Язык цветов.

ЯЗЫК ЦВЕТОВ

Англия, Лондон

13:47


Когда Джек Ом смотрел на мир, тот представал перед ним изображением на экране монитора.

Дело в том, что собственное сознание Джек воспринимал как помещение со стенами из нержавеющей стали. Один бок этой металлической коробки целиком занимал гигантский экран компьютера. Левее стояло периферийное оборудование системы DEC VAX 11/780. Сам VAX представлял собой шкаф размерами 6 на 15 футов. Сейчас лампочки на его панели помигивали, свидетельствуя о том, что управляющая им берклеевская операционная система UNIX функционирует без сбоев. У противоположной стены, развернутый к экрану, стоял единственный стул - из нержавеющей стали, с прямой спинкой. Он был придвинут к большому рабочему столу со встроенным компьютерным терминалом и несколькими электронными системами безопасности - "РG-2000" с камерой, работающей по принципу видикона (матрица из 100 Х 100 элементов идентифицировала личность, считывая линии на ладони); "Ай-Дентифаером",8 анализирующим рисунок кровеносных сосудов сетчатки глаза с погрешностью 0,005%; "Айдентиматом", снабженным цепочкой фотоэлементов для измерения геометрических характеристик ладони, и системой распознавания голоса от "Тексас инстраментс".

Несомненно, Джек Ом был очень осторожным человеком.

В жизни Ома значился период, когда он свято уверовал в то, что к нему в компьютерную систему проник чуждый разум, упорно внедряющий в глубины его, Джека, подсознания некие идеи. Эта уверенность возникла у Джека вскоре после того, как он прочел книгу Вэнса Паккарда "Тайные увещеватели" и узнал о подробностях проката в пятьдесят седьмом году в Нью-Джерси фильма "Пикник".

Ученым давно известно, что человеческое подсознание способно поглощать информацию, которой не пробиться сквозь непрерывность сознания. Джек Ом прослышал о том, что в запечатленную на целлулоиде игру Ким Новак были вмонтированы возникающие на экране на долю секунды и незаметные при просмотре фильма одиночные кадры, призывавшие аудиторию покупать воздушную кукурузу и прохладительные напитки. И что же? Буфет кинотеатра в тот день штурмовали толпы алчущих зрителей.

Узнав об этом, Джек Ом немедленно вообразил, будто стал жертвой зловещей атаки неведомого хакера на подсознание. Ведь он видел внешний мир только на экране компьютера, а значит, был совершенно беззащитен перед психотронным промыванием мозгов.

Кто-то же внушал ему омерзительную мысль: "Не бойся гомиков"?

Внушал!

Поэтому несколько дней Джек Ом потратил на тщательную проверку всех информационных каналов и связей своего мозга, стараясь отловить хакера, который бомбардировал его тайными приказами и подслушивал его мысли. Он ничего не обнаружил, и его страхи утихли - по крайней мере до поры, - но, стремясь обезопасить себя от возможного будущего нападения, он на следующий же день купил себе электронную защиту. И с тех пор чувствовал себя в безопасности - вот как сейчас.

Слово "безопасность" было главным в жизни Джека Ома.

- Купить тебе выпить?

- Э-э...

- Пива?

- О... э... я еще не допил это.

- Не возражаешь, если я присяду?

- М-м...

- Не робей, красавчик. Врежем по пивку.

С этими словами мужчина в римской тоге уселся за стол.

Джек Ом был убежден: все, с кем бы он ни сталкивался, считают его ничтожеством. Сам он видел себя грузным коротышкой, которого никак не назовешь божьим даром женщине, робким и застенчивым скромным ученым - заурядное незапоминающееся лицо, ранняя лысина в обрамлении редеющего венчика тусклых каштановых волос, нерешительные карие глаза. Но это не означало, что в нем не было изюминки.

Кто, как не он, считался лучшим студентом выпускного курса в Гарварде? И кто, защитив в Массачусетском технологическом институте диссертацию на тему "Микроканальцы мозга человека как белковый аналог компьютерной сети", был удостоен за нее Техасской премии?

Джек Ом знал себе цену.

Так отчего, сотни раз задавался он вопросом, все вокруг считают, что он не стоит их внимания?

Все - но не подсевший к нему мужчина.

Человек в римской тоге уже изрядно нагрузился. От него разило кислым пивным духом. Этот пухлощекий субъект с тремя или четырьмя подбородками и бугристым, в сетке лиловых жилок, носом картошкой разменял пятый десяток. Прижимаясь ногой к колену Джека, он не отрывал водянистых глаз от застежки на брюках молодого человека.

