомнил он мне. — И он заслуживает знать правду.

Я закрыла голову руками.

— Ты злишься на меня? — спросил он.

— Не на тебя, — прошептала я. — Я ужасаю сама себя.

— Не мучься, — взмолился он.

— Да, — горько согласилась я. — Надо сберечь сил и помучить Джейкоба еще немножко. Не хочу, чтобы он страдал мало.

— Он знал, что делал.

— Думаешь, это важно? — я смаргивала слезы, и их легко было услышать в моем голосе. — Думаешь, мне важно, что там честно или не честно, и был ли он предупрежден об этом? Я делаю ему больно. Каждый раз, когда поворачиваюсь к нему, я делаю больно снова. — мой голос становился громче, истеричнее. — Я ужасный человек.

Эдвард тесно сжал меня в объятиях. — Нет, это не правда.

— Так и есть! Что со мной такое? — я боролась с его руками, и он отпустил меня. — Я должна идти и найти его.

— Белла, он уже успел убежать на много километров вперед, и там холодно.

— Наплевать. Я не могу просто сидеть здесь. — сброси куртку Джейкоба, обув ботинки, я быстро рванулась к двери, мои ноги занемели.

— Мне нужно… мне нужно… — я не знала, как закончить предложение, не знала, что делать, но все равно раскрыла молнию палатки, и вылезла на яркое, холодное утро.

Снега было меньше, чем я ожидала после яростной бури прошлой ночью. Наверно снег просто сдуло, а не растопило солнцем, которое низко светило с юго-востока, солнечный свет отражался от снега и слепил мне с непривычки глаза. Воздух был морозным, но вокруг была мертвая тишина и, потихоньку, все согревалось поднимающимся все выше солнцем.

Сэт Клирвотер свернулся на сухом пространстве, усыпанном сухими хвойными иголками, в тени чахлых елей, голова положена на лапы. Его песочная шерсть, была почти незаметна на высохшей хвое, но я заметила яркий отблеск снега в его открытых глазах. Он внимательно смотрел на меня, как мне показалось, с осуждением.

Я знала, что Эдвард шел за мной, пока я ковыляла к деревьям. Я не слышала его, но его кожа на солнце отбрасывала танцующие радужные блики, впереди меня. Он не пытался остановить меня, пока я не углубилась на пару шагов в лес.

Его рука схватила мое левое запястье. Он, не обратил внимания, на мои попытки вырваться.

— Ты не можешь идти за ним. Не сегодня. Время уже почти настало. Не важно, что ты думаешь, но если ты потеряешься, это никому не поможет.

Я вывернула запястье, бессмысленно пытаясь вырваться.

— Прости, Белла, — прошептал он. — Я сожалею, что так поступил.

— Ты ничего не делал. Это моя вина. Я сделал это. Я все сделала не правильно. Я должна была… Когда он… Нужно было… Я…Я… — зарыдала я.

— Белла, Белла.

Он обнял меня, и мои слезы впитывались в его рубашку.

«Мне нужно было… сказать ему…я должна была… сказать… — мысли проносились у меня в голове. Но что могло все исправить?»

— Он не должен был узнать все, вот так.

— Хочешь, я попытаюсь вернуть его, чтобы вы поговорили? Еще есть немного времени, — бормотал Эдвард, подавленные страдания звучала в его голосе.

Я кивнула, уткнувшись в его грудь, мне было страшно смотреть ему в глаза.

— Оставайся у палатки, я скоро вернусь.

Его объятья пропали. Он так быстро ушел, что буквально через секунду оглянувшись, я не увидела его. Я осталась в одиночестве.

Я снова всхлипнула. Сегодня я всем делаю больно. Было ли что-нибудь, что я портилось от моего прикосновения?

