глава 5

Оборотень проснулся незадолго до окончания поездки. Зобарин неожиданно ощутил, как напряглось почти лежащее на нём тёплое тело. Градов тоже почувствовал движение и посмотрел на Оборотня. Тырин в это время бросил очередной взгляд в зеркало и застыл. Оборотень неподвижно замер, всё ещё лёжа на плече Зобарина и глядя в пространство широко открытыми глазами. Застывший взгляд не выражал абсолютно ничего, но Тырин был уверен, что сердце Оборотня сейчас колотится с бешеной скоростью. Некоторое время никто не шевелился. Потом Оборотень медленно и осторожно выпрямился и сел ровно. Умница Зобарин, словно так и надо, чуть отодвинулся, тоже выпрямляясь. А Градов шумно выдохнул и снова уставился в окно. 

Когда машина остановилась, Тырин облегчённо вздохнул. У него в жизни не было задания, настолько тяжёлого психологически. Зобарин открыл дверь и выбрался из машины. Поманил за собой Оборотня. Тот послушно двинулся к двери, и тут Тырин услышал рваный выдох Градова: 

- Бляяя... 

Резко обернулся и увидел на светлом чехле отчётливо выделяющееся кровавое пятно. Оборотень равнодушно взглянул сперва на Градова, потом на сидение и продолжил выбираться наружу. Шахов выскочил из машины, хлопнув дверью. Тырин вытащил коммуникатор: 

- Код семнадцать ноль три. К резервному выходу носилки, срочно. Ксенобиолога в бригаду обеспечьте. 

И, посмотрев на ошеломлённого Градова, тоже выбрался из машины. 

Шахов уже заглядывал Оборотню в лицо: 

- Парень, ты как?! 

Оборотень отстранённо взглянул на него и ответил хриплым полушёпотом: 

- Испортил вам сиденье. Прошу прощения. 

Тырин вдруг подумал, что голос Оборотень себе, похоже, сорвал прошлой ночью. И накатило необъяснимое желание услышать, как на самом деле звучит голос этого существа. 

Шахов отмахнулся: 

- Да хрен с ним, с сиденьем! Ты как себя чувствуешь?! 

- Это не имеет значения. 

Шахов взорвался: 

- Ещё как имеет! Тебя надо было на "Скорой" везти! Чего ты молчал, а? 

Оборотень безучастно уставился в пространство. Тырин тихо проговорил: 

- Шахов, не ори на него, бесполезно. Вот сейчас генерал подъедет, тогда и отведёшь душу. 

Шахов смущённо потупился: 

- Ты, это, парень... извини, что не сдержался. Не надо мне было кричать, это точно. Просто... А, ладно! 

И, махнув рукой, двинулся было прочь, но замер. Никто не успел заметить, как Оборотень ухватил его за рукав. Впрочем, тут же выпустил, словно обжёгшись. Тихо проговорил: 

- Спасибо, - и отвернулся. 

Тырин нервно выдохнул и отвернулся. Где же вызванная бригада с носилками? Оборотень едва держится на ногах, хоть и скрывает это всеми оставшимися силами. А дотрагиваться до него сейчас никак нельзя, даже с целью помочь. Летов прав, любое прикосновение будет воспринято Оборотнем, как сигнал о продолжении издевательств над ним. Как ещё он вынес поездку в тесном салоне машины между двумя мужчинами? Хоть он и умудрился каким-то образом заснуть при этом, но реакция Оборотня при пробуждении явно свидетельствовала о том, что в безопасности он себя нисколько не чувствовал. Впрочем, если рассказанное Летовым - правда, то истерику Оборотень не закатил бы в любом случае. Раз уж молчал и терпел издевательства над собой, вместо того чтобы... Тырина вдруг обдало холодом. Да ведь Оборотень считает, что всё проделанное с ним - в порядке вещей! Потому и молчал, не жалуясь. 

Послышался шум второй машины, подъезжающей к ним. Тырин услышал сдавленный возглас Зобарина и, резко обернувшись, успел увидеть, как побледневший Оборотень мягко оседает на землю. 