- Я видел, миленький, как ты поглядывал отсюда на баньку. - Говорил он негромко, с трудом ворочая языком. Судя по выговору, это был житель северных штатов. - Уставился из окошка, а глазенки так и блестят. Может, прогуляешься со мной, исследуешь новые глубины? - Он подмигнул и добавил: - Конечно, если ты меня понимаешь.

- На какую баньку? - спросил Ом.

- Да ладно, мой сладкий, хватит тянуть кота за хвост. Владычица паров зовет! Идем со мной, прошмыгнем в заднюю дверь. - Он снова подмигнул: - Если ты, конечно, смекаешь, о чем я.

И Джек Ом смекнул.

Он хотел убрать колено, но человек в тоге придвинулся ближе.

Джек отвернулся к окну, делая вид, будто не замечает пьяных авансов, и почувствовал, как потная рука ласково погладила его яички.

- Чудесная корзинка, сынок. Есть за что подержаться.

Джек встал, хотел выйти из-за стола и оказался нос к носу с другим мужчиной в римской тоге.

- Не обращай внимания на Альфонса, - успокоил вновь подошедший, тоже североамериканец. - Он бисексуал. Любит и зрелых мужчин, и мальчиков.

- Пропустите меня! - приказал Ом.

- Не бойся, сынок. Ты что-то побледнел. Пора тебя выгулять, по глазам вижу.

- Сменишь позицию, душка, - подхватил Альфонс. - Мальчики, если брать их сзади, все равно что девочки. Кстати, знакомься: мистер Три Манера. Мастер раскалывать вишенки. Как раз то, что тебе требуется.

- А может, парень дает только за наличные? - спросил мистер Три Манера. Он походил на постаревшего, опустившегося футболиста.

- Деньги у нас есть, - заверил Альфонс.

- Соглашайся, мы заплатим.

- Обласкаем - не пожалеешь, сынок.

- Пора, миленький, наживить крючок. Лежать под клиентом ничуть не хуже, чем ерзать задом сверху.

Джек Ом ринулся к стойке бара. Мужчины захохотали.

- Вот черт, - посетовал Альфонс. - Такая аппетитная заднюшка!

- Плюнь, - улыбнулся Три Манера. - Допивайте, сэр, и айда париться. Все кареглазые мальчики смотрят на жизнь по-дурацки.

Джек Ом ждал у стойки, пока они уйдут. Какая-то женщина рядом объясняла туристу из Висконсина: "В мире есть только два сорта пива - английское и прочее".

Второго такого кабачка, как "Римская баня", в Лондоне было не сыскать. Он стоял на Казн-лейн близ станции метро "Кэннон-стрит", неподалеку от того места, где Уолбрук впадал в Темзу. Именно здесь римские завоеватели когда-то отстроили свою столицу Лондиний. Пол в кабачке был из толстого стекла, настеленного на металлические фермы. Прожекторы, вмонтированные в фундамент здания, освещали развалины римских терм. Однако в тот вечер толпа, набившаяся в заведение, скрыла знаменитую археологическую находку от глаз Джека Ома.

Ом между тем внимательно читал в забытом кем-то на стойке свежем номере "Экспресс" передовицу, посвященную преступлению на кладбище Стоунгейт и расследованию, начатому Новым Скотланд-Ярдом. Заголовок на первой странице кричал: "НАЙДЕНЫ ОТРУБЛЕННЫЕ ПАЛЬЦЫ".

"Вот, значит, как, - думал Джек Ом, обуздывая злобу. - Какой-то выродок решил, что он может украсть мою славу. Пытаемся подражать? Ну-ну, дружище, посмотрим".

Мысленно сидя за столом в стальных покоях своего сознания, Ом протянул руку и быстро нажал несколько кнопок. Одна из них включала две камеры с дистанционным управлением - его подлинные глаза. На воображаемом стенном экране медленно поплыли панорамные планы интерьера кабачка.

Девушка за стойкой... крепкая, грудастая... бюстгальтер телесного цвета... откупоривает бутылку "Гиннесса"... почесывает нос, явно сломанный... сколько же позади нее бутылок... подвешены горлышком вниз... стеклянные соски "Тичерс" и "Лемон харт рам", "Бифитера" и русской водки... ждут, чтобы их подоили... керамические краны, не знающие покоя... стук капель по дереву... на стойке - темная миска с яйцами по-шотландски... потолок; камеры разворачиваются... масса резного и матового стекла... витражное окно... обитые кожей полукруглые стулья, выставленные вдоль стены так, чтобы образовалось нечто вроде неглубоких альковов... в одном из них - еще две римские тоги, сидят, пьют... рядом какой-то мужчина запустил руку под юбку своей посмеивающейся подружке... а дальше столик, за которым сидел и глядел в окно Ом, пока его не спугнули.

Джек Ом ткнул в новую кнопку, увеличивая изображение. Крупный план. Другая кнопка отключила звук. В голове у Джека воцарилась мертвая тишина.