Я не знала, почему именно сейчас мне было от этого так больно. Я ведь все время это знала. Но Джейкоб никогда не реагировал настолько сильно, теперь он скинул всю свою самоуверенность и показал настоящую боль. Звук его агонии, продолжал слышаться в моей голове, болью отдаваясь в груди. И еще одна боль рядом. Боль за то, что сочувствую страданиям Джейкоба. Боль за страдания Эдварда. За то, что я не смогла спокойно смотреть, как уходит Джейкоб, ведь я знала, что это правильно и так надо.

Я — эгоистка, я приношу людям боль, я мучаю тех, кого люблю.

Я как Кэти в «Грозовом перевале», только у меня выбор лучше, чем был у нее, мне не приходится выбирать между злом или слабостью. И вот я стою здесь и оплакиваю то, что натворила, и не делаю ничего, чтобы все изменить. Точно как делала Кэти.

Я не могла дальше позволять своей боли, влиять на мои решения. Это было слишком мало, слишком поздно, но я должна была поступить правильно. Может, это уже было сделано за меня. Может Эдвард не сможет уговорить его придти назад. И тогда я приму все, как случившийся факт, и заживу своей жизнью дальше. Эдвард больше никогда не увидит ни слезинки пролитой из-за Джейкоба Блэка.

А что, если Эдвард сможет вернуть Джейкоба, тогда мне придется все сказать ему. Сказать, чтобы он ушел и больше никогда не приходил.

В чем же была разница? Почему мне так трудно прощаться с ним? Сказать «прощай» моим друзьям, Анжеле, и Майку было просто, почему же тут мне так больно? Это не правильно. Это не должно ранить меня. Я получила то, что хотела. Я не могу иметь их обоих, потому что Джейкоб не может быть просто другом. Надо было попрощаться с этой мыслью. Насколько нелепо жадным может быть человек?

Мне нужно было забыть это бессмысленное чувство, будто Джейкоб часть моей жизни. Он не может быть рядом со мной, не может быть моим Джейкобом, потому что я принадлежу кому-то другому.

Я медленно волоча ноги, вернулась на маленькую полянку перед палаткой. Когда я вышла туда, моргая от резкого света, я бросила один короткий взгляд на Сэта, он не двигался со своей «кровати» из хвои, и отвела глаза, не смогла встретить его взгляд.

Мои волосы свалялись и торчали в разные стороны неаккуратными прядями, я была похожа на Медузу Горгону с змеями на голове. Я попыталась руками пригладить волосы, толку от этого не было никакого. Кому, какое дело, как я выгляжу?

Я схватила фляжку, висящую рядом с входом в палатку, и встряхнула ее. В ней что-то плескалось, я открыла колпачок и глотнула, чтобы смочить горло ледяной водой. Где-то рядом должна была быть еда, но я не слишком сильно хотела есть, и поэтому не стала искать. Начала мерять полянку шагами, все время чувствуя на себе взгляд Сэта. Я не смотрела на него, и он снова в моем представлении стал мальчиком, а не гигантским волком. Он так был похож на юного Джейкоба.

Я хотела попросить Сэта дать мне знак (пролаять или еще как-нибудь) идет ли Джейкоб, но остановила сама себя. Не важно, вернется Джейкоб или нет. Наверно, лучше будет, если не вернется. Я хотел бы иметь возможность позвонить Эдварду.

Сэт заскулил и вскочил на ноги.

— Что такое? — глупо спросила я его.

Он не обратил на меня никакого внимания, побежал к деревьям, и указав носом на запад начал слегка скулить.

— Это те другие, Сэт? — потребовала я. — На поле?

Он посмотрел на меня и хныкнул один раз, и снова поверну нос на запад. Его уши были прижаты к голове, и он снова скулил.

— Почему я была такая дура? Что я себе думала, когда отсылала Эдварда? Как я могу теперь узнать, что происходит там? Я не говорю по-волчьи.

Холодная струйка страха пробежала у меня по спине. А что, если времени уже не было? Что если Эдвард и Джейкоб подошли слишком близко? А что если Эдвард решит присоединиться к битве?