Хлопнула дверь второй машины. Растерявшийся Тырин взглянул в том направлении. Летов с белым как мел лицом бежал к ним. Рухнул на колени рядом с потерявшим сознание Оборотнем и резко рванул ворот одежды. Посыпались пуговицы, звонко цокая по покрытию дороги. А потом Тырин чуть сам в обморок не свалился от изумления. Летов выхватил откуда-то нож и полоснул себя чуть ниже ключицы. Выронил лезвие, подхватил на руки безвольное тело Оборотня и притиснул к себе, ткнув его лицо прямо в свою рану. 

Подошедший Берестов тихо спросил: 

- Что с ним? 

Тырин вспыхнул: 

- Его надо было на "Скорой" везти, Шахов прав! Вы хоть представляете, сколько он крови потерял за эту поездку? Чёрт! 

Генерал мрачно взглянул на него: 

- Соблюдайте субординацию, офицер. 

Тырин сжал зубы. 

- Виноват, господин генерал! 

Летов поднял голову, продолжая прижимать к себе Оборотня: 

- Ему нужно ввести мою кровь, хотя бы немного, потом можно любую другую, но сначала мою! 

Дикий, невидящий взгляд лейтенанта почти примирил Тырина с ним. Да, Летову совсем не безразлична судьба Оборотня, тут можно не беспокоиться. Градов вдруг изумлённо проговорил: 

- Вот ведь! Зачаровал он нас, что ли? Впервые так хочется позаботиться о ком-то! 

Летов бледно усмехнулся: 

- Сильная штука - инстинкт самосохранения Оборотней. - И опустил голову, зарываясь носом в густые тёмные пряди. 

Открылись двери, выпуская двух врачей с гравиносилками. Летов перехватил Оборотня поудобнее и поднялся на ноги. Бережно уложил на носилки. Тырин с изумлением увидел, что кровавые разводы с лица Оборотня быстро исчезают, не то испаряясь, не то впитываясь в кожу. Летов шагнул было за носилками, но один из врачей остановил его. 

- У вас кровотечение. Подождите. 

Летов дёрнулся. 

- Некогда! Ему срочно нужна моя кровь! 

- Так вам скоро нечего будет ему отдавать! Стойте спокойно! 

Летов послушно замер, провожая взглядом носилки, пока врач обрабатывал его рану. Потом настойчиво потянул того за собой. 

- Я серьёзно! Идёмте, надо обеспечить ему вливание моей крови. 

Врач бросил взгляд на Берестова. Генерал тихо сказал: 

- Вам лучше прислушаться к его словам, Терье. Он знает, что говорит. 

Невыносимое ощущение ловушки, беспомощности и боли. От этого ощущения он успел отвыкнуть за прошедшие годы. То, что сделал Сергей, теперь представлялось цветочками. Его любимец просто разбудил воспоминания. Эти - воплотили их в реальность. Сейчас не осталось даже ненависти. Все силы уходят на то, чтобы просто дышать. Тело упрямо сопротивляется неизбежной гибели. Будь проклят тысячу раз этот безумный ублюдок, поставивший столь чудовищный блок! Жить, даже если жизнь невыносима, и нуждаться в любом, пусть даже самом болезненном контакте с существом, которого ненавидишь до красной пелены перед глазами... Всё ещё нуждаться, несмотря на то, что и кости его давно обратились в пепел... Великолепное заклятие, Наставник. Оно не рассеялось даже после твоей смерти... Серш, нежный мой, ты не знаешь, что значит ТАК ненавидеть. Твоё счастье. Ты почему-то вместо этого... любишь меня? Да, похоже, всё-таки любишь. Смешной, глупый человечек... Из меня бы вышел плохой Наставник, да, Серш? Мне никогда не хватало сил довести тебя до предела. Всё время казалось, что, сломав тебя, уничтожив твою личность, сломаюсь сам, на этот раз уже окончательно. И мне страшно потерять тебя, Серш. Словно в тебе есть та недостающая часть меня, которой я давным-давно лишился в объятиях своего Наставника...