Геи на страже.

ГЕИ НА СТРАЖЕ
Лондонские гомосексуалисты организовывают патрули, чтобы защититься от Джека-Взрывника.
Из "Миррор":
ДУША В ПЯТКИ

Убийства происходят все чаще, но арестованных нет - и потому старший суперинтендент детектив Хилари Ренд, глава отдела расследования убийств, занимающегося делами Убийцы-Вампира, Убийцы из канализации и Джека-Взрывника, испытывает такое давление, какое едва ли доведется испытать кому-нибудь из ее коллег в других странах мира.

Всякий раз как несчастная мать жертвы рыдает над гробом, всякий раз как члены "комитета бдительности" вооружаются, всякий раз как палата общин призывает не терять веры в Ярд и объявляет, что Лондон "не сломлен", это давление возрастает. И никто не чувствует этого сильнее, чем спокойная, сдержанная женщина, возглавляющая расследование.

Такова работа Хилари Ренд, такова ее тяжкая ноша. Она руководит поиском. Она утверждает стратегию - верную или ошибочную, покажет время. И, наконец, вся ответственность лежит на ней и только на ней. Но достаточно ли того, что делается?

Надежный источник, близкий к следственным органам, сообщил нам, что вскоре следует ждать определенных изменений. Работу отдела расследования убийств возглавит особая бригада детективов. В нее войдут пять специалистов, которые...


Хилари отодвинула от себя газеты, закрыла глаза и увидела отца: он смотрел на нее сверху вниз, пуговицы на мундире сверкали. Отец снял шлем и надел на Хилари. Она услышала смех - счастливый смех маленькой девочки. "У тебя усталый вид, Хилари, - почудился ей голос отца, но, открыв глаза, она увидела на пороге Дерика Хона.

- День получился длинный, - сказала Ренд. - Я думала, ты уже ушел.

- Ухожу, - ответил Хон. - Я забежал вниз узнать, может, они выяснили, откуда прислали почку.

- Ну и?..

- Ничего, - ответил он. И, помолчав, добавил: - Я вижу, ты читала...

- Да.

Хон улыбнулся одними уголками губ:

- Держись!

- Стараюсь.

- Молодец... Спокойной ночи.

- Спокойной ночи, Дерик. До завтра.

На пороге Хон обернулся.

- Хилари, ты же знаешь, я все равно не сбегу с корабля.

- Спасибо, Дерик, - она попыталась улыбнуться. - Я знаю, что у меня в Ярде остался только один друг - ты. 

22:54

Вурдалак взялся рукой за край зеркальной двери, и та со скрипом отворилась, отразив картины на стенах: мистера Гристля из "Баек из клепа", представленного в виде куска гниющего мяса; репродукцию иллюстрации Осборна "Kid Kill" из "Леденящих убийств в картинках" - художник щедро расцветил черно-белое изображение красной тушью; печально известную фотографию из "Логова страха", конкретнее, из "Грязной игры" - команда хозяев поля разрезает Херби Саттена на куски, готовясь к бейсбольному матчу, где базой будет сердце Херби, битой - нога, дорожкой - внутренности, а мячом - изуродованная голова с одним глазом, болтающимся на ниточке.

Когда зеркало По вновь застыло, мутное стекло отразило беспорядок на гримерном столике, где стояло другое зеркало, окаймленное по краю лампочками. Пришпиленные к нему вырезки из журналов "Кинофантастика" и "Фангория" шаг за шагом раскрывали приемы создания специального грима лучшими визажистами Голливуда.

По гримерному столику были рассыпаны обломки человеческих костей.
 

10:55 пополудни

Детектив-инспектор Дерик Хон почистил на ночь зубы и потрогал редеющую шевелюру. Волос, несомненно, становилось все меньше, и выпадали они быстро. Хон где-то вычитал, будто облысение можно остановить приемом больших доз эстрогенов - женских половых гормонов, и теперь терзался мучительными сомнениями: попробовать или не стоит. Вдруг у него вырастет грудь или случится что-нибудь похуже?

