тринадцатая глава

Оборотень вздрогнул и вновь обречённо закрыл глаза: 

- Тьма тебя побери! Попробую принять как данность, что мне предстоят очень неприятные три часа. 

Сергей вздохнул: 

- Орхэ, пожалуйста, посмотри на меня. 

Тёмные густые ресницы вздрогнули и поползли вверх, открывая почти чёрные глаза. Сергей осторожно взял Оборотня за подбородок и мягко прикоснулся губами к губам сетха в нежном, невесомом поцелуе. Отстранился, вновь заглянул в глаза. 

- Если я стану называть тебя Марс, будет легче? 

Оборотень с трудом выговорил, судорожно дёрнувшись: 

- Называй, как хочешь. Сейчас хозяин положения ты. 

Вполне доходчиво. Когда это положение изменится, Орхэ припомнит ему всё. Сергей вздохнул и склонился над ним, покрывая лицо, шею и грудь Оборотня лёгкими, быстрыми поцелуями и шепча в промежутках самые нежные эпитеты и ласковые словечки, какие только мог придумать. Сетх задёргался, кусая губы, изо всех сил стараясь не издать ни звука. Сергей спустился ниже. Оборотень выгнулся дугой и яростно зашипел сквозь зубы отборные ругательства и проклятия сразу на нескольких языках. Через минуту шипение сменилось угрозами, слыша которые Сергей невольно вздрагивал. 

Продержался сетх недолго. Уже через четверть часа ругань и угрозы сошли на нет. Оборотень беспомощно застонал, сначала тихо, чуть слышно, потом громче, потом сдавленно всхлипнул. И, когда Сергей, продолжая ласкать его одной рукой, вновь нежно коснулся губами губ Оборотня, из глаз сетха потоком хлынули слёзы. 

Сергей немедленно отстранился, слегка испуганный столь нетипичной и бурной реакцией сетха, но слёзы не прекратились. Наоборот, Оборотень зарыдал ещё сильнее. Сергей содрогнулся и мягко поцеловал сетха в висок, шепча что-то утешающее. Так, поглаживая его лицо и осыпая Оборотня нежными словечками вперемешку с лёгкими поцелуями, Сергей прождал очень долго. Наконец поток слёз иссяк. 

Оборотень прерывисто вздохнул и поднял голову: 

- Почему ты остановился? 

Сергей покачал головой: 

- Уж не думаешь ли ты, что я стану насиловать тебя, когда ты в таком состоянии? Ты ведь уже почти час рыдаешь. 

- Лучше бы насиловал. То, что ты делаешь, намного хуже. 

- Чем же, Марс? 

- Ты выворачиваешь меня наизнанку. Сдираешь с меня ту самую броню, о которой упоминал недавно. Вместе с мясом сдираешь. Ты хоть подумал о том, что сейчас удовлетворишь своё праздное любопытство, а мне потом со всем этим жить придётся? Покончить с собой я не смогу. 

- С ума сошёл?! Не надо тебе с собой кончать, Марс. И вовсе оно не праздное, моё любопытство. Это и любопытством-то назвать можно только с большой натяжкой. Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня... 

- Замолчи! 

- И я хочу, чтобы ты отвечал мне взаимностью, а не отталкивал всякий раз... 

- Заткнись! Сейчас же!! 

- Да что я такого сказал? Орхэ, радость моя, я люблю тебя. И ты этого не изменишь, даже если убьёшь меня. Ты можешь, конечно, постараться превратить любовь в ненависть, только стоит ли, ангел мой? Не лучше ли получать взаимное удовольствие от нашей любви? 

Слёзы хлынули вновь. Оборотень сдавленно пробормотал проклятие и потянулся к губам Сергея, явно стремясь заставить его замолчать. Но землянин проворно увернулся и вновь принялся ласкать изнемогающего сетха. 

В конце концов, измученный до предела Орхэ перестал вздрагивать от его ласк, безучастно снося любые прикосновения. Даже слёзы иссякли. Вот и хорошо! Теперь бы убедить его, что удовольствие можно доставлять и без боли... Сергей, продолжая нежно шептать все глупости, что приходили в голову, принялся изучать обмякшее, расслабленное тело Оборотня в поисках чувствительных местечек. И, когда Орхэ широко распахнул глаза, выгибаясь уже не от боли - от наслаждения, довольно усмехнулся. 

