Вампиричность пушкинского взгляда.

26. И.Бродский, как и Мандельштам, фиксирует вещь, но пустоту вокруг вещи видит уже отчетливо, не просто смиряясь с “буддизмом”, а сознательно принимая его. “Героизм” Бродского, о котором пишет Ю.М.Лотман, проявляется через письмо. Письмо противостоит пустоте, а тем самым поэт уподобляется Богу, который все видит и за всем наблюдает. “Вампиричность” пушкинского взгляда у Бродского остается, но сам по себе этот взгляд очень слаб, ему требуется письмо: 
..мы живем, покамест 
есть прощенье и шрифт 
…... 
Дорогая, несчастных 
Нет, нет мертвых, живых. 
Все – только пир согласных 
На их ножках кривых. 
Быть Богом – значит продуцировать письмо, постоянно творить вещи из пустоты. Бродский именно творит реальность, и эта реальность первична, в отличие от реальности рукописей Пушкина, которые “можно было и продать”. Современное письмо, в отличие от письма классического, заменяет собой жизнь. Письмо становится не только дополнительным элементом или признаком жизни, но и обязательным ее условием. 

27. М. Ямпольский цитирует исследователя творчества Кафки: “Его ужас перед едой, ртами и особенно зубами, был…формой жертвы…говорение было пустой тратой того, что должно было быть отжато в письменное слово”. Письмо в том его буквальном виде, который представлен через машину исправительной колонии, властвует над человеком полностью, вплоть до смерти. Судилище письма приходит на смену судилищу света и зрелища. Письмо не противостоит ясному внимательному зрению, оно является модификацией желания вампира. Как вампир не может жить без жертвы, так и письмо не добровольно, оно обязательно и неизбежно. Ж. Лиотар пишет о современном человеке как “обреченном на успех”. Обреченность касается здесь письма в первую очередь. Голос уступает место письму, а письмо становится инстинктом, без реализации которого современный интеллектуал не мыслит себе жизнь. Автоматизм письма сродни автоматизму кусания вампира, автоматизм письма здесь повторяет ситуацию с автоматизмом (инстинктом) фотографирования.