Вурдалак.Слэйд Майкл (часть вторая). Игра.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ИГРА


Увяданье, угасанье, возвращенье в прах и тлен...

Наша жизнь - юдоль страданья,

вечный сумеречный плен.

Счастья миг иль наслажденья промелькнет,

простыл и след,

Быстролетным наважденьем: раз, два, три -

его уж нет.

Шарлотта Бронте. Воспоминание
 

TWISTED SISTER 
(СЕСТРИЧКА-ИЗВРАЩЕНКА)

 

Провиденс, Род-Айленд
19:45



Рейсу 242 авиакомпании "Юнайтед эйрлайнз" из Чикаго предстояло обогнать буран и раньше него прибыть в аэропорт. Чандлер смотрел в окно в сторону границы с Коннектикутом: внизу проплывали род-айлендские Западные холмы, потом показались и ушли под крыло огни Провиденса. За окошком на другой стороне прохода виднелись громоздившиеся на востоке грозные черные тучи, принесенные с Атлантики. Этому ночному рейсу суждено стать на сегодня последним.

У багажной ленты Цинка встречала специальный агент ФБР Кэрол Тейт. Тейт родилась и выросла в Техасе: шесть футов, голубые глаза, ровные зубы, рыжеватые волосы и симпатичное веснушчатое лицо человека, ведущего здоровый образ жизни - вылитая деревенская красотка с "Кукурузных хлопьев Келлога". В Род-Айленде, в середине зимы она щеголяла искусственным загаром. Цинк на глазок дал ей лет тридцать пять. Кэрол сняла шубку, перекинула ее через руку, и он смог оценить ее крепкое мускулистое тело. Прирожденная атлетка, решил он, и качала железо. Обмен рукопожатиями вселил в Цинка уверенность, что Кэрол сумеет постоять за себя при любых обстоятельствах, а присмотревшись к ее движениям, Чандлер сделал вывод, что она занималась карате.

Тейт взяла Цинка за лацкан, заглянула к нему под пальто и нарушила холодное молчание вопросом:

- А где красный мундир?

- Дома, в шкафу, - ответил Цинк. - В нафталине.

Они вышли из терминала. Метель бушевала вовсю. В лицо летел снег, густой мелкий и колкий, точно песок. Ветер вздувал одежду Цинка, словно корабельные паруса, волосы инспектора побелели и облепили голову. Сильный северо-восточный ветер с воем заносил следы, едва те появлялись на снегу, которого намело уже на два дюйма.

- Сможете вести машину? - прокричал Цинк сквозь ветер.

- Дружище, рейс выбирала не я, а вы, - прокричала Тейт в ответ. - Мне нужно успеть в город к очень важному звонку. Придется рискнуть. Видимость обещали два фута.

Шоссе Љ 95, соединявшее Род-Айленд с соседним штатом, оказалось закрыто: перевернулся грузовик с прицепом. По магистрали US-1 можно было двигаться только со скоростью двадцать миль в час из-за порывистого ураганного ветра, грозившего опрокинуть машину Тейт. По ветровому стеклу барабанила ледяная крупа. Свет фар, отражаясь от снега, мешал видеть дорогу. Вскоре они наткнулись на затор: шесть автомобилей полностью блокировали проезд.

- Бесполезно, - сказала Тейт. - Не метель, а настоящая белая мгла! Что это там с вашей стороны, съезд?

- Ни черта не вижу, - ответил Цинк.

- Может, свернем, пока с нами никто не поцеловался? Что скажете?

- Согласен.

Но это оказался не съезд, и машина скатилась с дороги в сугроб. Под днищем послышался скрежет металла по льду.

- Не было печали, черти накачали, - вздохнул Чандлер.

Кэрол Тейт улыбнулась:

- Слава богу, машина казенная.

Чандлер рассмеялся:

- Да. А я, слава богу, не плачу налоги.

