десятая глава

Сергей похолодел: 

- Плохо? 

На лице эльфийки отразилась боль. Ри сжала кулаки и тихо, размеренно заговорила: 

- Знаешь, как его вчера трясло? Он ко мне ночевать пришёл. Он вообще считанные разы спал со мной в одной постели до утра, только когда совсем уж невмоготу было. А сегодня спал едва не до полудня. А как проснулся... Ладно, неважно. Ему плохо, Серш, очень плохо. А это означает, что плохо будет и нам всем. Свою боль и злость он будет срывать на нас. И одёрнуть его я не рискну, Серш. Потому что для него это действительно единственный способ выплеснуть эмоции. Серш, знаешь, он ведь не может расслабиться, не может довериться кому-либо настолько, чтобы раскрыть перед ним свою душу. Там такая броня стоит - ядерный реактор огораживать можно. Понимаешь, Серш? Ни туда, ни оттуда. Блоки, сплошные блоки, где не прикоснись. Он ведь даже плакать не может, Серш. 

Сергей мрачно буркнул: 

- Настоящие мужчины не плачут. - И вздохнул. - Из чего следует, что я - ненастоящий. 

Ри горько хмыкнула: 

- Вздор всё это. Все плачут, когда невмоготу. А он не может. Я уж не знаю, как Тайфун этого добился, и знать не желаю, честно говоря, но... Серш, Марс не может плакать. Какая бы боль в душе не была, как бы не страдало его тело. Нету слёз, и всё тут! 

Сергей молча смотрел на эльфийку. Девушка вздохнула. 

- Пойдём, я покормлю тебя. Потом такой возможности может не представиться. 

В комнате Оборотня Лис, всхлипывая от боли, бился в наручниках, выложенных изнутри мягким мехом. Оборотень, внимательно разглядывая заострившееся лицо, бескровные, жестоко закушенные губы и почерневшие от дико расширившихся зрачков глаза юноши, быстро и резко толкал в его тело толстую, гладко отшлифованную дубинку. Когда счёл, что достаточно, бесцеремонно выдернул из тут же сжавшегося ануса орудие наказания и заменил собственным членом. Лис захлебнулся воплем, выгибаясь с риском сломать позвоночник. Оборотень дождался, пока тело юноши обмякнет, и начал двигаться. Сетх так жёстко и безжалостно вламывался в него, что очень скоро Лис начал заходиться криком, беспорядочно дёргаясь при каждом движении. Почерневшие глаза Оборотня внимательно изучали выражение ужаса и боли на залитом слезами лице юноши. Наконец сетх удовлетворённо сощурился и отстранился. Лис всхлипнул и неверяще приподнял голову. Оборотень сухо сказал: 

- На четвереньки, Лис. Живее. 

Юноша задрожал и неуклюже попытался перевернуться на бок, тут же вскрикнув и скрючившись от боли. Оборотень зло произнёс: 

- Я сказал, живее, Лис. Ты заставляешь меня повторять. 

От страха, сжавшего сердце, Лис каким-то образом сумел перевернуться на живот и поджать под себя ноги: 

- Марс, не надо, пожалуйста, не мучай меня больше! 

Бешенство, прорезавшееся вдруг в голосе Оборотня, испугало юношу почти до потери сознания: 

- Тебе же нравилось, мальчик мой, не так ли?! Ты решил, что, если Оборотень трахает тебя бережно, то так будет всегда?! Даже когда ты откровенно нарушаешь поставленные тебе условия?! Ты ошибся, Лис! 

И сетх схватил его за бёдра, насаживая на свой член и одновременно с силой подаваясь вперёд. Лис почувствовал, как рвётся что-то внутри, и истошно закричал от совершенно невыносимой вспышки боли. Мир закружился вокруг него и рухнул в чёрную бездну. 

Оборотень ощутил, как обмякло тело под ним, и отстранился, переворачивая юношу на спину. Бледное до синевы лицо, едва заметное дыхание, закатившиеся глаза. Оборотень долго смотрел на потерявшего сознание Лиса, потом наклонился над ним, расстёгивая наручники. Встал, подхватил на руки безвольное тело и понёс в ванную. Вымыл, обработал кровавую рану на месте ануса целебным бальзамом, завернул в полотенце и, не утруждая себя хождением по коридорам, сотворил портал в комнату Лиса прямо из ванной. Положил бесчувственного юношу на постель, укрыл одеялом. И тихо вышел за дверь. 