Ледяной холод наполнил мой желудок. А что, если переживания Сэта ничего общего не имеют с полем, и его визг был отрицанием? Что если Джейкоб и Эдвард сражаются друг с другом, где-то далеко в лесу? Они ведь не сделаю это, правда?

Ясно и с холодной уверенностью я поняла, что сделают — если сказано будет все не так, как нужно. Я вспомнила о напряженной перебранке сегодня утром в палатке, и размышляла, если б я не вмешалась, насколько близки они были к драке.

Если бы я потеряла их обоих, это была бы моя вина.

Холод сковал мое сердце.

Прежде, чем потерять сознание от страха, Сэт рыкнул слегка, звук шел из глубины его груди, и развернувшись пошел на свое место. Это успокоило меня, но я разозлилась. Мог, хотя бы нацарапать когтями послание на земле.

От ходьбы я вспотела под всеми своими одежками. Я скинула куртку в палатку, и направилась к маленькому проходу между деревьями.

Сэт подскочил, шерсть на загривке встала дыбом. Я огляделась, но ничего не увидела. Если Сэт не объяснит в чем дело, я кину в него шишку.

Он зарычал, низкий предупреждающий рык, он крался к западному краю, и я снова вспомнила свое раздражение.

— Это просто мы, Сэт, — отозвался Джейкоб.

Я постаралась понять, почему мое сердце забилось так быстро, когда я услышала его голос. Был ли это страх, из-за того, что мне предстояло сказать ему. Я не могла позволить себе радоваться тому, что он вернулся. Это только помешало бы мне.

Эдвард появился первый, вид у него был спокойный и равнодушный. Когда он выступил из тени, солнце отразилось от его кожи, так же как от снега. Сэт направился поприветствовать его, глядя прямо в глаза. Эдвард слегка кивнул, и его лоб напряженно нахмурился.

— Да, это все, что нам нужно, — пробормотал он сам себе, прежде чем ответить большому волку. — Не думаю, что нам следует удивляться. Но время уже совсем близко. Пожалуйста, попроси Сэма чтобы Элис уточнила расписание.

Сэт, опустил голову кивая, в этот момент и я захотела уметь рычать. Конечно, теперь, оказалось он умеет кивать. Я повернулась, взбешенная и сообразила, что и Джейкоб тут.

Он стоял спиной ко мне, смотрел в сторону, откуда пришел. Я с осторожностью ждала, когда он обернется ко мне.

— Белла, — произнес Эдвард, неожиданно оказавшийся рядом. Он смотрел на меня глазами полными беспокойства. Его великодушие не знало границ. Я его не заслужила, особенно после сегодняшних поступков.

— Есть осложнения, — сказал он, осторожно подбирая слова, что бы не испугать меня. — Я отойду с Сэтом подальше, и мы с ним попытаемся все выяснить. Я буду достаточно далеко, и не буду вас подслушивать. Я знаю, ты не хочешь зрителей, не важно, что ты решишь.

Только в самом конце, его голос выдал переживания и боль.

Я никогда больше не сделаю ему больно. Это будет цель моей жизни, сделать все, чтобы он больше никогда не смотрел на меня такими глазами.

Я была слишком несчастна, чтобы спросить, что там за проблемы. Сейчас мне ничего не было нужно.

— Поспеши назад, — прошептала я в ответ.

Он легко поцеловал меня в губы и затем исчез в лесу вместе с Сэтом.

Джейкоб продолжал стоять в тени деревьев. Я не могла точно сказать, что за выражение было у него на лице.

— Белла, я спешу, — глухо сказал он. — Давай, быстрее все закончим.

Я сглотнула, горло внезапно стало сухим, и я не знала, смогу ли произнести хоть слово.

— Давай, говори и закончим.

Я глубоко вздохнула.

— Прости меня, за то, что я такая испорченная, — прошептала я. — Прости, за то, что я такая эгоистка. Я хотела бы никогда не встречать тебя, чтобы не причинять тебе боль. Я никогда больше этого не сделаю. Я обещаю. Я буду держаться от тебя подальше. Я уеду из штата. И тебе больше никогда не придется смотреть на меня.

