Музей восковых фигур.

МУЗЕЙ ВОСКОВЫХ ФИГУР

Среда, 29 января, 0:15


За кулисами "Врат Ада" разыгрывались обычные сцены. Музыканты исчезли в конце коридора, ведущего в тронный зал королей хоррор-рока. У барьеров, отделявших святая святых от мира простых смертных, равнодушные администраторы и добровольные помощники из числа самых рьяных поклонников группы сортировали толпу в соответствии с заблаговременно полученными инструкциями. Обмирающих от вожделения девиц, которым не терпелось оказаться в постели со звездой, без лишних слов препровождали в царство музыкантов. Прочие - фотографы, журналисты из третьеразрядных рок-изданий, фанаты без необходимых пропусков - маялись у барьеров, ожидая, пока их пропустят в "приемную", маленькую тесную комнатушку со столом, уставленным холодным пивом и закусками, и стенами, украшенными воздушными шарами с эмблемой группы - гитарой-черепом с безумными воспаленными глазами. Здесь публике предстояло томиться, покуда группа не соизволит выйти к поклонникам.

Когда детективы Скотланд-Ярда подошли к двери за кулисы, дюжий охранник загородил рукой проход:

- Пропуск, начальник.

Макаллестер показал служебное удостоверение и отвел в сторону руку, преграждавшую путь.

За кулисами он разметал барьеры и двинулся по коридору в тронный зал.

Он не собирался терять время попусту.
 

0:17


Цинк понял, что дал маху.

В проулке перед служебным входом тоже толпились подростки. Одни были в футболках, купленных у разъездных торговцев, специализирующихся на "металле", - сплошь любовная близость, тяжелый рок и покорение слабого пола. Другие щеголяли продетыми в нос костями или кольцами в щеках. Кое у кого из карманов брюк торчали пучки волос. Неизменные кожаные куртки и башмаки со стальными носами а-ля Док Мартинс. В лунном свете блестели цепи и проклепанные ремни. Запах марихуаны заглушал даже вонь близкой помойки.

Поджидая в обществе Деборы Рику, Цинк размышлял об опасном плане близнецов.

По данным Кэрол Тейт, в конце сентября прошлого года Сакс Хайд прилетал из Лондона в Ванкувер. Зачем? На разведку? К тому времени Розанна уже жила в меблированных комнатах в северной части города. Потеряв надежду получить свою законную долю наследства Еноха Кийта через суд, близнецы, по-видимому, решили пойти иным путем.

Может быть, Сакс узнал, что Розанна для любовных игр нанимала людей из "Службы подкрепления фантазий" и что из-за железистой лихорадки она в то время была на карантине? Может быть, он узнал к тому же, что грязные деньги, заработанные на наркотиках и порнофильмах, Рэй Хенглер отмывает не только через эту службу, но и спонсируя рок-клипы? То, что за многими темными делами в городе стоит Хенглер, в теневых кругах ни для кого не составляло секрета. К тому же дело о распространении им порнографии ушло в суд. 

Так. Сакс выходит на Хенглера и предлагает ему отмывать деньги через "Вурдалака". В группе его заменил Фиговый Листок, получивший по наследству псевдоним Аксель Крипт. Почему? Саксу требовалось время, чтобы все устроить? Или генератор идей - Рика, а Сакс лишь состоит при ней послушным исполнителем? Судя по тому, что рассказывала Дебора, верховодила в этой паре всегда сестра. А что такое группа "Вурдалак"? Давнишняя компания Сакса, где теперь командует Рика?

"Очень похоже на то", - подумал он.

Так-с, и что дальше? Хенглер соглашается на предложение Сакса, и близнецы берутся за дело. Прибытие "Вурдалака" в Ванкувер назначено на январь восемьдесят шестого. Рика с направлением из американского посольства идет к врачу. Она знает, что у нее камни в желчном пузыре. Задолго до планируемого концерта она летит в Мехико, где их удаляют. Затем в январе она возвращается в Ванкувер, к Саксу и "Вурдалаку", и привозит камни с собой.

