глава 8

Оборотень с внешним именем Марс оказался прав. Герметичная, опечатанная ячейка холодильника-морга была пуста. Создавалось полное впечатление, что тело просто испарилось. Суматохи, поднявшейся после проверки ячейки, хранившей тело Оборотня, второй блок ещё не знал. Берестов просмотрел данные и вновь отправился в клинику Терье. 

Когда Берестов вошёл в палату Оборотня, тот слегка улыбнулся, смотря на человека чуть исподлобья, но не сказал ни слова. Берестов тихо проговорил: 

- Всё оказалось именно так, как вы говорили, Марс. Камера опустела. Её не распечатывали, это совершенно точно выяснено. Как он смог оттуда исчезнуть? 

Оборотень пожал плечами: 

- Магия. 

- Почему вы предупредили нас об этом? 

- Могу я испытывать банальную благодарность? 

- Вы её испытываете? 

- О, да! Это непередаваемо экстатическое чувство - когда боль прекращается. 

Берестов сощурился: 

- Марс, ваш магический резерв тоже исчерпан? 

- Он был исчерпан уже в тот момент, когда на меня надели этот ошейник. 

- Контроллер. 

Оборотень прикрыл глаза, показывая, что поправка принята к сведению. А Берестов продолжил: 

- Значит, если снять с вас сейчас контроллер, вы тоже броситесь убивать, пополняя резерв, и покинете Землю? 

Оборотень взглянул ему в глаза: 

- Нет. Мне незачем убивать и незачем покидать Землю, Берестов. Достаточно сбежать и дождаться погони. А потом оказать сопротивление при захвате. 

Берестов непонимающе нахмурился. 

- Что вы хотите этим сказать? 

- Берестов, если бы я мог - убил бы себя. Но это для меня невозможно. Подсознание отчаянно сопротивляется, а глупое тело будет съедать само себя, но стремиться к балансу. Сейчас же баланс достиг критической точки - системы восстановления спят. Следующей подобной ночи я бы уже не пережил. Любое повреждение для меня оказалось бы фатальным. Сергей умудрился немного поправить положение, дав мне глотнуть своей крови, но для полного восстановления этого недостаточно. 

- И что нужно, чтобы вы восстановились как можно быстрее? 

Оборотень хмыкнул: 

- Если очень быстро - жертву, если время терпит - несколько любовников поздоровее, чтобы сумели вынести то, что я буду с ними делать. Но в этом ведь нет необходимости, Берестов? Я ведь нужен вам ненадолго? А потом - усыпление и кремация. Предел мечтаний, Берестов. 

Генерал передёрнулся от совершенно искреннего тона Оборотня. 

- Марс, мне не хотелось бы вас разочаровывать, но и получить пожизненное заключение тоже не в моих интересах. 

- Что вы имеете в виду, Берестов? 

- Вы ведь полукровка, получеловек, правильно? За убийство человека у нас положено пожизненное заключение. 

Оборотень оцепенел. 

- Вам Сергей об этом сказал. 

- И он тоже. 

- Кто ещё? 

- Помните того седого шофёра, что вёз вас сюда? Во-первых, он. И, во-вторых - Терье. Он сделал вашу генограмму. 

Оборотень со стоном опустил голову. Берестов растерянно смотрел на поникшие плечи. Оборотень глухо проговорил: 

- Берестов, но ведь я не человек. Вам не следует об этом забывать. 

- Простите, Марс, но ваш юридический статус сейчас соответствует статусу ребёнка - вы имеете все права, которые имеет ребёнок, но недееспособны. А потому распоряжаться собственной жизнью права не имеете. 

Оборотень поднял изумлённый взгляд на Берестова и вдруг рассмеялся. 

- И что же вы собираетесь делать с таким "ребёнком"? 

- То, что он нам позволит. 

- Приятный сюрприз, Берестов. Меня уже стало немного напрягать положение вещи. 

- Марс, скажите, почему вы хотите умереть? 

Тишина в ответ. Потом тихое: 

- Я устал, Берестов. 

- От чего, Марс? 

- От себя. От жизни. От боли. 

- Марс, в молодости мы все проходим через подобное. Разве это повод...? 

Оборотень сухо рассмеялся: 

- Берестов, о какой молодости вы говорите? Мне уже за пятьдесят, и большую часть своей жизни я испытывал боль, страх и ненависть. Рано или поздно это выматывает. 

Берестов растерянно смотрел на него. Терье определил возраст Оборотня как соответствующий двадцати пяти-тридцати годам максимум. Тот же прожил почти вдвое дольше. 

Оборотень вдруг фыркнул насмешливо: 

- Берестов, уж не хотите ли вы меня усыновить? 

Генерал усмехнулся, чувствуя облегчение от смены темы: 

- Максимум, что тут можно сделать - это опека. Усыновление мне никто не разрешит. 

- Ну и чудесно. Меньше всего мне бы сейчас хотелось ложиться под кого-то ещё. 

Берестов оторопел. Изумлённо смотрел на Оборотня некоторое время, потом выдавил ошеломлённо: 

- Марс, что навело вас на мысль, будто усыновление предполагает подобное? 

- Зачем же ещё это делают, Берестов? 

- Боже мой, Марс, что вы несёте! Детей усыновляют, потому что нуждаются в заботе о них, а вовсе не в удовлетворении своих низменных инстинктов! 

Оборотень вновь уставился в пространство, уходя в себя. Берестов осторожно окликнул его: 

- Марс. 

Оборотень посмотрел на него. Берестов спросил, ощущая страшную неловкость: 

- Вы говорите, исходя из своего опыта? Вас усыновляли? 

Оборотень хмыкнул: 

- Можно и так сказать. Меня брали на воспитание, Берестов. Всех полукровок берут на воспитание. 

Пауза. 

- Берестов, если вы ждёте рассказа, то его не будет. Я не хочу переживать это ещё раз!