Рианэль задрожала, увидев входящего в гостиную Оборотня. Брат весь облеплен тонкими нитями чужой боли и страха. Пресветлая Ину, что он сотворил с несчастным мальчишкой?! 

Оборотень увидел её взгляд и, горько усмехнувшись, поманил к себе. Ри послушно поднялась из кресла. 

- Марс... 

Оборотень покачал головой: 

- Не надо ничего говорить, Ри. Я и сам всё знаю. Пожалуйста, помоги Лису. Я... погорячился немного. 

От всепоглощающего ужаса, захлестнувшего её с головой, эльфийка едва не перестала дышать. 

- Где он?!!! 

- В своей комнате. 

Ри метнулась мимо брата к гостевым комнатам. Оборотень проводил её взглядом и обессилено сполз по стене на пол, пряча лицо в колени. 

Закончив исцеление, эльфийка ощутила, как юноша приходит в себя. Ну что ж, физические травмы исцелены успешно, словно и не было повреждений, а вот душевные... Но тут она ни чем помочь не сможет, эти раны сможет исцелить только сам Оборотень, если захочет, конечно. 

Лис очнулся и застонал. В его кошмаре ему всё ещё больно, тело ещё не успело послать сознанию отзыв о том, что повреждений больше нет. Серые глаза юноши широко распахнулись. Он вскрикнул и вцепился в руку эльфийки: 

- Ри, пожалуйста, не позволяй ему больше... 

Девушка зажала ему рот ладонью: 

- Тссс, тише, Лис! Больше он такого не сделает. 

Тихий голос из-за спины заставил её вздрогнуть: 

- Не сделаю, Лис. Ри, оставь нас вдвоём. 

Лис вытаращил глаза и застыл, часто дыша. Эльфийка обернулась. 

- Марс, не надо. 

Оборотень мягко перебил её: 

- Надо, Ри. Такие раны надо лечить сразу, ты ведь знаешь. 

Эльфийка вздохнула и посмотрела на Лиса. 

- Терпи, Лисёнок. Он не причинит тебе вреда. 

Лис забился в угол кровати: 

- Не надо, нет, пожалуйста, не надо! 

Эльфийка мягким жестом обездвижила юношу. Лис тонко заскулил, и из широко распахнутых, потемневших глаз потекли крупные слёзы. Оборотень сгрёб Лиса в объятия и снова сказал: 

- Оставь нас, Ри. 

- Помягче с ним, Марс, пожалуйста. 

- Хорошо, Ри. Иди. 

Девушка вздохнула и вышла за дверь. 

Оборотень принялся поглаживать дрожащее тело Лиса. Провёл губами по тонкой косточке ключицы, лизнул языком припухший багровый шрам, появившийся во время предпоследнего их соития. Спустился губами к маленьким розовым соскам. Втянул в рот, покатал языком напрягшуюся бусинку. Лис замер в полной неподвижности, сам не понимая, испуган ли он близостью того, кто только что жестоко надругался над ним, или изумлён тем, что недавний насильник теперь ласкает его. Ласкает, повторяя действия Серша, нежнейшего из всех любовников, что когда-либо были у Лиса. Оборотень спустился ниже, лаская языком кожу живота, то и дело возвращаясь к дырочке пупка. Руки Оборотня сжали запястья Лиса, не давая возможности двигаться. Юноша тяжело дышал, но уже не от страха - от возбуждения. Его член стоял колом, внутренности будто плавились от нестерпимого желания. Оборотень поднял голову, заглядывая в глаза Лиса: 

- Полегчало, Лисёнок? 

От ласкового тона Оборотня слёзы вновь подступили к глазам. Лис бурно задышал и задёргался, вдруг осознав, что нежными ласками дело не ограничится. Оборотень вздохнул и опустил голову. Лис едва не заорал, когда губы Оборотня сомкнулись на его члене. И вновь неясно, от изумления или от возбуждения. Марс никогда не брал его член в рот, как никогда и не целовал в губы. Лис всегда думал, что причиной тому элементарная брезгливость. Выходит, нет? И Сергей прав в своих предположениях? Лис всхлипнул. 

- Марс. 

- Что, Лисёнок? 

- Поцелуй меня. Пожалуйста.