В салоне запахло выхлопом, и они поняли: началось. Тейт решила выйти из машины, взглянуть, что случилось, и порыв ветра едва не сорвал дверцу с петель. В салон полетел снег. Цинк оглянулся и в красном свете задних фонарей с трудом различил Кэрол, качавшую головой. В машине уже выстыло.

- Расплющило глушитель, - сообщила Кэрол Тейт, вновь забираясь в автомобиль и выключая мотор.

- Если печка не будет работать, мы замерзнем.

- А если будет - отравимся, - ответила американка.

- Вы всегда так принимаете туристов?

- Нет. Обычно мы устраиваем для них пешую экскурсию по штату, что я и собираюсь сейчас сделать.

Выйдя из машины, они попали прямехонько в лапы к грубияну-ветру, который тотчас принялся швырять снегом им в лицо. Всякий раз, как Чандлер щурился, крутящийся водоворот крошечных хлопьев принимал новые причудливые и зловещие формы. "Снежные призраки", - подумал инспектор, чувствуя, как лицо коченеет на морозном ветру. Казалось, метель вобрала в себя всю злобу мира.

- Идемте, - крикнула Тейт. - Если я ничего не путаю, впереди должен быть мотель.

- Я ни черта не вижу!

- Тогда положитесь на мое чутье.

Пробиваясь сквозь яростный ветер, гнавший густую поземку, они вышли к мотелю у пруда. Видимость была нулевая, и не наткнись Тейт на рекламный щит, они прошли бы мимо. На стоянке кто-то бросил снегоочиститель. Безумный ветер хохотал под стрехами. Кэрол рывком открыла дверь.

- Вы, ребята, привидения или люди? - спросил человек за конторкой, глядя на Цинка и Кэрол, белых с головы до пят.

- Нам нужны две комнаты, - сказал Чандлер, топая ногами, чтобы стряхнуть снег с ботинок.

- Боюсь, вам не повезло, приятель. Таких, как вы, здесь уже полно. Осталась только одна свободная комната.

- Кроватей две? - спросила Тейт.

- Нет, одна двуспальная. Но, ясное дело, похуже, чем во дворце.

- Видели-видели, на ночном канале, - засмеялась Кэрол. - "Это случилось однажды ночью" - так, кажется?..

- Я похож на Кларка Гейбла? - поинтересовался Цинк.

- Угу. Вы оба лопоухие. - Тейт достала из кармана шубы монету. - Орел или решка? Кто проиграет - спит на полу.
 

Комната оказалась маленькая, но уютная, с камином. Половицы держались не на гвоздях, а на шпонках. Стены украшали виды Новой Англии - сельские пейзажи, переливающиеся всеми красками осени. Снаружи разъяренный ветер штурмовал окна. Пока Тейт разжигала огонь, Чандлер спустился вниз и купил бутылку вина. Когда он уходил, управляющий подмигнул ему и понимающе улыбнулся.

Вернувшись, Цинк обнаружил, что Кэрол во фланелевой клетчатой рубашке и джинсах растянулась на полу перед весело потрескивающим огнем. Она лежала на боку, подперев правой рукой подбородок, и линии ее тела плавно спускались в глубокую долину у талии, чтобы затем круто взмыть, очерчивая бедро.

"Спокойно, мальчик, - подумал Чандлер, - поездка чисто деловая".

- Ну, - сказала Тейт, когда канадец откупорил вино, - о ком поговорим сначала? О Розанне Кийт или о Рике Хайд?

- О Кийт, - ответил Цинк, наполняя вином принесенный из ванной пластиковый стакан и передавая его Кэрол.

- Ваше здоровье! - Тейт пригубила вино. - С чего начать?

- С ее прошлого, - ответил Чандлер, устраиваясь рядом с ней перед огнем и расслабляясь в тепле.

- Розанна происходит из старинного род-айлендского рода. Некий Кийт значился среди тех, кто в 1636 году бежал с Роджером Уильямсом из массачусетского Салема, чтобы основать колонию в Провиденсе. Состояние Кийтов наживалось поистине веками.

