Погребение.

Слэйд Майкл.
Вурдалак

ПРОЛОГ

Границы, отделяющие жизнь от смерти, смутны и неопределенны.
Кто скажет, где кончается одна и начинается другая?
Э. А. По. Преждевременное погребение .



ПОГРЕБЕНИЕ


Вестерн-хиллс, Род-Айленд

Пятница, 20 августа 1971 г., 13:15



- Копай, - велел Могильный Червь, затягиваясь марихуаной, и подал Саксу лопату.

Парнишка поглядел на нее и замотал головой.

- Не позорься, Хайд, что ты, маменькин сынок какой-нибудь? - уговаривал Череп.

- Хочешь стать Вурдалаком? - спросил Могильный Червь. - Какой ты, на хрен, вурдалак, если не пройдешь обряд посвящения?

- Ты должен нам доверять, - встрял Страшила. - У нас всё на доверии. - Сидя на деревянном ящике, он читал "Знаменитые чудовища мира кино".

Четверка парней беседовала на поле, примыкавшем к кладбищу. В девять утра они автобусом выехали из Провиденса на северо-запад по 44-й дороге, в эпоху Революции именовавшейся Пороховой. Город мало-помалу скрылся за горизонтом, и потянулась сельская местность: мрачные густые леса, неровные поля и захудалые домишки из дранки. В Чепачете, у слияния 44-й и 102-й дорог, подростки вылезли из автобуса, чтобы размяться и подышать свежим воздухом.

Трое из четверки были одеты так, что на них оборачивались: Чепачет, город со славным историческим прошлым, придерживался консервативных взглядов. Он возник среди морщинистых красноватых холмов в самом сердце Род-Айленда на заре восемнадцатого века и по сей день сохранил три четверти построек в первозданном виде. Кожаные куртки с заклепками, украшенные изображениями омерзительных упырей, выглядели здесь неуместно и вызывающе.

Нагулявшись по Чепачету, подростки на ходу попрыгали в кузов грузовика, выезжавшего из города по 102-й дороге. Фермер в кабине обернулся посмотреть, что происходит, но Фредди Стерлинг (он же Могильный Червь) одарил его своей знаменитой ухмылкой, и фермер решил не лезть на рожон. У водохранилища Сайтуэйт подростки сошли, прихватив с собой из кузова лопату.

Через час, резвясь и дурачась, они вышли в окрестности кладбища. Наслаждаясь истошными завываниями "Блэк Саббат", летящими из кассетника в руке Страшилы, компания миновала водохранилище и наткнулась на таинственную тропинку, которая, ответвляясь от Понагансетской дороги, исчезала среди деревьев. Пробираясь по мелколесью, они наткнулись на заброшенный фруктовый сад, схрумкали по паре яблок и вдоль кромки небольшого, но густого леса двинулись к заросшему бурьяном полю.

Череп первый заметил ящик, подставленный к старой каменной стене, мешавшей лесу захватить давно забытый всеми луг. Он показал на него друзьям, и Могильный Червь расплылся в своей печально знаменитой ухмылке.

- Пора, - шепотом сказал Страшила, разглядывая деревянную клеть.

Подростки обступили находку. Сакс прислонился к каменной ограде, Могильный Червь задумчиво постукивал по ящику носком ботинка, Страшила извлек откуда-то из-под куртки "Знаменитых чудовищ" - и тут Череп увидел кладбище колонистов. Оно пряталось на опушке леса, на сырой сумрачной поляне.

- Эй, глядите!

Ребята обернулись.

- Ему небось хрен знает сколько лет. Надгробий почти не видно.

На заре освоения Род-Айленда, до появления общественных кладбищ, существовал обычай хоронить покойников в маленьких семейных склепах (в Провиденсе, например, их устраивали в склоне холма за Таун-стрит, ныне - магистралью Север-Юг). Сельские жители хоронили мертвецов, в том числе и рабов, на фермах, на семейных погостах. Кладбище, заново открытое ребятами, было очень старым, иначе его вовсе не было бы здесь - ведь ручьи и речки, впадавшие в Сайтуэйтское водохранилище, снабжали водой Провиденс, а современные санитарные нормы запрещают устраивать захоронения в зоне используемых водных бассейнов: то, что просачивается из гробов, не просто ухудшает вкус воды.

Могильный Червь оставил в покое ящик, бросил лопату на землю, перепрыгнул через невысокую каменную ограду и скрылся среди деревьев. Страшила раскурил закрутку с марихуаной и пустил ее по кругу. Когда несколько минут спустя Могильный Червь появился из чащи, на лице его играла хорошо знакомая остальным хитрая улыбочка. Червь забрал у Черепа закрутку, поднял с земли краденую лопату и кивком показал в сторону старого кладбища.

