Извращенка.

ИЗВРАЩЕНКА

Ванкувер, Британская Колумбия
1:06


- Смотрел "Запретную планету"? - спросил Карадон.

- Нет, - ответил Цинк.

- Вот слушай: в 2200 году - плюс-минус год - на Альтаир-4 прилетает космический корабль - разобраться, куда пропала предыдущая экспедиция. Они находят там сумасшедшего ученого, Уолтера Пиджена, и чудовище. Оно разгуливает на свободе и с ходу принимается делать из астронавтов котлеты. И это чудовище невидимое, понимаешь? Его нельзя увидеть. Нельзя почувствовать. Нельзя поймать. В общем, к концу фильма Уолтер Пиджен смекнул, что убийца - это чудовище из подсознания. Из его подсознания, понимаешь? Что оно - проявление его самых темных желаний, и поскольку ему хочется, чтобы чужие убрались вовсвояси, то, когда он засыпает, монстр ускользает из подсознания и перерабатывает экипаж звездолета в фарш. Неплохая идея, верно? Чудовище из подсознания. Вот кто такие, с моей точки зрения, дегенераты из этого клуба.26

Чандлер рассмеялся.

- Билл, ты настоящий философ.

- Нет, - ответил Карадон. - Я просто очень любопытный. Что для полицейского большой плюс.

Они сидели в машине без опознавательных знаков, припаркованной на противоположной стороне Хастингс-стрит в полуквартале от "Ида". Тьма переулка надежно скрывала их от глаз публики, потихоньку расходившейся из клуба. Карадон - он сидел на месте водителя - достал с заднего сиденья спортивную сумку. Вынув из нее термос с кофе и два пластиковых стаканчика, он протянул один Чандлеру.

Чем больше Цинк узнавал о Карадоне, тем сильнее недоумевал: этому человеку семью заменяли сорокадюймовый проекционный телеэкран, видеомагнитофон "Зенит" и девять тысяч видеолент. По долгу службы Карадон тайком наблюдал чужие жизни - и, возвращаясь домой, включал экран и коротал время за тем же занятием. Его мозг пропускал через себя все - "Полицию Майами: отдел нравов", "Даллас", Бенни Хилла, Утенка Даффи. Билл знал ответ на любой банальный вопрос.

- Эй, - позвал Карадон. - А ну посмотри.

Чандлер взял бинокль и поймал в поле зрения клуб. Оттуда только что вышли Рика Хайд, она же Эрика Цанн, солистка "Вурдалака", и бас-гитарист Аксель Крипт. С минуту они стояли, разговаривая, на северной стороне Хастингс-стрит, затем попрощались и разошлись.

Чандлер опустил бинокль: перед машиной прошла компания молодых посетителей клуба. Среди них была девчушка не старше четырнадцати лет. Заметив сидящих в машине мужчин, она на миг распахнула зимнее пальто и продемонстрировала корсет из китового уса. Потом показала язык, рассмеялась и побежала догонять остальных.

Карадон покачал головой и облизнулся с притворным вожделением.

- Эх, нет у нас закона...

Чандлер ткнул его локтем в бок:

- Есть, есть. 

- Ты любишь ужасники? - спросил Карадон.

- Не очень, - ответил Цинк. - Мне ужасов и на работе хватает.

- А я люблю, - сознался осоновец, отхлебывая кофе.

Они молча сидели в машине, не спуская глаз с дверей клуба, и терпеливо ждали появления Хенглера. Толкавшаяся в "Иде" толпа мало-помалу растворилась в ночи, боязливо расступавшейся вокруг неоновых огней Хастингс-стрит.

- Ты тоже думаешь, что они вредно влияют на психику?

- Что вредно влияет на психику?

- Ужасы - фильмы, книги, пленки. Ну, ты знаешь.

Чандлер пожал плечами.

- В какой-то степени - да.

- В какой?

- Ты же был сегодня в клубе.

- Ты про чудищ из "Ида"?

- Не совсем. Но кое у кого там есть проблемы.

- Ты говоришь, как критик, - сказал Карадон. - А знаешь, почему такая прорва критиков с пеной у рта топчет ужасники?

- Нет. Но уверен, ты меня просветишь.

- Литературу ужасов пишут не ради ухода от действительности. Черная фантастика - жанр личного противостояния, а критики, болваны, этого не понимают. Мне всегда казалось, что чем выразительнее они кривятся и заламывают руки, тем сложнее и серьезнее проблемы их собственной психики.

Чандлер усмехнулся.

- Послушай, Билл. Сколько асоциально настроенных сопляков в джинсах ты перевидал с тех пор, как пришел в полицию? Ты знаешь, о ком я, - озлобленные и страдающие от собственной озлобленности, погрязшие в субкультуре и агрессивных рок-фантазиях. Ты не докажешь мне, что эти фантазии не влияют на их образ мысли и поведение, не направляют в антиобщественное русло. Я знаю, о чем говорю, сам видел. Так что в определенном смысле ужасы действительно вредно влияют на психику. В данном случае - подливают масла в огонь.

