Гости академика.

На следующее утро на столе полковника Шарова лежал список всех гостей академика.

- А это что за гусь?

- Александр Александрович Садальский? - уточнил Корнеев. - У нас на него пока ничего нет, но есть основания предполагать, что Садальский входит в московскую группировку Исламбека. Это его лучший агент по добыче информации. Работает исключительно с женщинами. Причем с такими, что… - Капитан оттопырил большой палец и указал им на потолок.

- Почему до сих пор не работает на нас?

- Исламбек больше платит,- усмехнулся Корнеев и, спохватившись, добавил: - До сего времени Садальский был в тени.

- Тогда надо объяснить товарищу Садальскому его патриотический долг перед Родиной.

- Так точно, сделаем.

- Кстати, насчет Исламбека. Интерпол обломил его подельщика Мао Ли. А совсем недавно к Исламбеку приезжал один тип, может быть, связной. Взять его не удалось - хитер живчик оказался, но сам факт его контакта с Исламбеком, а затем появления в среде секретных ученых Садальского наводит на некоторые мысли. Интересно бы еще узнать, что связывает Шаха с Никифоровым. Профессор либо не так прост, либо вляпался в дерьмо по самые уши, а теперь не знает, как отмыться. Надо помочь товарищу, а?

- Организуем хорошую баньку, товарищ полковник. С веничком и всеми вытекающими…

- Теперь Бережная.

- Она чиста, как ангел. Родители умерли, из родственников осталась одна бабка в Вологде. Не замужем и никогда не была, хотя на последнем курсе института вроде бы собиралась выйти за однокашника, но в последний момент передумала.

- Почему?

Корнеев пожал плечами:

- Выясняем.

- Чем сейчас занимается однокашник?

- В Москве его нет. Кажется, работает в одном из закрытых институтов.

- Выяснить обязательно! Тут может оказаться интересная пересечка по профилю исследований и обмена секретной информацией. Что насчет «грибника»?

- Для нас - пустышка. Это дела МУРа. Сын уборщицы, студент, связался со стервой, залез в долги к бандитам, а те теперь требуют свое с процентами. Парень решил скрыться от греха подальше. Ну а те первым делом поехали искать беглеца у матери. Когда мать узнала, в чем суть дела, вымогателя выгнала, а у самой сердце слабое, и тут же с инфарктом свалилась.

- Ну что ж, тебе легче, одним направлением меньше стало. Но помни мой наказ…

«Правда». ТАСС.

Новое зверское преступление родезийского режима Яна Смита. Деревенская площадь усеяна трупами, дым,сожженные хижины - таков итог одной из расправ в Африке. Ее учинили родезийские войска во время карательной экспедиции в соседний Мозамбик, где они уничтожили население приграничной деревни.

Рафаэль Борисович Кенексберг был известным на всю Москву врачом-гинекологом. Зачастую пациентки приходили к нему с болячками не только тела, но и души. Обаятельный, внимательный и крайне заботливый Рафаэль Борисович давно уже стал психотерапевтом, сексопатологом и гинекологом в одном лице.

Кенексберг снял телефонную трубку и по памяти набрал номер. Ответили сразу:

- Корнеев, слушаю.

- Здравствуйте, Валентин Семенович. Рафаэль Борисович вас беспокоит.

- Рад вас слышать, Рафаэль Борисович. Что-то давно вас не было видно. Много проблем со здоровьем советских женщин?

- С женщинами всегда проблемы, и не только с советскими.

- Вы совершенно правы, - улыбнулся Корнеев и уже серьезно спросил: - Я могу вам чем-нибудь помочь?

Теперь улыбнулся Рафаэль Борисович. Капитан, исключительно по простоте душевной, довольно прямо напоминал Кенексбергу о его должке. Что ж, Рафаэль Борисович не обижался: такая у них служба - напоминать.

- Давно мы с вами не пили кофе за одним столом, - ответил врач. - Как насчет обеда со старым другом?

- С удовольствием. Давайте через час на нашем месте.