— Это не очень-то похоже не извинение, — горько заметил он.

Я не могла говорить громче, только шепотом. — Скажи мне, как все сделать правильно.

— А что, если я не хочу, чтобы ты уезжала от меня? Что, если мне лучше, чтобы ты осталась, это эгоизм или нет? Я не пойму, ты что, пытаешься все сделать лучше для меня?

— Это ничему не поможет, Джейк. Было неправильно оставаться с тобой, когда мы оба хотели совсем разного. Лучше не станет. Все только будет еще больнее для тебя. Я не хочу ранить тебя. Я ненавижу это. — мой голос сорвался.

Он вздохнул. — Перестань. Не нужно больше ничего говорить. Я понял.

Я хотела сказать ему, как мне будет не хватать его, но я прикусила свой язык. Это тоже, ничему не поможет.

Некоторое время он стоял тихо, смотрел в землю, и я сражалась с своим желанием подойти и обнять его. Успокоить его.

Потом он поднял голову.

— Ну, не ты одна способна на самопожертвование, — сказал он с надрывом. — В эту игру могу играть двое.

— Что?

— Я и сам вел себя не очень хорошо. Все усложнил и тебе, и себе. Нужно было в начале не обольщаться. Но я и тебе тоже причинил боль.

— Это моя вина.

— Не могу позволить взять тебе всю вину на себя, Белла. Или всю славу. Я знаю, как искупить свою вину.

— О чем, это, ты говоришь? — возмутилась я. Сумасшедший огонь в его глазах испугал меня.

Он взглянул на солнце, и улыбнулся мне.

— Там внизу, готовиться серьезная битва. Я не думаю, что будет сложно удалить себя из игры.

Его слова дошли до моего сознания, медленно, одно за одним, и у меня перехватило дыхание. Несмотря, на все мои попытки убрать Джейкоба из моей жизни насовсем, я, до этой самой секунды, не представляла себе, насколько глубоко это вонзит в меня нож.

— О, нет, Джейк! Нет, нет-нет-нет… — тараторила я в ужасе. — Нет, Джейк, нет. Пожалуйста, нет.

У меня от страха задрожали коленки.

— Какая разница, Белла? Всем будет, только, лучше от этого. Тебе даже никуда не придется уезжать.

— Нет! — мой голос стал громче. — Нет, Джейкоб! Я не позволю тебе!

— И как ты меня остановишь? — язвительно спросил он, улыбаясь, чтобы не быть слишком колким.

— Джейкоб, я тебя умоляю. Останься со мной. — я чуть было не упала на колени, если бы могла двигаться.

— Пятнадцать минут, пока я пропущу заварушку? Чтобы ты, снова смогла сбежать от меня, как только решишь, что я в безопасности? Ты наверно шутишь.

— Я не убегу. Я передумала. Мы что-нибудь придумаем, Джейкоб. Всегда можно найти компромисс. Не уходи!

— Ты лжешь.

— Нет, не лгу. Ты знаешь, я не умею врать. Посмотри мне в глаза. Я останусь, если останешься и ты.

Его лицо стало жестким: — И я буду твоим шафером на свадьбе?

Я не смогла ничего возразить ему, все что я могла произнести, было: — Пожалуйста.

— Я так и думал, — сказал он, лицо стало снова спокойным, но огонек в глазах не потух.

— Я люблю тебе, Белла, — произнес он.

— Я люблю тебя, Джейкоб, — несчастно прошептала я.

Он улыбнулся: — Я знаю это лучше, чем ты думаешь.

И Джейкоб повернулся, чтобы уйти.

— Все что угодно, — закричала я ему вслед, горло сжималось от страха за него. — Все что хочешь, Джейкоб. Только не делай этого!

Он остановился, медленно повернулся ко мне.

— Не думаю, что ты говоришь именно это.