- Жены некоторых вашингтонских сенаторов с удовольствием познакомились бы с тобой, - заметил Карадон. - Организаторши кампании против "порно-рока".

- Дудки, - ответил Чандлер. - Я считаю, сами они куда опаснее того, с чем борются.

- Ладно, вернемся к нашим баранам, - сказал Карадон.

- Билл, мы оба знаем, что любой ужасник, будь то книга, фильм или комикс, пытается отыскать в нашем подсознании тот уголок, где живут самые примитивные инстинкты.

- Пока я с тобой согласен.

- Нормальная человеческая психика, - продолжал Цинк, - одновременно и постоянно работает на двух разных уровнях - сознательном и подсознательном. Тенденция нашей жизни - каким-то образом сбалансировать оба эти уровня так, чтобы добиться ощущения психической гармонии. Именно это дают нам самые сильные ужасники.

- По-прежнему согласен, - сказал Карадон. - Валяй дальше.

- Но они опасны другим: придуманные ужасы могут толкнуть того, кто воспринимает прочитанное или увиденное как собственный болезненный бред, на попытку воплотить его в реальном мире. Возьмем, например, человека, который в силу психического нездоровья существует в отрыве от реальности. Он живет своим подсознанием, полностью отрезанный и изолированный от сознания. Ты пока согласен со мной, Билл?

Карадон кивнул.

- Следовательно, гармонии между сознанием и подсознанием сумасшедший может достичь лишь в одном случае: если приведет реальность в соответствие со своими иллюзиями. Иными словами, если попытается сделать страшную сказку былью.

- Ну и что же? - спросил Карадон.

- А то: когда безумец, стремясь к психической гармонии, пробует воплотить свои или чужие фантазии в повседневной жизни, то страшный вымысел превращается в страшный факт. Принцип "искусство отображает жизнь" подменяется принципом "жизнь отображает искусство".

- Интересно, кто из нас философ? - спросил Карадон.
 

Северный Ванкувер, Британская Колумбия

1:45


Розанна Кийт, еще очень бледная после приступа железистой лихорадки, была в белом шелковом пеньюаре; глубокий вырез кружевного корсажа открывал полную грудь. Из высокой прически выбилось несколько непокорных прядок.

Она только что закончила набрасывать лицо одной из обнаженных фигур, перенеся на лист свои черты, но вторая фигура оставалась безликой. Взглянув на часы, она подумала: "Через пятнадцать минут он будет здесь". Она считала, что у всех мужчин - молодых, старых, безобразных - к члену приделано кольцо, за которое их можно водить. Такие мужчины всегда были для нее легкой добычей. Но с недавних пор у Розанны появились иные вкусы в любви. Неограниченные средства открывают множество новых дверей.

Розанне доставлял удовольствие только секс по ее правилам. Ей нравилось властвовать безраздельно, нравилось приказывать "сделай то, сделай это" и мгновенно получать отклик. Но больше всего ей нравилось покупать унижение красивых людей. Интересно, молодой человек из "Службы подкрепления", который сейчас придет, тоже из таких?

Розанна обожала смазливых мальчишек с лицами киногероев, которые зарабатывали себе на жизнь, выступая в роли жеребцов. Мальчиков, питающих пристрастие к красивой одежде, шикарным автомобилям, кокаину, шампанскому и экзотическим заморским уголкам. Мальчиков, снедаемых разнообразнейшими желаниями, но не имеющих ни гроша за душой. Розанна давала им эти гроши - до тех пор, пока расходы окупались. Сверх того она выплачивала самцам премию за каждую минуту успешной борьбы с эрекцией, которую всеми силами старалась вызвать.

Когда она доставала со дна стенного шкафа любимые игрушки - ремень для разделения ягодиц перед поркой, плетеные сандалии, кожаный корсет на шнуровке, приспособление из ремешков, не позволяющее садиться, жесткий ошейник, корсет для члена, колпачки для сосков, - в дверь позвонили.

Посмотрев на часы, Розанна подумала: он пришел на тринадцать минут раньше. Она встала, ущипнула себя за соски, чтобы те напряглись и затвердели, и подошла к двери.

Но, открыв ее, нахмурилась. Красивый лоб прорезала неожиданная морщинка.

- Ты? - удивленно спросила Розанна.

 

Ванкувер, Британская Колумбия

1:46


- Это очень давний спор, - сказал Билл Карадон. - Вопрос о нравственности черной фантастики возник более ста лет назад. И сегодняшнее ломание копий - не что иное, как новое щупальце старого осьминога.

Чандлер подлил из термоса кофе.

- Ты, небось, не читал ни "Страшные сказки", ни "Байки из склепа"? - спросил Карадон.

- Не читал, - подтвердил Цинк.

- В тридцатые годы "Страшные сказки" и "Рассказы об ужасном" объявили "кроваво-кошмарной чушью", "низкопробной макулатурой, загрязняющей сознание американской молодежи". Потом, уже в пятидесятые, индустрия комиксов, опередив подкомиссию Сената, задавила и "Байки из склепа", и "Страшное подземелье", и "Обитель страха", и прочие произведения того же рода. А в Британии Черчилль попросту провел закон, запрещающий комиксы ужасов. Поэтому происходящее сейчас на юге - попросту повторение цикла.