- Вот и отличненько. До встречи, Валентин Семенович.

- До встречи, Рафаэль Борисович.

Корнеев положил трубку. Он знал, что Кенексберг не станет беспокоить его по пустякам. Значит, у врача есть интересная информация.

Дружеские встречи с Рафаэлем Борисовичем, длившиеся вот уже почти два года, всегда были очень полезны для Корнеева, ибо на заре их отношений сам Корнеев был очень полезен врачу…

…Семь лет назад Москву наводнили листовки с антисоветской пропагандой. Причем, как утверждали специалисты, писать их могла девушка от четырнадцати до восемнадцати лет.

Около месяца почти ежедневно новые листовки появлялись на стенах домов, в метро, автобусах и трамваях. Комитетчики сбились с ног, но так и не смогли поймать автораневидимку.

Прекратилось все так же внезапно, как и началось. На этом можно было бы и успокоиться, но подобная снисходительность была не в правилах Комитета. Колоссальная работа по выявлению таинственного автора длилась почти пять лет, пока наконец не был найден обладатель почерка. К этому времени девушка уже заканчивала университет и готовилась к защите диплома. Арест настолько поразил ее, что на первом же допросе она полностью призналась в содеянном, о котором сама уже давно забыла, и заверила строгих чекистов, что творила беззаконие по детскому недомыслию.

Так как автору листовок на момент их написания не было даже шестнадцати лет, закон не мог привлечь девушку к ответственности. Но он не освобождал от ответственности родителей: Рафаэля Борисовича Кенексберга - самого уважаемого гинеколога Москвы.

Старший лейтенант Корнеев вник в ситуацию. С благословения высшего руководства, чьи жены оказались тоже женщинами и посещали гинекологический кабинет, он благополучно для всех закрыл дело и досрочно получил звание капитана. Что же касается Рафаэля Борисовича, он помнил добро и всегда платил по счетам…

Обеденное время закончилось, поэтому кафе было почти пустым. Корнеев приехал раньше срока и занял столик в углу зала. Он уже знал о вкусах Кенексберга и взял на себя смелость заказать обед для двоих.

С боем курантов в зал вошел пожилой, но крепкий человек, высокого роста, с черными почти без проседи волосами. У Рафаэля Борисовича было приятное лицо. Одевался он всегда с элегантной утонченностью человека, чье чувство самоуважения было так же велико, как и уважение к окружающим.

Мужчины крепко пожали друг другу руки. После того как официант принес заказ и удалился, Валентин предложил:

- Давайте сразу к делу. У меня сегодня напряженный день.

- Да, конечно.- Врач на мгновение запнулся, но затем уверенно произнес: - Не исключено, что мои слова покажутся вам странными, но, поверьте, я редко ошибаюсь в диагнозе. - Он пригубил столовое вино и продолжил: - Месяц назад ко мне на прием пришла женщина с жалобами на свою интимную жизнь с мужем. Я постоянно сталкиваюсь с подобными проблемами и ничуть не удивился, хотя женщина была очень хороша собой. Обычно такие дамочки притягивают мужчин уже за километр, но с первых же минут знакомства становится ясно, что это пустышка. Из разговора с ней я понял, в чем тут дело, а вот после беседы с мужем насторожился.

Кенексберг аккуратно отрезал кусочек ветчины и положил его в рот. Глотнув вина, он внимательно посмотрел на офицера. Тот с аппетитом уминал салат, но не пропускал ни единого слова врача.

- Так вот. Жена при том, что не была обделена красотой, оказалась женщиной глуповатой, непритязательной и, в общем-то, достаточно неряшливой в семейной, а точнее, в интимной жизни. Она, например, могла лечь в кровать к мужу, не приведя себя в порядок, и требовать от него любви и ласки… Ну и так далее, сами понимаете, что значит быть неряшливой в интимной жизни.