— Останься, — умоляла я.

Он мотнул головой. — Нет, я ухожу, — замолчал он, решая что-то. — Но, я могу предоставить судьбе решать.

— Ты о чем? — выдавила я.

— Мне не придется ничего делать специально — я просто пойду и сделаю то, что могу изо всех своих сил, для стаи, и позволить случаю решить. — он пожал плечами. — Если ты и правда сможешь убедить меня, что действительно хочешь, чтобы я вернулся, а не просто бескорыстно упрашивала.

— Как? — спросила я.

— Можешь попросить меня, — предложил он.

— Вернись, — прошептала я. Как он мог сомневаться в моих намерениях?

Он покачал головой, снова улыбаясь.

— Я не это имел в виду.

Мне понадобилась секунда сообразить, о чем он говорил, и все это время он смотрел на меня с таким видом, что заранее знал мой ответ. Как только я все это сообразила, я выпалила, не задумываясь, сколько эти слова будут потом мне стоить:

— Ты поцелуешь меня, Джейкоб?

Его глаза широко раскрылись от удивления, затем подозрительно сузились.

— Ты блефуешь.

— Поцелуй меня, Джейкоб. Поцелуй и возвращайся.

Стоя в тени, он раздумывал, сражаясь сам с собой. Он уже почти повернулся на запад, чтобы уйти. Все еще смотря вдаль, он сделал один неуверенный шажок в моем направлении, затем второй. Повернулся, посмотреть на меня, сомнение было в его глазах.

Я смотрела на него. Я не знала, что за выражение застыло на моем лице.

Джейкоб качнулся на пятках, и затем рвану вперед, три длинных скачка и между нами больше не было расстояния.

Я знала, он воспользуется преимуществом, данным ему этой ситуацией. Я ждала этого. Я стояла не двигаясь, закрыв глаза, руки сжаты в кулаки, когда его руки коснулись моего лица и его губы нашли мои, он целовал меня настойчиво, почти переходя в насилие.

Я знала, он злился, когда его рот почувствовал мое пассивное сопротивление. Одна рука переместилась мне на затылок, схватив меня за волосы. Другой рукой, он грубо схватил меня за плечо, встряхнул меня и прижал к себе. Двигаясь вниз, нашел мое запястье и закинул себе на шею. Я оставила руку там, моя кисть все еще была сложена в кулак, я не была уверена, насколько смогу далеко зайти в своем желании оставить его в живых. Все это время, его губы, смущающе мягкие и теплые, пытались заставить меня ответить.

Как только он понял, что я не отпущу руку с его шеи, он оставил мое запястье, его рука переместилась на мою талию. Его горячая рука прижалась к коже на моей спине, он дернул меня вперед, крепко прижав к себе. На какой-то момент, он перестал целовать меня, но я знала, он не успокоиться, пока не получит свое. Он целовал мне щеки, линию челюсти, опустился вниз на шею. Отпустив мои волосы, закинул мою вторую руку себе на шею.

Обе его руки были на моей талии, а его губы нашли мое ухо.

— Ты можешь лучше, Белла, — прошептал он хрипло. — Ты недооцениваешь себя.

Я задрожала, когда он куснул мочку моего уха.

— Да, именно так, — шептал он. — Хотя бы раз, позволь чувствам вырваться наружу.

Я автоматически отрицательно затрясла головой, пока одна его рука не вернулась мне на затылок, и не остановила меня.

Его голос снова стал язвительный. — Ты уверена, что хочешь, чтобы я вернулся? Или ты хочешь, чтобы я погиб?

Злость на него прокатилась через меня, как удар хлыстом. Это уж слишком — он не сражался честно.

Мои руки уже были вокруг его шеи, так что я схватила его волосы, не обращая внимания на боль в сломанном суставе, и попыталась оттолкнуть его от себя.

А Джейкоб не понял меня.