После концерта в "Иде", в субботу утром, Сакс и Рика преподносят Розанне сюрприз: звонят ей по телефону. Они входят в меблированные комнаты через дверь, открытую малярами. Рабочие то ли обедают, то ли красят в номере управляющего и не видят Хайдов. Розанна почему-то впускает близнецов - возможно, приняв их за манекенщика Рейда Драйвера. Близнецы в перчатках; они привязывают Розанну к кровати и укол за уколом пытают стрихнином. Чего они хотели добиться? Получить украденную из кабинета врача историю болезни Еноха Кийта, откуда следовало, что в момент подписания нового завещания старик был не в себе? Розанна наверняка сумела прибрать к рукам медицинскую карту отца, чтобы, во-первых, замести следы, а во-вторых, превратить ее в дамоклов меч над головой Рональда Флетчера на случай, если решимость адвоката хранить в тайне их аферу и убийство Еноха когда-нибудь поколеблется. Близнецы получают карту, а с ней - возможность шантажировать Флетчера.

Сакс и Рика убивают Розанну и растворяют труп в кислоте. Рика, притворяясь Розанной, в половине третьего по неизвестной причине покидает пентхаус. Ее видят маляры. Куда она ходила? За бутылями с кислотой?

Но вот наконец кислота разъела труп, и в ванну бросают желчные камни: они не растворятся. Эту идею близнецы, несомненно, почерпнули из дела Джона Хейга, знаменитого в сороковые годы убийцы, чья фигура стоит в Музее мадам Тюссо. Желчные камни должны были направить следствие по ложному пути и дать Хайдам время довести задуманное до конца.

Вскоре после приезда на западное побережье Розанна заболевает инфекционным мононуклеозом. В Ванкувере она общается лишь с очень узким кругом людей. Рика похожа на сводную сестру и вполне может сойти за нее в суете аэропорта. И вот Розанна Кийт убита, труп растворен в кислоте, Рэя Хенглера, выбранного на роль подсадной утки, заманили в пентхаус, и двенадцать часов спустя Рика - ее вновь видят маляры - на такси уезжает в аэропорт. Чтобы улететь из Канады в Штаты, паспорт не нужен. Так появляется короткая стрижка.

Полиция, сбитая с толку близнецами, теряя уйму времени, устанавливает личность жертвы (неверно!) и собирает улики против Хенглера. Рика и Сакс успевают наложить лапу на деньги Кийтов.

Рика, одетая Розанной, прилетает в Ньюпорт и предъявляет Рональду Флетчеру похищенную историю болезни - доказательство того, что адвокат замешан в махинации с завещанием Еноха и причастен к смерти старика. У Флетчера тем временем назрели собственные проблемы. Возможно, визит Рики становится последней соломинкой. Флетчер открывает Рике доступ к деньгам Розанны, хранящимся в швейцарском банке, и, выступая в качестве ее поручителя, получает для нее паспорт. На это Кэрол Тейт намекала в записке, оставленной накануне вечером в гостинице у Цинка.

Рика летит в Швейцарию и возвращается в Лондон с деньгами Розанны. Полиция Северного Ванкувера, введенная в заблуждение желчными камнями, по-прежнему пытается установить личность жертвы - как и было задумано. Прикончив наследницу, Рика повалялась в ее кровати: волосы певицы должны были еще пуще смутить полицейских и навести их на мысль, что в кислоте растворили труп Рики Хайд. Близнецы продолжают выигрывать время.

Ясно, что определенная часть денег Розанны вложена в новое шоу группы. Голограммы - штука сложная и дорогая. Аренда хорошего голографического оборудования стоит пять тысяч фунтов в день. Концерт во "Вратах Ада" - это два часа ошеломляющих спецэффектов, на несколько световых лет опережающих то, что группа показывала в "Иде". Без сомнения, Розанна Кийт своей жизнью оплатила восхождение "Вурдалака" к вершинам славы.

Однако последнее звено головоломки не давало Цинку покоя.

Чандлер не сомневался в том, что вчерашнее похищение "Розанны" придумано Рикой и Саксом. Сакс выступил в роли Убийцы из канализации, терроризирующего Лондон, Рика - в роли случайной жертвы. Сыграна последняя сцена - теперь можно опустить занавес. Если Рику впоследствии будут допрашивать в связи с ванкуверскими событиями, она станет твердить, что это ошибка. Волосы - не стопроцентная улика, а от камней в желчном пузыре страдают миллионы людей. Поскольку на близнецов больше ничего нет, дело можно считать закрытым. Тем более что Флетчер застрелился.

