глава 36

Артенианин передёрнул плечами и угрюмо уставился в пол. Сетх вдруг насмешливо фыркнул. Джейлзе поднял взгляд. Оборотень, улыбаясь, пояснил: 

- То, чего ты так боишься, позволило бы обучить тебя успешнее, но мне не хочется ненароком сломать тебя, братец. А вообще, это очень хорошее средство. От гордыни. Ставит тебя на то место, которого ты заслуживаешь. Ни больше, ни меньше. 

Джейлзе раздражённо поинтересовался: 

- Значит, ты считаешь, что моё место - это место твоей подстилки?! 

Сетх вздохнул: 

- Вот, Джейлзе. Это то место, которое ты отвёл себе сам. Ты почему-то считаешь, что это унизит тебя. И я не стану разубеждать тебя в этом. Скажу только, что, по большому счёту, унизить тебя может только одно существо - ты сам. Унизить или возвысить, по твоему выбору. Ты - жертва, Джейлзе. И ты тоже, нежный мой, прости за правду. 

Сергей опустил глаза в пол. Да, это так - с правдой бессмысленно спорить. Но у Джейлзе явно было иное мнение по этому вопросу. Артенианин агрессивно поинтересовался: 

- А ты, значит, нет?! 

Сетх опустил взгляд и криво усмехнулся: 

- Нет, Джей. Я охотник, а не жертва. Выживают и пробиваются наверх только Оборотни с охотничьим складом характера. Это и есть Великие Лорды, в перспективе. Прочие - расходный материал. 

Джейлзе язвительно бросил, уже почти не отдавая себе отчёта в том, что говорит: 

- Значит, когда стонал под Тайфуном, тоже охотником был? 

Оборотень вскинул голову и молча уставился на Джейлзе. Сергей охнул почти беззвучно, и перевёл взгляд на замершего генерала. Вот у кого сейчас вид охотника! Нет, не охотника - охотничьей собаки. Подался вперёд и напряжённо впитывает информацию - будто дичь вынюхивает. 

Оборотень хмыкнул. Сергей быстро взглянул на него. Орхэ спокоен, слава всем богам Вселенной! Если и задет словами артенианина, то никак не проявляет этого. Марс насмешливо проговорил: 

- Джей, где сейчас он - и где я? 

Артенианин, слегка побледневший и, похоже, пришедший в себя после взгляда Оборотня, стыдливо опустил взгляд: 

- Извини. Что-то у меня совсем крышу сорвало. Я никогда раньше так себя не вёл. Прости, я постараюсь, чтобы это не повторилось. 

Марс отмахнулся: 

- Я всё понимаю, Джей. Ты сопротивляешься, и это естественно. Ты и должен сопротивляться. Только знай всё же меру. За следующее подобное высказывание - получишь наказание. 

Артенианин вздрогнул и опустил голову ещё ниже. Марс вдруг дёрнул его на себя, прошипев сквозь зубы: 

- Только дёрнись, Джей, и мало тебе не покажется. 

И спрятал лицо в шоколадных волосах, крепко прижимая к себе артенианина. 

Предупреждение поступило как нельзя более вовремя. Артенианин замер, старательно давя в себе порыв вырваться из сильных объятий, так непохожих на женские. Из глубины души поднялся тёмный ужас и плескался сейчас где-то у горла, грозя в любую минуту захлестнуть с головой. Волнами накатывала паника, разбиваясь о полную неподвижность Оборотня. Тот не делал ни единого движения, только мерно дышал у него над ухом. Спустя целую вечность Джейлзе, наконец, расслабился и сам задышал ровно. И понял, что чувствует Оборотня всем телом. Одежда не мешала, но добавляла уверенности, невзирая на ясное понимание того, что эта эфемерная преграда не остановит Оборотня в случае чего. Но это уже не имело значения. Джейлзе вдруг с изумлением осознал, что полностью, безоглядно доверяет Марсу. И готов стоять так хоть всю жизнь. Да и то, что так пугало раньше, вдруг перестало иметь значение. И в душе артенианина зародилось чувство такой безмерной нежности к недавно обретённому брату, какого он не испытывал, пожалуй, с тех пор, как умерла мать. Джейлзе вздохнул и поднял руки, обнимая Марса в ответ. Тот шевельнулся, перехватывая его поудобнее, и зашептал тихо-тихо, на пределе слышимости: 

- Умница, Джейлзе, вот теперь постарайся запомнить это чувство, и вспоминай его, когда станет совсем уж невмоготу, когда ненависть будет подступать к горлу и душить тебя. И помни: что бы я не сделал с тобой потом - сейчас я чувствую то же самое, любимый мой братик. И я сохраню это чувство на всё время твоего обучения. Во мне нет ненависти и презрения, клянусь. Помни об этом моменте, Джей. 

И разжал руки, отступая на шаг. Джейлзе ошалело моргнул и наткнулся на взгляд Сергея. Взгляд, полный боли. Человек отвернулся и почти бегом покинул комнату. Берестов растерянно крикнул ему вслед: 

- Летов, куда вы? 

Оборотень выдохнул: 

- Проклятие! - И метнулся вслед за человеком. 

Джейлзе беспомощно взглянул на Берестова и уселся на пол прямо там, где стоял. 