- А ее отец и мать? Что они?

- Ее отец, Енох Кийт, родился в 1924 году, если не ошибаюсь. Мои записи остались в машине. Он унаследовал капиталы Кийтов, сосредоточенные в Ньюпорте - это несколькими милями южнее - и поместье Кийтов, там же. В восемьдесят четвертом старик умер, и с тех пор за домом присматривает Общество охраны памятников архитектуры. У Еноха была сестра, на два года моложе его, Елена. О ней потом.

Отец Еноха занимался антрепризой - варьете, нью-йоркские и лондонские театры, первые голливудские фильмы. В молодости сам Енох подвизался при нью-йоркской сцене. Там в 1950 году - опять-таки, если мне не изменяет память - он познакомился с актрисой и женился на ней. В пятьдесят третьем она родила ему ребенка, девочку, которую назвали Розанной, а в пятьдесят пятом умерла от рака.

- Розанна - единственный ребенок? - спросил Чандлер.

- Может быть. А может, и нет, если верить свидетельским показаниям, данным на прошлогоднем судебном разбирательстве.

- Что за разбирательство?

- Попытка опротестовать завещание Еноха Кийта.

Цинк снова наполнил стаканы.

- Ходят слухи, - сказала Тейт, - что физическое и психическое здоровье многих поколений Кийтов оставляло желать лучшего. И мужчины, и женщины страдали наследственной скрытой шизофренией. Вдобавок женщины из рода Кийт периодически награждали своих сыновей гемофилией, которой болеют только мужчины. Но это вы наверняка знаете.

- Да. В роду королевы Виктории было то же самое.

- Да... В общем, Кийты не одну сотню лет несли на себе проклятие нездоровья, - продолжала Тейт. - В Ньюпорте их прозвали "новыми Эшерами".

Она поворошила угли в камине. Цинк подлил ей вина. На стены комнаты ложились блики - то красные, то ярко-оранжевые; внутри стаканов с "Мутон кадет" тлел рубиновый огонек. Цинку вновь нестерпимо захотелось курить, но он переборол это желание.

- Спасибо, - Тейт отставила высокий стакан с вином на пол и закатала рукава, обнажив сильные запястья и красивые руки с длинными ухоженными пальцами.

- Из материалов суда следует, что Енох Кийт очень любил жену. После ее смерти он пережил нервное расстройство и заперся в своем ньюпортском поместье. Елену, его сестру, лишили наследства, когда она сбежала из дома и вышла за моряка. Союз, однако, оказался непрочным: моряк удрал с теми скудными средствами, что молодая прихватила из дому. Тогда Елена - у нее началась тяжелая депрессия - вернулась в поместье.

В комнате становилось жарко, и Цинк снял свитер. Кэрол расстегнула верхнюю пуговку рубашки.

- Ну вот, - продолжала она, - дальнейшее окутано мраком. Кое-что из того, что вы сейчас услышите, попросту слухи и сплетни, рожденные судебным процессом. А главный мой источник - одна противная любопытная старушенция из ньюпортских богатеек. По ее словам, произошло, в общем, неизбежное. Невероятно хрупкое душевное равновесие Еноха и Елены, их совместное затворничество и потребность в немедленном утешении привели к инцесту. Говорят, Елена вскоре по возвращении домой узнала, что беременна, и снова сбежала, опасаясь, как бы Енох не заставил ее избавиться от ребенка под тем предлогом, будто отцом может оказаться он, а не ее беглый морячок.

- Кто-нибудь родился? - спросил Чандлер.

- Да. Но в регистрационном журнале бюро контроля за рождаемостью указана фамилия давно испарившегося мореплавателя Елены.

- Мальчик или девочка? - спросил Цинк.

