Эпилог. Гены.

ЭПИЛОГ 

Мы падаем из материнского чрева в чрево земли, из мрака во мрак;
мы начисто забыли бы первое и ничего не узнали бы о втором... когда бы не вера.
Стивен Кинг. Пляска смерти 

ГЕНЫ 

Ванкувер, Британская Колумбия

Суббота, 19 марта, 22:15


- Твой друг Карадон отчасти сексист, - заявила Дебора.

- Зато честный, - ответил Чандлер. - Я ему многим обязан.

- Почему почти все мужики ведут себя одинаково?

- Это как?

- Сначала смотрят на грудь женщины, а потом ей в лицо?

- Задержка оральной фиксации. Раннее отлучение от груди. Перенос Эдипова комплекса. Или еще что-то в том же духе.

- Серьезно, Цинк. Почему?

- Потому, что мужики по сути - похотливые скоты, Дебора. Природа зверя. Потому раса и выживает.

- А я-то надеялась, что эти древние инстинкты не дожили до наших дней.

Чандлер покачал головой.

- Они никогда не исчезнут. Феминизм просто слегка изменил правила игры. Каждому мужику по-прежнему хочется залезть женщине под юбку, и если ради этого надо немного пофилософствовать - пожалуйста! А самые отъявленные кобели те, что искренне верят, будто живут согласно новой философии. В мире царит обман, Дебора. Порой мы обманываем самих себя.

- И сейчас?

- Да, и сейчас.

- Это говорит Чандлер-циник?

- Нет, Чандлер-реалист.

- Что хорошего тебе сделал Карадон? Ты все ему прощаешь.

- Я серьезно напортачил в деле, которое привело меня в Род-Айленд. Посадил одну сволочь без достаточных улик, а его порезали в тюрьме. А мы, как саперы, ошибаемся только раз. Адвокат этого гада возбудил дело, чтоб упрятать меня за решетку. Потому мне и пришлось так внезапно сорваться из Лондона. И вдруг без одной минуты двенадцать Билл Карадон раскопал порнофильм, где для вящего эффекта одну из звездюль прикончили по-настоящему, а деньги на съемки дал - угадай кто - наш порезанный друг. У адвоката тоже оказалось рыльце в пушку, там и его денежки крутились, и слушанье дела закончилось, не успев начаться: до выяснения вновь открывшихся обстоятельств Юридическое общество временно лишило этого субчика права юридической практики. Иск судья так и не увидел.

- А что с этим... порезанным?

- Умер.

- Ну и как ты после этого себя чувствуешь?

- Прекрасно! Он заплатил за женщину по имени Дженни Копп и косвенно - за жертву порнофильма. Я сторонник суровой справедливости, Дебора, какие бы формы она ни принимала.

Они стояли одни на застекленном балконе под россыпью звезд. Из-за французских дверей долетала танцевальная музыка: в "Хьятт-отеле" давали "Бал красных мундиров". Дебора была в длинном черном платье с лифом из широких перекрещенных бретелей, завязанных сзади на шее, Чандлер - в парадной форме инспектора КККП: короткая куртка из красного сукна с аксельбантами, синий жилет, белая плоеная рубашка с черной бабочкой, синие брюки с желтыми лампасами и черные сапоги со шпорами. На эполетах соответственно чину поблескивали золотые короны, в петлицах мерцали золотые эмблемы полка.

Дебора посмотрела на звезды и спросила:

- Видишь комету Галлея?

- Нет. Но она наверняка там.

Она нежно прижалась щекой к его плечу.

- Знаешь, о чем я мечтала в детстве, дома, среди всех наших проблем, Цинк? Вот прилетит комета Галлея и унесет меня в далекий, совершенный мир. И я помчусь сквозь бархатно-черную космическую пустоту на стремительном серебряном шаре, оставляющем искристый след.

- Жизнь ходит по кругу, - сказал канадец. - Лучшее и худшее всегда повторяется.

- Эй, да ты приуныл. Выше нос, Цинк.

Цинк медленно отстранился. Он глубоко вдохнул и спросил:

- Почему ты обманула меня? Сказала, что никогда не бывала в Ванкувере?

Дебора нахмурилась.

- О чем ты?

- В тот вечер в Провиденсе, когда мы пошли потанцевать, ты сказала, что никогда не бывала здесь. Что знаешь Ванкувер только по фотографиям и проспектам туристических бюро.

- Да, - подтвердила Дебора.

Чандлер полез в карман и вынул копию авиабилета.

- А это говорит об обратном. Десятого января ты прилетела сюда из Нью-Йорка и на следующий день вернулась. А несколько дней спустя улетела в Провиденс.

- Цинк, в Нью-Йорке я обивала пороги издательств. Не понимаю, о чем ты. Дай мне взглянуть на билет.

Он передал билет Деборе.

- Откуда это у тебя?

- В тот вечер в Провиденсе, перед тем как позвонить тебе и предупредить, что я срочно вылетаю в Лондон, я передал полученную от тебя информацию ФБР и попросил одну знакомую проверить ее. Заодно она проверила и тебя, а справку переслала в Ванкувер.

- Так ты для этого пригласил меня на бал? Обвинять и уличать?

- Дебора, после возвращения из Лондона я даже не заглядывал в дело. До вчерашнего дня. Я думал, что с гибелью Рики и Сакса Хайдов его можно считать закрытым. А тебя пригласил сюда, потому что люблю.

- Почему же ты вчера опять полез во все это?

- Кое-что не давало мне покоя.

Лоб Деборы покрылся испариной.

- Что же? - спросила она.