- Копай, - приказал он, протягивая Саксу лопату.

Паренек уставился на нее и замотал головой.

- Да ты че, не веришь нам, что ли? - возмутился Страшила. - А между прочим, в нашей команде все держится на доверии. Мы вроде масонов или этого... де Молэ. Типа "Общество альфа дельта". Он снова уткнулся в "Знаменитых чудовищ". С обложки зловеще смотрел невероятно зубастый Лон Чейни: "Лондон после полуночи".

Могильный Червь развязал веревку, которой был обмотан ящик, и счистил землю. Открылась нанесенная на доски по трафарету надпись: "РКА Виктор" - и такая же картинка: собака прислушивается к патефону. Ниже стояло: "Голос его хозяина".

Сакс осторожно двинулся прочь от ребят, но Череп схватил его за руку. Красная, точно ошпаренная физиономия Черепа (Рубена Ливайна) - мускулистого, крепкого паренька - напоминала пиццу-пеперони. Длинные сальные волосы ниспадали на футболку с групповым портретом "Грэйтфул Дэд".

- Ты куда это намылился, придурок? - рявкнул Страшила - высокий, сухопарый, нездорово-бледный, одетый во все черное.

Могильный Червь выпрямился и, гневно сверкая глазами, схватил Сакса за грудки. Фредди Стерлингу шел семнадцатый год. Светлые волосы обрамляли густо усеянное веснушками лицо, с которого смотрели небольшие косящие глазки, и не сходила бесшабашная дерзкая ухмылка. Пахло от Фредди немытым телом.

Четырнадцатилетний паренек стал вырываться. Могильный Червь сбил его с ног и ловко связал снятой с ящика веревкой. Страшила (Питер Килрой) заткнул вопящему Саксу рот носком. "Вурдалаки" на корточках расселись вокруг бившегося на земле мальчика.

- А ну тихо, - велел Могильный Червь, хватая Сакса за волосы. - Хочешь стать Вурдалаком - должен пройти испытание. Мы же прошли! А сегодня твоя очередь.

- Не надейся ни на кого, - затянул Страшила, - кроме друга-Вурдалака.

- Не доверяй никому, кроме своих, - подхватил Череп.

- Тому, кто хочет вступить в команду, мы должны доверять.

- Тот, кто хочет быть Вурдалаком, должен доверять нам.

- Если мы докажем, что мы ребята честные, - спросил Могильный Червь, - не слабо доказать, что тебе тоже можно верить?

Понимая, что другого выхода нет, Сакс кивнул.

- Молодец, - похвалил Могильный Червь, и на его губах промелькнула знаменитая ухмылка. - Развяжите его, ребята. Пора.

Стоял жаркий, безветренный летний полдень. Тишину нарушало лишь назойливое жужжание мух и изредка - рев грузовиков, мчавшихся вниз с холма по шоссе где-то далеко за деревьями.

Череп распустил веревку, стягивавшую кисти Сакса, и тот, морщась, принялся осматривать запястья в поисках синяков, страшась возможного внутреннего кровотечения. Убедившись, что не пострадал, он вздохнул с облегчением. Четверка сгрудилась у ящика.

- Мы тебя развязали, - заговорил Могильный Червь, - чтоб ты знал: мы тебе доверяем. Ничего плохого мы тебе не хотим. Докажешь нам, что тоже нам доверяешь, и все. Справишься - считай, ты в команде, Сакс. Настоящий Вурдалак ведь почему особенный? Потому что умеет возвращаться из могилы.

Через пару минут Сакс начал копать.

Перетаскивая ящик через каменную кладбищенскую ограду, они окрестили его "гробом имени Лавкрафта". Страшила начертил на земле прямоугольник, и Могильный Червь приказал Саксу вырыть на этом месте яму глубиной четыре фута. "Парень, да ты тянешь время", - в разгар работы заметил Череп и вырвал у Сакса лопату, чтобы ускорить дело.

Когда яма была готова, они вчетвером опустили в нее ящик. Могильный Червь выбил из крышки сучок и вставил в отверстие трехфутовую полую трубку - деталь старой машины, ржавевшей в заброшенном саду. Ее принес высланный на поиски Страшила.

- Чтоб ты не задохся, - пояснил Могильный Червь.

И Сакс неохотно улегся в ящик.

Вурдалаки накрыли ящик крышкой и, прежде чем засыпать землей, удостоверились, что трубка занимает вертикальное положение и видна над краем могилы.

Могильный Червь крикнул:

- Сакс, слышь?

В яме глухо забубнили.