- И мальчик, и девочка, - ответила Тейт. - В 1957 году Елена Кийт родила двойню. Их назвали Сакс и Рика Хайд.
 

21:51


- Вот, Цисси, - сказала Дебора, засыпая гигиеническим наполнителем новый лоток и усаживая туда котенка. - Будешь ходить сюда. Только сюда! Понятно?

Нарцисса взглянула на нее с укоризной: "Но ковер в гостиной куда мягче!"

- Нечего так смотреть, кисуля. Здесь я хозяйка. И будет по-моему, а не по-твоему.

"Посмотрим", - ответили глаза Нарциссы, и тут зазвонил телефон.

"Опять, - испуганно подумала Дебора. - Он следил за мной. Ведь я только вошла".

Она подошла к телефону, неуверенно потянулась к трубке, помедлила, потом сняла ее и поднесла к уху.

И быстро повесила.

Звонки Пыхтуна заставляли Дебору думать о Сиде - а это воскрешало воспоминания о Саксе Хайде.

Отвратительные воспоминания.
 

суббота, 11 сентября 1971 года
13:00


Играя с Мистером Нибсом, Дебби вдруг уловила за дверью какое-то движение. Сначала она подумала, что это отец, но тот, мертвецки пьяный, храпел на диване в гостиной. Рика, как всегда, пропадала в музыкальном магазине, мать лежала в больнице - значит, оставался только Сакс.

Дебби погладила Мистера Нибса и спустила с рук.

- Кто там? - спросила она.

В следующий миг глаза одиннадцатилетней девочки округлились от страха: через порог переступил Сакс, совершенно голый, от макушки до пят вымазанный густой черной грязью. От лобка и постепенно восстающего члена расходились нарисованные по грязи серебряные молнии. Крохотные, с булавочную головку, зрачки Сакса буравили Дебору, на чумазом лице сверкали белые зубы. Голову парень полил красной гуашью, и она растеклась по телу, как кровь из рубленой раны.

- Ты моя рабыня, - объявил Сакс. - Покажи пиписку.

Дебора медленно встала с кровати и попятилась к открытому окну. Мистер Нибс вспрыгнул на подоконник. Девочка ни на секунду не спускала глаз с брата. "Сакс, ты больной", - прошептала она.

Он засмеялся и вошел в комнату.

- Ктулху жив, ведьма. Поиграем?

Он кинулся на девочку. Дебора крикнула: "Помогите!" - но выпрыгнуть в окно не успела: Сакс схватил ее за руку. "А ну раздевайся", - рявкнул он и стал рвать на ней юбку.

Дебора ударила брата кулаком по лицу. В ответ Сакс треснул ее по спине. С его щеки отваливались куски засохшей грязи в потеках гуаши. Дебора упала на пол. Сакс схватил ее за ногу, рванул вверх, и девочка повисла в воздухе вниз головой. "Снимай", - приказал Сакс и полез к Деборе под юбку, нашаривая резинку трусиков - но вдруг из коридора донесся резкий щелчок.

Сакс круто обернулся и увидел в дверном проеме Рику с пластинками. Та снова прищелкнула пальцами и ткнула в Сакса:

- Ну ты. Отпусти ее.

Сакс выпустил ногу Деборы.

- А теперь топай ко мне и жди меня. Поиграть захотелось, братик? Я покажу тебе, как надо играть.

Дебби с трудом встала и двинулась к окну.

- А ты, - Рика опять прищелкнула пальцами, - сиди здесь и не вздумай на него настучать. Пикнешь - оторву твоему коту башку и запихну тебе в глотку.

Она повернулась и вышла.

Весь следующий час Дебби, в одиночестве глотая слезы, слушала скрип пружин Рикиной кровати.
 

Суббота, 25 января 1986 года
22:02



На улице беснующаяся в черноте вьюга успела насыпать снега на добрый фут. Порывистый шквальный ветер и не думал утихать. Воздух за окном превратился в густую взвесь ледяных кристалликов. Чандлер сходил за второй бутылкой. Управляющий опять подмигнул:

- Берите-ка сразу две. Не придется одеваться, чтобы идти за третьей.