- Маловато в тебе консерватизма для полицейского, - заметил Чандлер.

- Если я работаю в полиции, это не значит, что здравый смысл я должен оставлять дома.

- Верно, - ответил Цинк.

- Ты же не убиваешь почтальона, получив неприятное письмо, - продолжал Карадон. - Если книга или фильм толкают сумасшедшего на преступление или если он совершает убийство под рок-музыку, виновато его безумие, а не фантазия писателя, режиссера или композитора. Зодиака вдохновляла астрология. Сын Сэма общался с соседской "говорящей" собакой. Хочешь знать, что я думаю?

- Слушаю тебя внимательно, - ответил Цинк.

Слежка за подозреваемым обычно составляет самую скучную часть работы полицейского. Но не в эту ночь. Карадон, отнюдь не глупец, несомненно, говорил искренне. Неважно, прав он был или ошибался: большинство людей до того печется о своей репутации, что не рискует откровенничать из-за боязни выбиться в глазах общественности из рамок принятого стандарта. Цинк на дух не переносил подобную публику.

- Терпеть не могу олухов, которые в упор не видят реального положения вещей, - заявил Карадон. - И не люблю, когда сильные мира сего пытаются навязать мне надуманную концепцию миропорядка. Знаешь, почему людям нравятся ужасники?

- Да, - усмехнулся Чандлер. - Потому что сверхъестественные события символизируют частные проблемы невротического характера.

- Нет. Потому что древние идеи выжили и существуют в современном сознании. Многие активно не принимают жанр ужасов по двум причинам: или их чересчур пугает содержание ужасников, или они считают развлечения подобного рода жестокими и разлагающими. Думаю, за снобизмом вторых кроется тот же страх, что у первых.

- Мне кажется, дело не только в этом, - сказал Чандлер. - Нападение чудовища само по себе ужасно. А страшнее всего человек-чудовище. Смотрел "Муху"?

- Конечно. По-мо-ги-и-те! - пропищал Карадон.

Чандлер засмеялся.

- Готов поспорить, ты не знаешь, что сценарий этого фильма написал Джеймс Клавелл, - улыбнулся Карадон. - Автор "Сегуна". Свою последнюю книгу он совсем недавно продал за пять миллионов долларов.

Чандлер моргнул.

"Поразительно! - подумал он. - Ну откуда Билл берет эти факты для посвященных?"

- Ладно. Ты говорил... - подсказал Карадон.

- Когда-то "Муха" до того напугала меня, деревенского мальчишку, что я чуть не наложил в штаны. Мы с братом жили в одной комнате, так вот летом мухи там...

- О! - перебил Карадон. - Хенглер!
 

3:33


- Во времена Черной смерти, - сказал Чандлер, - церкви в Европе украшали костями. Подумай об этом применительно к тому, о чем говоришь.

Они с Карадоном сидели в машине неподалеку от дома Хенглера в Шонесси. Это скромное жилище с винным погребом на две тысячи бутылок и столовой, куда вела потайная дверь, стояло на просторном участке, где хватало места не только трем садам, но и теннисному корту, площадке для сквоша и очень большому бассейну. Из "Ида" Хенглер (а следом за ним и Цинк с Карадоном) отправился в ночной игорный клуб, а оттуда - домой, и полицейские готовы были протрубить отбой.

- А насчет "Мухи", - подмигнул Карадон, - не знаю, утешит тебя это или нет, только многие считают латексную маску, которую Бен Най сделал для этого фильма, его лучшим творением. Дэвид Кроненберг сейчас снимает продолжение.

- Все равно обидно, - вздохнул Цинк. - Ты назвал меня трусом.

- Я только сказал, хочешь посмотреть настоящий ужасник, возьми Ромеро, "Рассвет..." Эй, смотри.

От особняка по подъездной аллее шел Рэй Хенглер. В тридцати футах от машины Карадона он повернул и направился по Энгус-драйв к телефонной будке на углу. Там он принялся нетерпеливо прохаживаться туда-назад, словно чего-то ждал.

Через семь минут Хенглер торопливо поднял телефонную трубку - как подумали полицейские, после первого же звонка.

- Записать бы этот разговорчик, - вздохнул Чандлер.

Оттуда, где стояла их машина, ничего не было слышно.

- Все сделано.

- Чисто?

- Был человек - нет человека. Как говорится, жизнь - мясорубка.

Хенглер засмеялся.

- Хочешь, подкину еще работенку?

- Оплата прежняя?

- Нет. Речь о легавом.

- Это будет намного дороже. Надбавка за риск.

- Его зовут Цинк Чандлер.

- Где его найти?

- В "Прибрежном". Восьмой этаж.

- Эту гостиницу я знаю.

- Вот и ладушки. Спустишь с него шкуру. С живого. В буквальном смысле. Если принесешь мне в пакетике харю этого Чандлера, получишь премию, пять кусков.

Карадон в машине сказал:

- Интересно, с кем это он? И о чем?