Цинка тревожило и то, что Сакс слишком хорошо подходил для новой роли. Судя по тому, что лондонские газеты писали об Убийце из канализации, психологический портрет маньяка идеально накладывался на личность Сакса Хайда.

Однако куда сильнее инспектора терзало сознание того, что он промахнулся. Ведь из открывшихся обстоятельств следовало, что Рэй Хенглер непричастен к смерти Розанны Кийт. Выходит, опасения Бэрка Худа оправдались. "Мецената" посадили ни за что - и, значит, зарезали его в конечном итоге по вине Цинка? Прощай, алый мундир конного!

Цинк не мог закрыть глаза на то обстоятельство, что в момент совершения убийства за Хенглером вели слежку. Будь Хенглер виновен в смерти Кийт, невозможно было придумать ничего глупее утреннего субботнего звонка к нему домой с просьбой приехать к Розанне и последующего появления Хенглера на месте преступления. Бумажник Хенглера, найденный у кровати? Слишком в цвет. След перчатки наводил на мысль о подставе - как резонно заметил адвокат Хенглера, Рика могла ее украсть в клубе. Почему в номере не нашли ничего другого, что связывало бы Хенглера с преступлением, например, отпечатки пальцев? Цинк, не новичок в полиции, понимал: так не бывает.

Вот что получается, подумал Цинк, если смешивать личное с...

Дебора вцепилась ему в руку:

- Вот она.

Цинк отвернулся от служебного входа, который стерегли подростки, и увидел выходящую из боковой двери пожилую уборщицу.

- Откуда ты знаешь, что это Рика?

- Походка. Она всегда ходила на мысочках. Что теперь, Цинк?

- Я пойду за ней.

- Ты хочешь сказать, мы пойдем за ней.
 

0:18


Сержант Скотт Макаллестер с напарником показались в дверях, когда хорошенькая шестнадцатилетняя девочка спустила с плеча блузку, чтобы Аксель Крипт оставил автограф у нее на груди. Аксель, облаченный в просторное одеяние из черного шелка, соорудивший из волос нечто вроде шипов по всей голове, напоминал зулусского вождя.

- Катитесь отсюда, - сказал он вошедшим.

- Скотланд-Ярд, - представился Макаллестер, демонстрируя удостоверение. Он ткнул пальцем в девушку и приказал: - Брысь.

Та помедлила, разглядела выражение глаз сержанта, спрятала полунадписанную грудь в вырез блузки и вышла из гримерной.

- Поговорим, мистер Хайд? - предложил шотландец.

Бас-гитарист улыбнулся и покачал зулусской головой:

- Ошибочка. Это не ко мне.

Макаллестер сурово посмотрел на него. Этого оказалось довольно.

- Я заменяю Сакса Хайда с сентября прошлого года. Мы одинаково сложены. А чтоб ничего не менять, мне оставили его псевдоним.

- Где Хайд сейчас?

Американец снова покачал головой, на этот раз с искренним изумлением:

- Помощь следствию, да? Эту наколку я знаю. Джек Хокинс в "Гидеоне из Скотланд-Ярда", угадал? Извините, ребята, я не закладываю друзей.

Горец очень тихо ответил:

- Мы живем в суровое время, паренек. Око за око, зуб за зуб. - Он повернулся к напарнику и попросил: - Выйди на минуту.

Полицейский неуверенно посмотрел на него, на Крипта и вышел.

- Дверь закрой, - сказал ему вслед шотландец.

Едва щелкнул замок, Макаллестер схватил Крипта за горло и отбросил к стене. От удара задрожал потолок. Сержант предплечьем придавил гитариста к стене - основной нажим пришелся на горло Крипта, ногами едва касавшегося земли - свободной рукой взял хрипящего парня за мошонку и сдавил. Придвинув свое лицо к самому лицу музыканта и пристально глядя ему в глаза, горец велел:

- Колись, засранец хренов, а то станешь из баса тенором.

Дверь распахнулась. Макаллестер выпустил музыканта, и тот осел на пол.

- Все в порядке, сержант? - спросил напарник Макаллестера.

- Да. Мистер Крипт только что попросил разрешения рассказать нам все, что ему известно.
 