Когда Цинк вернулся в комнату, Кэрол стояла у окна. Она обернулась, улыбнулась и сказала:

- Моя восьмилетняя племянница рвала бы и метала. Она строго-настрого воспретила мне якшаться с незнакомыми мужчинами: по телевизору говорили, от них можно подхватить хрипер.

- Вы рассеяли заблуждение девочки? - спросил Чандлер.

- Пыталась. Я спросила, может, они сказали "грипп"? А она возмутилась: "Хри-пер! Ты что, не слышала? Хрипер!"

Чандлер вздохнул:

- Ох, дети, дети.

- Угу. - Тейт снова отвернулась к окну.

- Кэрол, мне нужно достать заверенные копии свидетельств о рождении Розанны Кийт и Рики Хайд. Если они сестры, двоюродные или сводные, это даст нам необходимое звено в цепи улик. А уж если я докажу, что отец обеих девочек - Енох Кийт!..

- Вряд ли что-нибудь получится, Цинк. Ведь именно на этом основании близнецы Хайд пытались опротестовать завещание и проиграли дело. Все доказательства наверняка давным-давно уничтожены. В пятьдесят седьмом, когда родились близнецы, в Ньюпорте на этот счет ходили самые скандальные слухи, вплоть до намеков на то, что в официальные документы занесена неверная дата рождения Рики и Сакса. Кому-то, мол, сунули барашка в бумажке. Тогда, пытаясь сохранить лицо и направить слухи в иное русло, в поместье Кийтов застрелили слугу, за то, мол, что воспользовался душевной болезнью хозяйки. Разумеется, сами Кийты на всех углах трубили, что отец близнецов - Хайд, муж Елены. Все подозрения питались исключительно слухами. Но в понедельник утром, если хотите, мы можем просмотреть записи о рождении.

- Хочу! - обрадовался Чандлер. - Еще мне понадобится копия завещания Еноха и те протоколы судебных заседаний, где речь идет о поместье.

Он откупорил вторую бутылку, и они снова уселись на пол. Некоторое время Тейт, прихлебывая вино, рассеянно смотрела на танцующие языки пламени и вдруг повернулась к Цинку:

- Я вам завидую.

- Завидуете мне, Кэрол? Почему?

- Ну как же - такое красочное великолепие, алый мундир, золотые нашивки! А как вам, ребята, наверное, бывает весело! Ваши традиции позволяют вам иногда смыть грязь нашей работы и встряхнуться.

Чандлер улыбнулся.

- Кэрол, хорошо там, где нас нет... Побыли бы вы в моей шкуре!

Тейт вздохнула.

- Несколько лет назад я летала в Детройт, - сказала она. - Двое ребят из городского управления пригласили меня на пиво, и в конце концов мы забрели в клуб "Тук-тук".

- Что это такое? - полюбопытствовал Чандлер.

- Закрытый кабак для полицейских. Вы стучите в дверь - тук-тук, - открывается маленькое окошечко, и надо показать значок. Если вы в порядке, вас впускают.

- Очень интересно, - хмыкнул Чандлер.

- Внутри было темно, накурено и сидели одни полицейские. На сцене грудастые стриптизерши вытворяли черт-те что с пластмассовыми пистолетами. А потом я услышала очень странный звук: щелк... щелк... щелк... Иногда в лад, иногда нет.

Чандлер поднял бровь.

- Ну-ну, дальше.

- Сперва я не поняла, - объяснила Кэрол, - а потом - щелк-щелк-щелк - все встало на места. Все там сидели полупьяные и, глядя, как девки на сцене любятся с игрушечными пистолетами, взводили и спускали под столом курки настоящих. В тот вечер, Цинк, мне было на редкость муторно. Я думала: неужели эта работа всех нас сделает такими? Неужели впереди нас ждет это? Вы, конные, хотя бы можете надеть алый мундир и потанцевать.