Хон пошел в спальню, забрался под одеяло, взял пульт и включил телевизор. Би-Би-Си повторяло его вчерашнее интервью. Хон поморщился: яркий свет юпитеров делал лысину более заметной. Интервью сменили другие сюжеты, Хон переключил канал и попал на рок-обозрение. По экрану упыриной походочкой крался зомби во фраке и цилиндре. Появившийся следом ведущий просветил инспектора: "Итак, это был Элис Купер с клипом "Добро пожаловать в мой кошмар"". Хон покачал головой и нахмурился. Может быть, в этом смысл цилиндра и зеркала? Пожалуй, утром стоило бы поразмыслить над этим.

Зевая и потягиваясь, детектив-инспектор выключил телевизор и погасил свет.
 

Суббота, 25 января, 3:02


Хон проснулся внезапно, как от толчка: что-то впилось ему в руку. Он подумал, что из-за клипа, который он посмотрел перед сном, ему теперь привиделся кошмар, но в следующий миг от локтя инспектора во все стороны растеклась острая боль, а когда Хон попытался вылезти из кровати, тело отказалось повиноваться приказам мозга.

В спальне было темно, но перед глазами инспектора плавали цветные пятна. У него возникло странное ощущение удаленности, будто они плясали в рябящей толще текучей воды. Их движение вызывало тошноту, но инспектор никак не мог подняться и перепугался еще сильнее, когда его мышцы начали беспорядочно сокращаться.

Вдруг сквозь растущую тревогу, подобно черному трескучему языку пламени из геенны огненной, пробился голос. Он то медлительно растягивал слова, то тараторил, то невнятно бубнил, то взлетал до пронзительного визга. К горлу инспектора подступила бурлящая рвота, и он подумал, что сейчас захлебнется.

Голос зловеще объявил:

- Это сукцинилхолинхлорид. У тебя парализованы все мышцы, кроме мышц диафрагмы. Но это не психотропный препарат, он не снимает чувства страха. А тебе сейчас наверняка страшно... впрочем, на то есть причины.

Хон не мог ни повернуть голову, ни повести глазами. Каждое мышечное волокно в его теле вдруг зажило собственной отдельной жизнью, судорожно сокращаясь и подергиваясь. Инспектор лежал на спине, обливаясь потом, упираясь неподвижным взглядом в потолок, и по его щекам текли слезы.

Внезапно вспыхнула спичка, свет больно обжег глаза; потом он потускнел и превратился в окруженный леденящей аурой сгусток. Краем глаза Хон видел: по комнате движется какая-то фигура, демон с островерхой головой; тени послушно следовали за ним. В одной руке демон держал тонкую восковую свечу, увенчанную трепетным огоньком, в другой - что-то блестящее и очень острое. Хон намочил постель.

- Мне не понравилось твое интервью, - глухим замогильным голосом проговорила фигура. - Не я осрамился в "Туннеле любви". Не я! А твой длинный язык ославил меня на весь Лондон! Из-за тебя это ничтожество Джек сделал из меня посмешище. Ты мне за это заплатишь.

Истерзанный дух Хона испуганно съежился: фигура в серой монашеской рясе с островерхим клобуком склонилась над инспектором. Хону казалось, его душа в клочья располосована зазубренным стеклом и неудержимо кровоточит. Горела свеча, блики пробегали по скрытому в глубинах капюшона... лицу? Маске? Или это было нечто иное? Ибо там белела мозаика из приклеенных к коже осколков человеческого черепа, приходившая в движение всякий раз, как демон усмехался. Огонек свечи приблизился к изголовью кровати, и Хон разглядел зажатую в руке чудовища косу.

Ресницы детектив-инспектора затрепетали.

Негромко напевая гримриперовскую "Автостраду в Ад", фигура капнула воском на ночной столик и поставила свечу в быстро затвердевающую сальную лужицу. И исчезла из поля зрения инспектора.