0:41


Комиссар полиции был большой дипломат (невозможно дорасти до столь высокой должности, не обладая способностью обращать себе на пользу практически любую ситуацию) и ему удалось превратить десятичасовую пресс-конференцию, изначально созванную для того, чтобы объявить об отставке Ренд, в празднование счастливого избавления Альберт-холла от опасности - празднование под девизом "Скотланд-Ярд хранит Лондон".

Тем временем Ренд на месте несостоявшегося преступления лично руководила сбором улик. Скотт Макаллестер связался с ней по радиотелефону.

- Пиджак готов? - Этой условной фразой сотрудники Ярда пользовались, чтобы узнать, состоялся ли арест.

- А кто клиент? - внутренне напрягаясь, ответила Ренд вопросом на вопрос.

- Хайд оказался не Хайд. Прошлой осенью его место занял новый парень. От Акселя Крипта остался только псевдоним. Но настоящий Хайд в городе. Сейчас он переезжает из ист-эндского подвала в какую-то покойницкую на севере Лондона. И знаете, где этот подвал? Неподалеку от начала того маршрута, что ведет в Мэйфэр.

- Где эта покойницкая? - спросила Ренд.

Шотландец объяснил.

- Поблизости от исходной точки блуждающего маршрута, который упирается в Альберт-холл. Ничего себе кино, Скотт!

- Что мне делать дальше?

- Возьмите ордер на обыск подвала и все там перетрясите. Я блокирую морг и присоединюсь к вам.

- Только не пользуйтесь компьютером Ярда, - предостерег Макаллестер.
 

0:45


В центральной части Лондона в радиусе девяти миль можно насчитать добрую сотню кладбищ. Почти при каждом из них есть по меньшей мере один морг.

До 1832 года, когда открыли Кенсал-Грин, первое муниципальное лондонское кладбище, покойников хоронили либо при церквях, либо на частных погостах, каковых насчитывалось великое множество. То было время пьяных могильщиков, подержанных гробов, нелегальных эксгумаций и тошнотворных запахов. Диккенс писал о тех днях: "Своими ароматами город был обязан гнили, плесени и усопшим горожанам".

Тридцатые и сороковые годы прошлого столетия принесли с собой эпидемию холеры и демографический взрыв. Парламент откликнулся рядом Актов о погребении, которые, однако, получили подробное разъяснение лишь в 1972 году. В результате законодательной неразберихи несколько старинных кладбищ остались во владении частных лиц. Например, то, куда под внимательными взглядами Цинка и Деборы зашла Рика.
 

Резкий холодный свет луны заливал пустынное кладбище. Зажатое со всех сторон закопченными зданиями, облитыми сейчас лунным серебром, оно казалось всеми забытым - лишь те, кто жил по соседству, нет-нет да и замирали у мутного окна под крышей, устремив взгляд на могилы. Покосившиеся или разбитые надгробия со стершимися надписями. Облупившиеся, заржавленные ворота и ограда с шипами поверху. Деревья с облезающей корой. Новенькая вывеска над входом: "Музей восковых фигур "Некрополис"".

У самых ворот стоял старый готический мавзолей с осыпающимися фронтонами. Облицованные камнем стены из серого кирпича едва проглядывали из-под мертвых побегов плюща. Здание опоясывали ниши с урнами для праха.

Прячась в глубине двора, откуда открывался вид на кладбищенские ворота, Цинк с Деборой увидели, как Рика пошарила за одной из урн, подошла к боковой двери у дальнего угла здания и, прежде чем войти, вернулась к урне.

- Подожди здесь, - прошептал Чандлер.

- Ты куда? - спросила Лейн.

- Туда. Хочу найти Сакса и поговорить с ним.

- Смеешься? Это же незаконно.

- У меня нет времени решить эту проблему иначе. Через тридцать с небольшим часов я вылечу с работы.

- Но у тебя нет пистолета!

- Да. Я ведь в Британии.

- А если он вооружен?

- Придется рискнуть.

- А если Рика и Сакс там не одни?

- Жди здесь.

- Хватит обращаться со мной, как с маленькой, Цинк. Меня это тоже касается. Я иду с тобой. И ты меня не остановишь.
 

0:46


Вурдалак был в бешенстве. Куда девалось время?

В туннелях, пробуравленных могильными червями в его мозгу, уже бился пульс космических ветров, налетающих из межзвездных пропастей, и Р`лайх поднимался с морского дна. Гробница Ктулху была готова принять ритуальную кровь - и выпустить Его на волю.