- Кэрол, - и Чандлер озорно улыбнулся ей, стараясь рассеять мрачное настроение, - не прибедняйтесь. Ведь если бы не янки, мы, канадцы, не создали бы конную полицию.

- Будьте лапочкой, плесните мне еще и растолкуйте, об чем вы, - в голосе Кэрол прозвучал игривый намек на ее техасское происхождение.

Цинк наполнил ее стакан.

- В семидесятых годах прошлого века правительство Канады испугалось, что вы, южане, хлынете на запад и захватите наши незаселенные земли. Тогда и создали конную полицию - для того, чтобы остановить вас. А красные мундиры... равнинные кри и черноногие, через чьи земли лежал наш путь, надолго сохранили уважение к солдатам королевы Виктории, Великой Белой Матери. Какая-то газета в Монтане напечатала фразу, вошедшую в историю: "От конных не уйдешь". Видите? Если сдуть мякину, выходит, мы - создание американцев.

Кэрол Тейт засмеялась и ткнула его в плечо:

- Не знаю, комплимент это или плохо завуалированная шпилька, но, черт побери, я с удовольствием припишу себе заслугу создания КККП. Мне очень идет красное.

"Не сомневаюсь", - подумал Чандлер.

 
Воскресенье, 26 января
1:15



Чандлер впервые занимался любовью с такой женщиной. Прежде всего, во время акта ему редко удавалось смотреть партнерше в глаза, а рост Кэрол это позволял. Однако еще реже ему попадалось тело крепкое, как у него самого. Кэрол Тейт, без сомнения, по праву могла занять место среди тех немногих настоящих силачей, с кем Цинку доводилось бороться. В какой-то миг она, сжимая Чандлера в объятиях, так вцепилась ему в плечи, чтобы затем с маху усесться на член, что на мгновение Цинк испугался за свой позвоночник и явственно увидел, какое лицо будет у управляющего, когда утром его постояльца понесут на носилках. На пике наслаждения Кэрол испустила вопль, слышный, вероятно, и тремя этажами ниже, и ногтями пропахала на спине Цинка три борозды глубиной с ущелье в Скалистых горах. Никогда прежде Чандлер не видел, чтобы женщина вкладывала в оргазм столько первобытной животной силы. Когда они оторвались друг от друга, тело у Чандлера ныло так, словно он несколько часов отработал в спортзале. Впрочем, ощущение было приятное.

Но сейчас, лежа в темноте без сна (Кэрол мирно посапывала в его объятиях), Цинк с беспокойством размышлял о том, что не почувствовал ничего иного. Сколько у него в жизни было связей на одну или две ночи? Пятьдесят? Сто? Двести? Да какая разница? Это развлечение для молодых, а он уже не молод. Важно другое: после такой любви без любви он чувствовал опустошенность.

В молодые годы Цинка сильнее всего пленяло в женщинах (он полагал, что это имеет и обратный ход) то, как сложно угадать по внешнему облику, чего следует ждать в постели. Одна из самых скверных любовниц Цинка вне его объятий бурлила энергией, точно ядерный реактор. А заводя роман с одной из лучших своих женщин, с виду - типичным синим чулком, Чандлер искренне полагал, будто делает бедняжке большое одолжение.

Может быть, он не хочет уравнять секс и любовь оттого, что его молодость пришлась на шестидесятые? Почему он чувствует себя беженцем, затерянным в мертвой морали прошлого? Он и здесь ощущал себя сторонним наблюдателем. Чужаком. Там, где дело касается эротической сферы, не следует держать дистанцию.

Цинка все чаще пугали предметы его размышлений. Ведь легче легкого растерять все лучшее, что в тебе есть...