- Потом закатимся в город, схарчим по большому гамбургеру и посмотрим "Ночь живых мертвецов".

Засыпав могилу, они утрамбовали землю, следя, чтобы трубка торчала из нее на несколько дюймов.

- И чего теперь? - шепотом спросил Страшила.

Могильный Червь опять расплылся в своей знаменитой улыбке:

- Я засек в миле отсюда магазинчик. Айда за колой.

- А этот?

- А этот пусть лежит, пока не просечет настоящий принцип "Вурдалаков": по эту сторону могилы нельзя доверять никому.

Первый приступ ужаса Сакс пережил, осознав, что с трудом может пошевелиться: ящик был шесть футов длиной, фут высотой и два фута шириной. Вытянутые руки Сакса плотно прижимались к бокам, а когда он попытался их поднять, то наткнулся на доски. Он не мог ни согнуть их в локтях, ни коснуться головы, ни сесть. У него вдруг зачесалось в левом ухе.

Не думай об этом, уговаривал себя Сакс.

Но зуд становился все сильнее...

...сильнее...

...и наконец он понял, что это.

В ухо заползали насекомые!

У него вдруг осталось только одно желание - пошевелиться; отчаянное, необоримое желание хоть на дюйм раздвинуть окостенелые объятия могилы. Всего на дюйм, ведь и этого будет довольно, чтобы почувствовать: он еще хоть что-то может...

Сакс начал корчиться, ерзать, извиваться, забился в гробу, пытаясь головой и руками открыть крышку.

"Перестань! - велел здравый смысл. - Ты истечешь кровью!"

И Сакс мгновенно затих.

Теперь он лежал в кромешной подземной тьме, боясь шелохнуться, совершенно один... а его мысли, ходившие по кругу, становились все короче, круг - все уже, теснее, и наконец Сакс понял, что сейчас закричит и будет вопить благим матом, пока не надорвет связки.

Он открыл рот, и его губы судорожно затрепетали в лад глухому, неровному стуку сердца, но с них не сорвалось ни звука.

И тогда Сакс понял, что медленно гибнет от удушья. Солнечный свет не проникал через дыхательную трубку, и мальчика охватила паника: вдруг она забилась землей?

Он обливался потом, руки и ноги затекли, по телу бегали мурашки.

В ящике было невыносимо жарко - солнце накалило землю, а следом и воздух внутри гроба.

Саксу сдавило грудь, в ушах зазвенело - з-з-з-з-з... а может, это жужжала огромная навозная муха, похороненная заживо вместе с ним; жужжание делалось все громче, пока наконец съежившийся в комочек рассудок Сакса не оказался насквозь проникнут им.

Сакс зажмурился, словно так можно было избавиться от звука, и на мгновение ему привиделись огромные города и высоченные, покрытые иероглифами монолиты, с которых капала зеленая липкая жижа. Невесть откуда возник голос... нет, не голос - смутный призрак голоса забормотал у порога слышимости какую-то тарабарщину: "Ктулху фхтагн".

Но вдруг мальчик разобрал кое-что еще, и его веки задрожали. Словно электрический разряд прошил мозг, кровь отхлынула от висков, сердце едва не лопнуло, глаза полезли из орбит.

Ноздрей Сакса неожиданно коснулись кислые испарения сырой почвы, запах гнили и тлена. Он различил шорох движения в соседних могилах, и тогда пришло озарение. Саксу почудилось, будто он (словно его глаза превратились в рентгеновские аппараты) видит сквозь землю, видит гробы, а в них - кишащие личинками остовы, полуистлевшие головы с проглядывающими из-под серо-зеленой плесени белыми островками голой кости, кожу и мышцы, преображенные в желтые скользкие тяжи.

Потом свет вновь померк, и вскоре Сакс почувствовал: в земле закопошились сотни могильных червей, привлеченные теплом его пока живой плоти. К своему ужасу, он услышал, как они буравят доски ящика.

Один за другим паразиты проникали к нему в голову, заползали в рот... в глаза... в ноздри... в уши... высасывали серое вещество его мозга, а руки Сакса, беспомощно прижатые к бокам, стискивал клаустрофобически тесный гроб.

В отчаянии он напряг горло, готовый завыть по-волчьи, - и преуспел. Протяжный, тонкий вопль ужаса заметался внутри ящика, но не смог пробиться сквозь толщу земли.

Когда Сакс, не жалея себя, вновь ударил головой в крышку гроба, над самым ухом у него раздался свистящий шепот, в котором звучал не меньший ужас: "Прекрати, болван! Мы истечем кровью!"

- Кто ты? - истерически вскрикнул мальчик.

И Сакса Хайда не стало.

02.11.2009. 22:19