Как же это? Леграсс не остановлен! Ренд сейчас должна быть его пленницей, предназначенной на заклание. Жертвенник и головоногий идол готовы, но время, время!.. Нужно найти жертву, пока звезды благоприятствуют.

- Выпусти меня! - завопил он.
 

0:47


Цинк и Дебора вышли из тени и перебежали через двор.

Лейн отыскала позади урны ключ и подала Чандлеру.

Они вошли в боковую дверь.
 

0:48


Когда на консоли компьютера в стальной комнате его сознания замигал второй сигнальный огонек, Джек Ом удивился. Элейн велела ему ждать Рику Хайд - и действительно, на экране только что промелькнул ее силуэт, транслированный камерами, наблюдавшими за прихожей перед собственно моргом.

Так кого, черт возьми, засек сейчас электрический глаз?

- Элейн, - напряженным голосом позвал он.

Почти тотчас за дверью возник черный силуэт Тиз.

- В чем дело? - спросила она. - Впусти меня.

Ом нажал на аварийную кнопку, открывающую панель. У него так и не нашлось времени починить основной выключатель.

- Кто это? - прошептал он, уставясь на экран. Компьютер, встроенный в его мозг, автоматически подключился к установленной наверху системе безопасности.

Элейн Тиз взглянула на изображение.

- По-видимому, за Рикой следят. Или они разобрались в компьютере.

- Как это - "разобрались в компьютере"?

- Джек, он попал в руки полиции.

- Полиции! - потрясенно повторил он с дрожью в голосе.

- Один мой друг его потерял.

- Ты отдала мой компьютер в чужие руки?

- Заткнись, Джек. Дай подумать.

- А меня даже не спросила! Со мной не посоветовалась!

- А зачем? - фыркнула она. - Парадом командую я.

Джек Ом пришел в ярость. Хороши новости! Немудрено, что радио молчит о массовом убийстве в Альберт-холле. Сколько же времени полиция копается в его компьютере, где хранится карта с проложенным им маршрутом? И цветы... теперь они обо всем догадаются. Господи Иисусе, сегодня вечером его могли схватить с поличным!

- Гадина! - Ом свирепо воззрился на черный силуэт в дверном проеме. Рядом на стенном экране светилось изображение, транслируемое установленной наверху камерой: Цинк и Дебора шли через холл. - Ты думаешь, ты можешь помыкать мной, как тебе вздумается? Нет, Элейн. Я отказываюсь на тебя рабо...

Вдруг слева от Ома в компьютере что-то взорвалось, а стальная стена справа от него (в действительности - граница его сознания) сюрреалистически выпятилась.

- Останови их! - приказала Тиз, показывая на экран, на Цинка и Дебору.

В панике Ом ткнул в другую кнопку.
 

Где-то далеко внизу Чандлеру и Лейн чудилась едва слышная музыка. Они шли по узкому коридору, где вдоль стен, параллельно полу, тянулись тяжелые брусья. В дальнем конце коридора виднелась комната, озаренная светом свечи, - по-видимому, помещение для бальзамирования. К ней они и шли.

Незваные гости были на середине пути, когда двумя этажами ниже Джек Ом ткнул в кнопку, и левая стена коридора ощетинилась брусьями, перекрывшими дорогу. Один брус зацепил Дебору, и от удара в живот она потеряла сознание. Прежде чем Чандлер успел отреагировать, тяжелая доска справа от него мстительно повернулась на пружине и огрела его по затылку.

В глазах у Чандлера потемнело.
 

0:49


У входа в колодец мелькнул темный силуэт Элейн Тиз, и Вурдалак завопил: "Выпусти меня! Звезды! Звезды благоприятствуют! Мне нужно найти жертву!"

Черви с чавканьем высасывали остатки его мозга. Стерео ревело "Милый, возвращайся поскорей" из "Слейд жив!". Вурдалак подхватил кресло, сделанное из человеческих костей, и запустил им в Элейн.


 

Первая группа полицейских, прибывшая на место, остановилась за три улицы от кладбища. Оцепив участок по внешнему периметру, они стали ждать прибытия Ренд и оборудования.
 