- В ночь своей смерти Розанна вызвала на дом натурщика. Когда в два часа ночи молодой человек явился, ему не открыли. Я подозреваю, что убийца Розанны в это время был в номере. Полчаса спустя, после ухода парня, вниз спустилась женщина - ее видели маляры, работавшие в вестибюле. Думаю, она хотела ввести их в заблуждение, заставив думать, будто она - Розанна: это позволяло ей беспрепятственно уйти и не бояться, что впоследствии ее опознают.

- Но это была притворщица Рика в очередной роли...

- Вот и я так думал, тем более что двенадцать часов спустя видели, как Рика, переодетая Розанной, уезжает в аэропорт. К тому времени они с братом растворили труп Розанны в кислоте и весь шахер-махер шел полным ходом.

- Я... Я не понимаю. - Зрачки Деборы невольно расширились.

- В ту ночь Сакс, он же Сид Джинкс, и Рика отправились в пентхаус с намерением убить Розанну и завладеть ее деньгами. А если Розанна уже была мертва, когда они пришли? Неужели близнецы отказались бы от задуманного, зная, что подлинный убийца не может их выдать, не выдав себя?

- Нет. - Дебора медленно мотала головой, как в трансе.

- Я вновь обратился к материалам дела. Мне хотелось выяснить, не было ли у кого-нибудь другого в Ванкувере мотива для убийства Розанны. Тогда-то я и нашел билет, подколотый к справке ФБР.

- Нет...

- Последние два месяца меня подсознательно беспокоило то, что я услышал от одного из маляров. Когда мы с Карадоном допрашивали его, он все время вспоминал пышный бюст женщины, которая в два тридцать спустилась вниз. Дебора, когда я дрался в Колодце с Саксом, я видел привязанную к жертвеннику голую Рику. Я видел ее и на сцене. Она была плоской, как доска.

Цинк вдруг уловил знакомый едкий запах пота. Этот запах он слышал всего однажды. Пот бывает разный - от тяжелой работы. От страха. И от безумия.

В глазах Деборы промелькнула темная тень. Она вдруг взвизгнула и закрыла лицо руками.

- Свет! Свет! - жалобно вскрикнула она.
 

Слепящая белизна обожгла ей глаза и молнией прошила сознание.

"Мама!" - подумала она в экстазе. О благословенное сияние; белизна зарозовела, зарумянилась, заалела, точно угли в преисподней, ожидающие грешников. В памяти Деборы возникла картина - ненавистная гадина Розанна корчится и выгибается дугой на водяном матрасе, насколько позволяют веревки, стянувшие ей руки и ноги, стрихнин искажает ее черты дьявольской гримасой, а Дебора шепчет: "Шлюха! Мразь! Ты посмела запятнать священный образ моей матери! Гори же за то, что ограбила ее, мразь! Гори за то, что замарала ее имя! За то, что выставила ее на посмешище! Ты и те двое... они скоро разделят твою участь. Непотребная девка! Блудня! Иезавель! Ты, что оглянулась на Содом!" А тем временем алый свет побледнел, выцвел до белизны, и голос, нежный и ласковый, будто колыбельная, молвил: "Тише! Тише, Дебора! Все прошло. Все позади".

Мамочка! Мамочка, ну скажи, что ты любила меня больше его! Что ты думаешь о своем сыне теперь, когда все знаешь? Мамочка, он Антихрист, разве ты не видишь? Почему же ты любишь его сильнее...

"Ш-ш, деточка моя. Ш-ш. Настанет день, и ты придешь ко мне. И если увидеть разом все звезды на небе, увидишь лицо Господа. А теперь спи. Спи, Дебора. Спи, мой милый ангел мщения".

 

Дебора медленно отняла руки от лица и посмотрела на Цинка. По ее щекам катились слезы, но, когда она заговорила, голос ее звучал спокойно, словно ничего не произошло. Дебора, которую знал и любил Чандлер, была маской.

- Я люблю тебя, Цинк, - с горечью промолвила она и повторила: - Люблю. А тебе довольно билета и размеров чьего-то бюста, чтобы заподозрить меня в убийстве. По-твоему, это состав преступления, любовь моя? А я-то думала, ты усвоил урок. Ты арестуешь меня, Цинк? Потому ты и заманил меня сюда?

Чандлер покачал головой. Сердце щемило.

- "Дебора, я постоянно о тебе думаю" - вот что я услышала по телефону. "Пожалуйста, приезжай в Ванкувер на "Бал красных мундиров"". И у меня закружилась голова, как у сопливой девчонки перед первым свиданием! Я в жизни не бывала на балу. А потом... это.

- Дебора, прошу тебя. Мне нужно знать. Нельзя просто...

- Что ж, любовь моя, тебе нужно знать и еще кое-что. Я беременна. На третьем месяце.

Цинк не сумел скрыть потрясения.

- Что? - изумленно спросил он.

- Ты мой единственный любовник. Других у меня никогда не было.

- Дебора, я... Дебора, ты...

- Нет, я не стану делать аборт. Я собираюсь на Небеса, Цинк. Там мое место. Отними человеческую жизнь, когда того не велит Писание, и райские врата захлопнутся у тебя перед носом, учила меня мать.

- Дебора... - в горле у Чандлера пересохло. В голове крутилась единственная мысль: бедная девочка. И тебя коснулось проклятие. Гены Кийтов. Лейновский ад. Безнадежный случай.

Потом он подумал о своих генах, перемешавшихся с ее. О своем ребенке, который вступит в жизнь с таким багажом.

- Дебора...

- Прощай, Цинк. - И она ушла.

Мелькнула, исчезая в балконных дверях, ее обнаженная спина. Оркестр в зале играл "Последнее свидание" Флойда Крамера.

"Вот и кончилась сказка", - подумал Чандлер.