На ее место прокрались отвратительные видения, рожденные воображением Хона. Призрачные вурдалаки тыкали в него пальцами, словно бы требуя себе тот или иной кусок. По двинувшимся на инспектора стенам медленно стекала черная смола, а в ушах гремел злобный хор жутких голосов, хохочущих над его плачевным положением.

Над ним вдруг вновь нависла костяная маска, и Хон услышал, как трутся друг о друга осколки кости, вторя словам, слетающим с упрятанных за ними губ.

- Ты полностью утратил способность к произвольному движению, - уведомил инспектора Косарь. - Однако на дыхание и иные автономные функции препарат не влияет. Мне просто хотелось, чтоб ты полежал тихонько-спокойненько, пока я приспособлю эту штуковину. Она, детектив-инспектор, безразмерная - можно отрегулировать на любую голову.

Хон с ужасом смотрел, как Череполицый приспосабливает к его шее самодельную гильотину. Под голову ему подложили брусок, вставленный в пазы двух направляющих, по которым двигался нож, - они поднялись у щек инспектора, точно столбики ограды. По тому, с каким трудом фигура оттянула вверх бритвенно-острое лезвие, чтобы установить его в пяти футах от глаз Хона, детектив понял - резак тяжелый. Сверху Череполицый прикрепил планку, замкнувшую прямоугольник плоскости движения ножа, пропустил через свисавший с планки шкив прикрепленную к лезвию веревку и до поры привязал ее к ножке кровати. В свете свечи заблестела острая режущая кромка.

- Почти готово. - Косарь разорвал на полицейском пижаму.

К груди Хона скотчем приклеили холодный предмет, но какой, инспектор не видел. После этого фигура прикрепила к внешним, обращенным к изножью кровати, граням направляющих горизонтальный прут, соединивший их над самыми ключицами Хона. Гильотина покачнулась: Косарь отвязал веревку от ножки кровати и, туго натягивая, пропустил ее сперва под прутом поверх загадочного предмета, приклеенного к груди инспектора, потом у Хона между ног, между ягодиц, под спиной и наконец привязал ее к спинке кровати.

Усевшись в изголовье у Хона, чье лицо спазматически подергивалось, Косарь заговорил, поскрипывая костяными бляшками:

- Ты сказал лондонским газетчикам: дайте только время, а уж мы его поймаем. Хотел успокоить сограждан, а, инспектор? Как по-твоему, зачем я оставлял вам всякие загадочные улики? А вот зачем: мне позарез надо было узнать, какое обличье принял инспектор Леграсс. Нельзя, чтобы Луизиана повторилась. Великие Древние должны прорваться. Загадочные следы, которые я оставлял, взбудоражили газетчиков, и Леграссу пришлось объявиться - в обличье женщины. Болваны-англичашки! Вы плясали под мою дудку! Не только тебе - Хилари Ренд тоже не дожить до благоприятного расположения звезд.

Кости вдруг зазвенели и забренчали: рот Косаря искривила ужасная гримаса, ноздрей Хона коснулся кислый запах пота. Монстр схватил инспектора за голову.

Но в следующий миг Косарь вновь заулыбался, хитро и недобро.

- Ерунда, черви, - обронил он, словно это все объясняло. - Я думаю, будет справедливо, если ты умрешь. Тогда все поймут, я слишком умен для провала в "Туннеле любви", и мы с тобой будем квиты. Но хватит отвлекаться. Хватит портить веселье. Я приклеил к твоей груди острый-преострый скальпель. Веревка, что удерживает нож гильотины, проходит прямо над ним. При каждом вдохе твоя грудь будет подниматься, а скальпель - перерезать одно тонюсенькое пеньковое волокно. В конце концов веревка лопнет, и гильотина отрубит тебе голову.

Посмотрим, сколько у вас самообладания, детектив-инспектор.

Интересно, долго ты можешь не дышать?

Ну, смотри на гильотину, а я буду смотреть на тебя.

Что, мой британский друг? Сыграем в Игру?