- Эта глупая шлюха все-таки привела нам хвост, - прошипела Элейн Тиз. Теперь ее силуэт темнел на пороге черной комнаты Сида Джинкса, на россыпи костей, связанных кожаными ремешками. Джинкс схватил свежевальный нож. - Подойди-ка сюда, - Тиз повелительным жестом подозвала его к двери. - Кто это?

Сид выглянул за порог. За разверстой пастью Колодца в другой комнате светился телеэкран. На экране на полу распростерлись без чувств двое.

- Так-так-так, кто к нам пожаловал! - протянул он, ощупывая взглядом грудь и бедра Деборы.

- А мужика ты знаешь?

- Да. Этот козел - легавый из Ванкувера, Элейн.

Из-за двери донесся нечеловеческий пронзительный вопль. Сид Джинкс хотел выйти из комнаты, но Элейн Тиз круто обернулась.

- Нет! - рявкнула она.

- Я хочу эту девку.

- Бери ее себе вместе с легавым, только сначала пусть расколются.

- А сейчас нельзя?

Но Элейн на пороге уже не было. Джинкс уставился на черную стену у двери той комнаты, где он собирался истратить крупицу своего дара таксидермиста на недостойную Дебору Лейн.

"Наконец-то я повешу на стену ее титьки и щелку", - подумал он.

Его член напрягся.
Вурдалак вдоль стены Колодца подкрадывался к Элейн Тиз, сжимая в руке вместо дубинки берцовую кость.

- Иди-ка сюда, - позвала Элейн, отступая к двери, за которой светился экран. - Будет тебе жертва. Она наверху, в покойницкой. Но если хочешь, чтоб я тебя выпустила, сперва разберись с ними. Мужик, говорят, легавый. Из Ванкувера.

Вурдалак посмотрел на экран.

- Леграсс, - прошептал он.
 

1:17


Чандлер очнулся, и его вырвало. Несколько секунд спустя вывернуло и подсознание инспектора. Канадец съежился от ужаса при виде слизистой изнанки своего разорванного в клочья желудка и вываленных на пол кишок. Потом у него затряслись руки и по щекам покатились слезы.

На миг он закрыл глаза, чтобы, вновь открыв их, очнуться от сна, но добился только медленного, вызывающего дурноту головокружения, какое бывает, если сильно перебрать. Цинк открыл глаза, и его снова вырвало, на этот раз освежеванными змеями и скользкими слизнями, что только усилило спазмы.

- О Господи! - простонал Чандлер. Слова застревали в пересохшем горле.

В мышцах вдруг закопошились крошечные паучки; они ползали между волокнами, пупырышками обозначались на поверхности тела. Регулярное недосыпание последних дней истощило силы инспектора. С усталой покорностью он ткнулся лицом в руку.

И тотчас похолодел, увидев каплю крови, которая мерцающим рубином выступила на сгибе локтя. Такие капельки он видел у наркоманов сразу после укола.

Его вдруг пробрала короткая сильная дрожь. Зубы выбили дробь, руки сами собой потянулись прикрыть озябшие плечи. Чандлер опустил взгляд и с удивлением обнаружил, что лежит в чем мать родила и кто-то белой краской нарисовал на его груди над сердцем мишень: три кольца и яблочко.

Он внимательно осмотрел себя. Кожа и мышцы куда-то пропали. Инспектор увидел свое сердце - нагое, утлое, серое, больное; увидел артерии, почти наглухо закупоренные чем-то белым. Цинк смотрел и не мог поверить: сердце сокращалось с великой натугой, всякий раз распухая до предела - казалось, оно вот-вот лопнет, но нет, на поверхности появлялась трещинка, и из нее брызгала струйка крови. Кровь текла вниз по животу, к гениталиям, которые съеживались, усыхали и в конце концов исчезли.

Когда в мозгу у Цинка прогремел призрачный выстрел, Цинк бросился на пол и по-крабьи уполз в темноту, подальше от света единственной свечи, вокруг которой на камень натекла лужица воска. Ткнувшись плечом в сырую стену, он свернулся в тугой клубок, скорчился, как зародыш. И, совершенно обессиленный, заплакал.

Утратив власть над эмоциями, он трясся в исступленных рыданиях и услышал, что зовет мать.

"Химия, - подумал он. - Это все химия. Держись... возьми себя в руки... себя... нет... меня нет... все единая бесконечность..."