Он лежал в темноте рядом с Кэрол, свернувшейся калачиком, и гадал, что чувствует она. Может быть, то же самое? Тейт, днем такая независимая, уверенная в себе, сдержанная, сейчас, во сне, льнула к нему. Два незнакомца ищут убежища от ветра, гуляющего между мирами...

"Такая чудесная женщина, - думал Цинк. - Почему ты ничего не чувствуешь?"

Снаружи над замерзшим прудом скорбно стенала вьюга.

 

Англия, Лондон
3:16



Хилари Ренд была в ярости. Ее правая рука сжималась и разжималась, костяшки пальцев побелели.

Накануне во второй половине дня было обнаружено обезглавленное тело детектив-инспектора Дерика Хона. Его обнаженный труп был распростерт на залитой кровью постели, на полу валялась гильотина. В сердце мертвого Хона рука убийцы вонзила косу, пришпилив к груди жертвы записку: "Леграсс, берегись звезд!" Ярд перевернул вверх дном всю квартиру, но голова Хона исчезла.

А теперь это.

Больница неподалеку от Кингс-Кросс была маленькая, старая, без вывески. За окнами, забранными снаружи решетками, горели огоньки северного Лондона. Ренд стояла в душной комнате на третьем этаже и смотрела на труп зарубленной топориком медсестры. Зрелище не для слабонервных: из расколотого черепа торчало орудие убийства.

К Ренд подошли главная медсестра и женщина-констебль.

- Мы обыскали все здание. Их нет, - доложила констебль.

- Что-нибудь пропало или не на месте?

- Дверь в котельную - ее обычно держат на замке - взломана. Мы нашли в коридоре их ботинок.

- С какой стороны взломали дверь?

- Изнутри.

- Из котельной есть другой выход?

- Да. В старый туннель-бомбоубежище.

- Этот туннель соединяется с канализацией?

- Да, - ответила главная медсестра.

"Как он это делает? - задумалась Ренд. - Под землей в ключевых точках установлено больше сотни камер и детекторов света, но не поступило ни одного сигнала. В том числе и от трех устройств, расположенных вблизи больницы. Что же это за дьявол? Человек-невидимка?"

- Обследуйте каждый дюйм туннелей под прилегающими улицами, - приказала Ренд и повернулась к главной медсестре: - Они сами могли это сделать?

- Господь с вами, детектив! Конечно, нет, - ответила та.

- А выжить без медицинского ухода они могут?

- Едва ли, - покачала головой сестра. - Коэффициент интеллектуального развития у них около восьмидесяти пяти. А уж искалечены они...

- Почему их не разделили? - спросила Ренд.

- Это нельзя сделать хирургическим путем: слишком много общих органов.

- У вас есть фотография?

- Да, - ответила сестра. Она открыла папку, которую держала в руках, и протянула Хилари снимок.

"Скажите на милость, что здесь происходит? - подумала Хилари. - Зачем было их похищать? Это же сценарий фильма ужасов!"

Она смотрела на фотографию, и ее сердце сжималось от жалости: сиамские близнецы, сросшиеся боками. Непомерно большие головы и тусклые пустые глаза. У одной близняшки две ноги и нет рук. Зато другой достались четыре неестественно вывернутые руки. Каждая заканчивалась пятью скрюченными пальцами.
 

3:22


Дверь-зеркало заскрипела, открываясь: Вурдалак вернулся из канализации.

Он прошел в глубь подвала и остановился, выискивая на самодельном коллаже на стене за телевизором нужную картинку.

Камера запечатлела цирковых уродов: безрукого и безногого Рэндиана, бородатую женщину Ольгу, Пита - живой скелет, Джозефа-Джозефину - полумужчину, полуженщину, сиамских близнецов Фиалку и Маргаритку и четырех лилипутов - Шлитци, Зипа, Пипа и Дженни-Ли.

Это был кадр из фильма "Уроды", снятого Тодом Браунингом в 1932 году.

"Тебе каюк, Ренд", - подумал Вурдалак.