Ещё через некоторое время вконец ошалевший от непривычных ощущений Оборотень начал с готовностью отзываться на ласки человека, сам подставляясь под руки и губы, исследующие его тело. Сергей отстранился и нашарил в кармане сброшенной куртки маленький флакон. Этот флакон ему сегодня всучил Лис, настойчиво посоветовавший подготовиться хотя бы таким образом. Сергей последовал совету юноши, машинально сунув флакон в карман после использования. Смазка оказалась очень приятна и удобна: долго не высыхала, не текла и не пачкала одежду. 

Когда Оборотень увидел флакон, его глаза расширились, в них мелькнуло осмысленное выражение, а по губам вдруг скользнула слабая улыбка. 

- Ты со мной словно с женщиной обращаешься, сладкий. 

Сергей хмыкнул и покачал головой: 

- Я обращаюсь с тобой как с человеком, которого люблю. По большому счету, разницы нет. Ласка и нежность нравятся и женщинам, и мужчинам. 

Взгляд Оборотня затуманился: 

- Я запомню это, Сергей. 

Землянин помолчал немного и спросил: 

- Скажи, Марс, он издевался над тобой так же, как ты надо мной тогда? 

Глаза Оборотня расширились: 

- Кто? 

- Твой Наставник-Оборотень. 

И тут Сергей впервые с изумлением и страхом увидел, как побелевшего Оборотня заколотило в жестоком ознобе. Сетх с трудом выдавил: 

- Откуда... 

Сергей быстро проговорил: 

- Мне Ри рассказала. 

Оборотень закрыл глаза и беспомощно прошептал: 

- Убить бы тебя за такое. 

Сергей моргнул: 

- За что, Марс? 

Оборотень всхлипнул, не открывая глаз: 

- Мразь. Взломал мою защиту, поднял чувствительность до предела, довёл до полной покорности, и всё это для того, чтобы швырнуть в прошлое? Значит, всё же отомстить решил... Вот теперь лучше убей, пока я беспомощен, если здравым рассудком дорожишь. Такое я тебе никогда не прощу. 

Сергей потрясённо слушал прерывистый шёпот Оборотня. Когда тот замолчал, по-прежнему вздрагивая, Сергей наклонился над ним: 

- Орхэ, ангел мой, прости. Мне так жаль. Прости. 

Оборотень открыл абсолютно чёрные глаза, полные ненависти, и засмеялся низким нездешним смехом, от которого у Сергея спину продрал мороз. С трудом выговорил, стуча зубами: 

- Не стоит, сладкий, не извиняйся. Лучше действуй. Что ты там дальше для меня запланировал? 

Сергей прижался к дрожащему, словно в лихорадке, сетху, гладя везде, куда только мог дотянуться. Глаза Оборотня, вновь ставшие синими, опять наполнились слезами. Сетх зарыдал так отчаянно, что сердце Сергея сдавила острая боль. Человек забормотал лихорадочно: 

- Любимый, не надо, не плачь, прости меня, сердце моё, ну, хочешь, я сниму с тебя наручники, и ты сделаешь со мной всё, что захочешь, только не мучайся так, Орхэ! 

Оборотень подавился всхлипом: 

- Совсем спятил?! Я же предупредил тебя: не смей их расстёгивать! Даже если я начну умолять тебя сделать это. Я ведь и в самом деле могу тебя сейчас убить. Или чувство самосохранения у тебя отсутствует совершенно? 

Сергей с облегчением заметил, что сетх почти пришёл в себя. Слёзы всё ещё текли, но этих разрывающих сердце рыданий больше не было слышно. Землянин нежно коснулся губами покрасневших и опухших от слёз век Оборотня. И отстранился почти испуганно, когда сетх зарыдал вновь. Вот чёрт, похоже, любая нежность теперь вызывает у Орхэ такую реакцию! И что же теперь делать?!