Дыша медленно, словно под гипнозом, Цинк осмотрел в темноте свою руку. Он едва различал ее очертания или то, что полагал ее очертаниями, поскольку обрел способность видеть свою ауру, мерцающий поток тусклого серого света там, где атомы на границах его существа обменивались с атомами окружения.

"Нет никакого существа, - пронеслось у Чандлера в голове. - Меня не существует".

Внезапное бесконечное удивление, рожденное этим открытием, сменилось восторгом. Мир уместился в границах царства света и тени, черного и белого; все прочее утратило значение, потеряло важность. Цинк смутно припомнил то ли путешествие, то ли странствие по далекому измерению - кажется, он что-то искал? Ах, все равно! Тело его устало, душа пуста... он хочет одного: забыться.

Однако что-то мешало ему - отвратительный, царапающий по нервам звук, идущий откуда-то сверху. Досадуя, Чандлер поднял глаза.

При свете свечи, горевшей не менее чем в пятнадцати футах от него, Цинк различил поначалу лишь следующую картину: он, съежившись от холода, скрючился на холодном каменном полу. Затем он заметил ствол серебристого металла, восходивший к потолку и на недосягаемой высоте тридцати футов увенчанный платформой. На долю секунды Чандлеру почудилось, что он вот-вот вспомнит, где он, но растущая сила наркотика вновь одолела его.

Неожиданно он все забыл. Край пола загнулся вниз, и сообразно этому изменились все углы. Стены словно бы наклонились внутрь, не осталось ни одной прямой линии, ни одного перпендикуляра, ни одного прямоугольника. Действительно ли - или винить следовало наркотик? Цинк окончательно перестал понимать что бы то ни было.

Его опять вывернуло.

Всякий раз, как инспектору удавалось подняться, он падал обратно на пол. Кирпичи вокруг него обернулись живыми разумными тварями, дышавшими в лад биению его сердца.

"Мертвый... да... я люблю... мертвых..." - проскрипел наверху Карлофф.

В памяти Цинка возникла эта квадратная голова - мертвенно-белая кожа, тяжелые веки, шрамы, оспины, покатый лоб.

Галлюцинации. ЛСД. "Это все твое воображение, - подумал он. - А может быть, и фенциклидин в смеси с кокаином".

Жар, холод, оцепенение, вновь обжигающий жар. Внутри то искры, то ледяной озноб. Мозг превратился в гулкую камеру, многократно усиливающую звуки; они проникают в самые глубокие пласты подсознания и возвращаются раздробленным эхом.

"Я не владею собой, - подумал он. - Не могу прекратить галлюцинации".

- Вчера ночью ты умер.

"Я это слышал или мне примерещилось?"

- Абсолютная восприимчивость равняется полной паранойе. Я слушаю. Смотрю. Я везде.

"Нет".

- Я убиваю свободную волю во имя свободного сознания. Слушай меня... слушай, раб. Я твой господин и повелитель. Твой Хозяин.

Чандлер укусил себя за руку, сосредоточился на боли и, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в темноте, принялся нервно обшаривать глазами яму, вырытую глубоко под мавзолеем, тридцатью футами ниже комнаты для бальзамирования в первом этаже.

И вдруг увидел дверь в стене.

Наверху в динамиках вновь что-то зацарапалось и зашуршало.

Не в силах подняться, Цинк пополз к двери.

- Внутреннее святилище, - прошептал голос, давным-давно записанный на фонограф и перенесенный затем на магнитофонную пленку. Неторопливый, сардонический голос. - Добро пожаловать в чулан вашего воображения.

Рука - его рука - потянулась к двери.

Пленка пронзительно взвизгнула. В тот же миг массивная дверь со стоном приоткрылась на ржавых петлях.

Раздался смех, смех безумца. Цинк Чандлер на четвереньках выбрался из узкого просвета в стене, и тяжелая дверь захлопнулась за ним. Он успел услышать напутствие динамиков: "Спокойной ночи, приятных сновидений".

Чернота. Кромешный мрак. Где-то далеко отчаянно кричит Дебора...

И вдруг откуда-то снизу, заглушая ее плач, гремит гулкий рокочущий голос:

- КО-О-О-ОННЫЙ! Иди ко мне! Сыграем в Игру?