Сергей бежал, не отдавая себе отчёта ни в том, куда он бежит, ни в том, зачем он делает это. Голову разрывала тупая боль, сердце болезненно сжималось от одного лишь воспоминания, как потрясающе уместно смотрелись рядом два полукровки. И Сергей гнал от себя это воспоминание, продолжая бежать по пути, которым они все бежали в тот роковой вечер первой тренировки. Сильные руки вдруг обхватили его, прижали к горячему телу, нежно прошлись по позвоночнику снизу вверх. Желание бежать исчезло. Сергей обмяк, задыхаясь, и обессиленно ткнулся лицом в плечо Орхэ. Над ухом прозвучало: 

- И куда это ты собрался, нежный мой? Решил меня бросить, да? 

Сергей потрясённо вскинул голову: 

- Что? 

Оборотень прищурился, испытующе глядя на него: 

- Серш, я - твоя собственность. Или забыл уже? Короткая же у тебя память... 

Человек недоумённо нахмурился: 

- И что? 

Орхэ тихо сказал: 

- Если ты решил бросить меня, скажи об этом хотя бы Берестову. Чтобы он успел вывезти меня с Земли до того, как я сойду с ума. 

Сергей растерянно моргнул, вспоминая. Ну, да, Орхэ говорил тогда что-то в этом роде тогда, но... Неужели это правда? И тут его обдало холодом. Что?! Кто кого собирается бросить?! И тут выражение лица Оборотня смягчилось, став... виноватым? 

- Нежный мой, тебе плохо было, да? Ну, прости, ты же знаешь, что я не всегда могу чувствовать твои эмоции. Прости, так надо было. Не стоило только делать это у тебя на глазах, мой хороший. Прости меня. Простишь? 

Сергей слабо усмехнулся, чувствуя, как с души спадает нестерпимая тяжесть: 

- Ангел мой, как можно не простить тебя? Мне было больно, это верно. Но... Я тоже был неправ. Прости и ты меня, любимый. 

Оборотень вновь сжал его в объятиях, лихорадочно бормоча: 

- Серш, нежный мой, ласковый, сладкий, душа моя утраченная и вновь обретённая, скажи, что прощаешь! Я ведь прощу тебе всё, что бы ты ни сделал. Прощу даже, если оставишь меня.... Только всеми богами заклинаю, не делай этого... Ты меня простил, Серш? 

Человек, растерянно выслушавший эту тираду, сглотнул и прошептал: 

- Да, любимый мой... А ты? Ты меня простил? 

Марс успокоенно мурлыкнул: 

- Простил, мой нежный. 

Сергей вздохнул и отстранился, беря лицо Оборотня в ладони. Заглянул в глаза того самого нежно-фиалкового цвета, что так изумлял человека на Унише, и сказал не то, что собирался: 

- Марс, скажи, почему у тебя цвет глаз меняется всё время? 

Оборотень хмыкнул чуть нервно: 

- Так уж и всё время? Сейчас синие с фиолетовым оттенком, да? 

- Да. Это что-то значит? 

- Значит. Это значит, что я люблю тебя. 

- То есть этот цвет означает любовь? 

- Сильные эмоции положительного знака. Любовь, нежность, любопытство, интерес - многое. 

Сергей вздохнул и обнял Орхэ. Прижался так сильно, будто мог раствориться в любимом, слиться с ним. Оборотень порывисто ответил на объятия и тихо шепнул на ухо человеку: 

- Серш, я люблю тебя. Всегда. Помни об этом, прошу.

Тьма на Земле - часть 4

Орхэ тихо вздохнул и осторожно отстранился. Улыбнулся человеку чуть неуверенно и позвал: 

- Серш, пойдём обратно? 

Сергей усмехнулся: 

- Пойдём. Не знаю только, как я им в глаза смотреть буду. Веду себя как истеричная женщина - просто стыдно становится, когда в себя прихожу. 

Оборотень заулыбался как-то натянуто: 

- Это ничего, веди себя как хочешь. Пойдём? 

- Пойдём. 

Они вернулись обратно, и Сергей немедленно наткнулся на изучающий взгляд генерала. Джейлзе смущённо смотрел в сторону, избегая встречаться глазами с Сергеем. 

Оборотень вдруг решительно сказал: 

- Берестов, мне необходима ваша помощь. 

Генерал перевёл взгляд на Марса. 

- Какая именно? 

- Мне нужно, чтобы вы обеспечили изоляцию меня от Сергея в течение недели. А также обеспечили ему любую - медицинскую, психологическую, хоть психиатрическую - помощь, в то время, пока мы будем разлучены. 

Сергей неверяще уставился в лицо Орхэ, беззвучно прошептав: 

- Что?! 

Оборотень скривился: 

- Так надо, нежный мой. Ты не должен видеть меня, не должен слышать мой голос, не должен контактировать со мной никаким способом. 

Генерал перебил Оборотня: 

- Зачем? 

Сетх испытующе взглянул в глаза генералу: 

- Вы заметили, что он ведёт себя не совсем обычно? 

- Разумеется, заметил! Но я думал, что это нормально - для общения с вами, Марс. 

Оборотень раздражённо фыркнул: 

- Это ненормально в любом случае. Я сильно влияю на него. А с учётом того, что я пытался ломать его тогда... Похоже, частично я в этом преуспел, Берестов. И это надо исправить, если будет возможно. Поэтому я и прошу вас помочь мне. Я должен прекратить с ним абсолютно все контакты. На неделю. Это своего рода тест. Если он сумеет выдержать эту неделю без меня - сможет восстановить свою прежнюю личность. Если же нет - терять ему будет уже нечего, и я продолжу общение с ним.