Камеры поехали вперед: Джек проталкивался через толпу к столику, откуда открывался вид на часть улицы перед кабачком. К счастью, его место никто не занял, и он вновь уселся у окна и выглянул наружу. Порывистый зимний ветер гнал по Казн-лейн снежные хлопья.

Улицу заливал призрачный голубоватый свет фонарей. Синий снег лежал на мостовой, на тротуарах, на зонтах прохожих, задние фары машин сверкали, точно красные глазки чудовищ, и лишь вывеска на противоположной стороне улицы нарушала это цветовое однообразие. "Римские парные бани", - возвещал ядовито-лиловый неон. "Только для мужчин", - мигало ниже. И еще ниже: "Каждую субботу - праздник тоги! Римские вечера!"

Джек Ом улыбнулся: пока он, прихлебывая пиво, глядел в окно, Альфонс с мистером Три Манера вошли в "баньку" напротив кабачка. За ними проследовало еще двое тепло укутанных мужчин, из-под пальто у них выглядывали тоги. Затем появился фургон службы доставки.

"Отлично", - подумал Ом.

Фургон был японского производства. Маленький, слишком легкий, чтобы нормально ехать по занесенной мостовой, он медленно двигался по скользкой дороге, виляя, то и дело притормаживая, и наконец остановился перед баней впритирку к тротуару.

Юный разносчик-пакистанец выпрыгнул из фургона и с пакетом под мышкой вошел в здание. Через минуту мальчик вернулся налегке.

Парнишка забрался в фургон, машина тронулась. Ом, внимательно следивший за происходящим, с помощью воображаемого компьютера последовал за ней. На экране в его мозгу поплыла череда изображений. По боку фургона скользнул свет фонаря, и Ом прочел выхваченную из темноты надпись: "Торговля цветами Мак-Грегора, Ист-Энд".

Довольный, он поднялся и быстро вышел из пивной.

За порогом холод пробирал до костей, но Джека согревала единственная обжигающая мысль: "Это цветочки, ягодки впереди". 

23:19

Ли Гибсон, подняв воротник пальто и притопывая ногами в тщетной попытке согреться, ловила такси на Аппер-Темз-стрит. Вдруг ее ослепила ярчайшая белая вспышка, похожая на молнию или зарницу. Земля на месте "Римских парных бань" разверзлась и исторгла из своих недр котлы, тела, обломки труб, битый кафель, словно посреди Лондона взорвался вулкан. Когда в трех футах от Ли на снег шлепнулась чья-то нога, оторванная у самого паха, Ли издала такой вопль, что и мертвый бы проснулся. Во второй раз она завизжала, когда по всей улице погасли фонари.

Реджи Дуглас, неторопливо шагая с женой к станции "Кэннон-стрит" и наслаждаясь морозцем и снегом, внезапно услышал страшный грохот вроде того, с каким "Конкорд" проходит звуковой барьер. Впереди какой-то мужчина в тоге под пальто собирался войти в "Римские парные бани", но внезапно завертелся на месте и упал на колени. В наступившей после взрыва тишине Реджи услышал стон и увидел, что этот человек старается удержать свои выпадающие внутренности и по рукам у него течет кровь. В следующее мгновение на дорогу обрушился металлический дождь.

Окна пивной на другой стороне улицы осыпались внутрь.
Над банями поднялись двадцатифутовые языки пламени.
Все заволокло дымом.
Над Казн-лейн шел снег. Ошеломленные, растерянные люди в панике метались в круговерти белых хлопьев, пропадая в облаках пара, валившего из разорванных труб "Римских парных бань".
Переворачивались автомобили. Землю окропила кровь.
На кромке тротуара, пряча лицо в ладонях, сидел какой-то человек в лохмотьях. 

Джек Ом в это время находился за несколько улиц от места взрыва. Грохота он не слышал, поскольку даже не думал прикасаться к переключателю звука на панели компьютера в воображаемой комнате со стальными стенами, и спокойно шагал по вечернему Лондону.

Джек Ом немало потрудился, чтобы наверняка добиться желаемого. Он нашпиговал фундамент бань пластиковой взрывчаткой - липкой, похожей на оконную замазку смесью нитроглицерина и нитроцеллюлозы, а в качестве взрывателя использовал радиоуправляемое устройство, настроенное на частоту замыкателя, который он сейчас держал в руке.

В реальном мире Ом шагал по улице, машинально вжимая пальцем кнопку, запустившую разрушительный взрыв.
Но ему казалось, что он занят совсем другим.
Он воображал, будто сидит в безопасности своего надежно запертого дома, в комнате со стальными стенами, и смотрит, смотрит, смотрит на восемь маленьких сердец, плавающих в восьми стеклянных банках.