Он был слишком силен, чтобы сообразить, что мои слабые руки пытаюшиеся с корнем выдрать у него волосы, пытались сделать ему больно. Вместо злости, он вообразил себе страсть. Он решил, что я наконец-то ответила ему.

Задыхаясь от безумного желания, он прижался своим ртом ко мне, его пальцы сильно прижались к коже на моей талии.

Толчок ярости, вывел из строя мой самоконтроль, его страстный неожиданный ответ отключил его. Если бы в действиях Джейкоба был только триумф, я способна была бы противостоять. Но абсолютная беззащитность его внезапной радости, сломали мою решимость, уничтожили ее. Вопреки всему, мои губы двигались с его губами, странно, так они не двигались никогда — с Джейкобом мне не нужно было быть осторожной, и он совсем не был осторожен со мной.

Мои пальцы запутались в его волосах, но теперь, я притягивала его ближе.

Он был везде. Слепящее солнце окрасило мои веки красным, и это был подходящий цвет для страсти. Жара была везде. Я не видела ничего и никого, кроме Джейкоба. Маленький кусочек разума, оставшийся у меня, кричал мне вопросы.

Почему я не останавливала его? Еще хуже, почему я не хотела, чтобы он остановился? Что это означало? Почему мои руки ласкали его плечи и почему мне нравилось чувствовать, какие они у него широкие и сильные? Почему мне казалось, что его руки, и так слишком сильно прижимавшие меня к его телу, прижимают меня не достаточно тесно?

Вопросы были глупые, потому что я знала на них ответ. Я врала себе.

Джейкоб был прав. Он был прав все это время. Он был больше, чем просто мой друг. Вот почему, было невозможно, сказать ему прощай, потому что я любила его. Тоже. Я любила его, больше чем было позволено, и все равно недостаточно. Я любила его, но этого было недостаточно, чтобы что-то изменить. Это лишь усиливало наши страдания. Это, лишь еще больше ранит его.

А я не переживала больше не из-за чего, только из-за его страданий. Я больше чем заслужила свои мучения. Я надеялась, что мне будет больно. Я надеялась, что буду стардать.

В этот момент, я почувствовала, словно мы были единым целым. Его боль всегда была и будет моей болью — теперь его радость, будет моей радостью. Я радовалась, и его счастье было с примесью боли. Почти ощутимой — она жгла меня словно кислотой, медленно и мучительно.

На одну короткую, бесконечную секунду, совершенно другой мой путь, открылся перед моими увлажненными слезами глазами. Словно я смотрела через фильтр мыслей Джейкоба, я видела себя, видела именно то, чего я лишусь, точно зная, что это осознание не поможет мне ничем. Я видела Чарли и Рене, странный коллаж вместе с Билли и Сэмом в Ла Пуш. Я видела, как пробегали годы, как я старею. Я видела огромного красно-коричневого волка, моего возлюбленного, он всегда вставал на мою защиту в нужную минуту. На самый маленький фрагмент этой секунды, я увидела головки двух бегущих вдаль черноволосых детей, убегающих от меня в знакомый лес. Они исчезли, и с ними исчезло и мое видение.

Потом, почти отчетливо, я почувствовала, как мое сердце раскалывается на части, маленький кусок откололся от целого.

Наши губы все еще были соединены. Я открыла глаза, Джейкоб смотрела на меня радостно и удивленно.

— Мне нужно идти, — прошептал он.

— Нет.

Он улыбнулся, довольный моим ответом. — Я не надолго, — ответил он. — Но еще кое-что сначала…

Он наклонился поцеловать меня снова, и не было причины сопротивляться ему. Какой в этом был смысл?

В этот раз, все было по-другому. Его руки мягко держали мое лицо и его губы были нежные и неожиданно робкие. Поцелуй был легкий и очень, очень сладкий.

Он обвил меня руками, крепко обнял и прошептал в ухо.

— Это должен был быть наш первый поцелуй. Лучше позже, чем никогда.

Уткнувшись ему в грудь, чтобы он не мог видеть, моих слез, я разрыдалась