В душе я сочувствовал ее мужу, так как понимал, что эту женщину уже невозможно перевоспитать. Но, в конечном счете, дело даже не в этом. Беседуя с ним, я вдруг странным образом почувствовал, что этот человек пытается выдавать себя, причем довольно искусно, вовсе не за того, кто он есть на самом деле. Это трудно объяснить словами, но это так.

Конечно, я вовсе не хочу сказать, что наши советские рабочие - люди серые и необразованные. У меня немало знакомых из их среды, и все они весьма и весьма культурны и интеллигентны. Но в манере поведения моего подопечного я заметил чтото… Затрудняюсь даже выразиться, что-то… Скажем так, не наше.

Корнеев наконец-то поднял голову от тарелки и с интересом посмотрел на Кенексберга. Тот удовлетворенно кашлянул и продолжил:

- Прежде чем звонить вам, я очень долго думал и анализировал малейшие штрихи, малейшие, казалось бы незначительные, детали и эпизоды из их семейной жизни, рассказанные самой женщиной. Муж при беседе со мной особо в подробности не вдавался. Наоборот, он всячески старался выглядеть простым и даже глуповатым парнем. Но старого лиса Кенексберга не проведешь: я нутром чую человека благородного происхождения. А если судить по рассказам жены, ее муж - выходец из простых крестьян русской глубинки. По всем же своим манерам, еще раз повторяю, скрытым манерам, он скорее граф, нежели холоп.

Рафаэль Борисович замолчал. Он доел ветчину и приступил к только что принесенной официантом поджарке. Корнеев тоже молчал, обдумывая услышанное.

В компетентности Кенексберга как психолога он не сомневался. Раз старый лис почувствовал неладное, значит, и Корнееву стоило присмотреться к работяге с «благородными замашками».

- Вы помогли разрешить им их интимные проблемы? - наконец спросил Валентин.

- В какой-то мере. Я дал ей несколько полезных советов.

- А как он отреагировал на то, что его жена решила обратиться к специалисту?

- Чисто внешне - положительно. Он сказал, что любит жену и не хочет, чтобы их отношения что-то омрачало. Правда, потом, в беседе со мной, женщина призналась, что муж дома отругал ее. Он сказал, что интимные вопросы нужно было обсудить сначала с ним, а затем уже идти к врачу.

- Нормальная мужская реакция.

- Совершенно с вами согласен. Но на этой неделе мне снова позвонила его жена и радостно сообщила, что у них начался медовый месяц.

- Я рад за них. Вы ей поверили?

- Нет. Хотя… Сами понимаете…

- Дети у них есть?

- Нет, они бездетны, что тоже накладывает свой отпечаток на их отношения.

- Не хотят или не могут?

- Он не может.

- А взять из детдома?

- Жена предлагала, но он отказался. Мотивировал тем, что не сможет относиться к чужому ребенку так же, как к своему. Кстати, тоже довольно распространенное явление у мужчин.

- Вы передадите мне их координаты?

Кенексберг протянул капитану листок с адресом. При первом же взгляде на ровный почерк Рафаэля Борисовича Корнеев вздрогнул, но тут же взял себя в руки, и волнение не отразилось на его лице. «Интеллигент», как уже успел окрестить про себя Корнеев своего будущего клиента, был электромонтером в том же институте, где еще неделю назад работала ныне покойная уборщица тетя Нюра, и имел допуск в секретные лаборатории профессора Никифорова. Капитан вспомнил его, вспомнил, что не насторожился при общении с ним, но, как и Кенексберг, отметил про себя врожденную интеллигентность электромонтера. Как ни старался Корнеев, но, видимо, врач уловил перемену в лице чекиста, когда тот ознакомился с содержанием листка. Кенексберг понял это по-своему и быстро проговорил:

- Надеюсь, моя фамилия фигурировать не будет?

- Конечно, Рафаэль Борисович. Спасибо за помощь. Вы даже не представляете, как мне помогли…

Благодарность капитана была совершенно искренней. Но даже если бы информация оказалась посредственной, осведомитель этого знать не должен: нельзя, чтобы он утратил ощущение своей значимости.

- Вы справедливый человек, Валентин Семенович. Поэтому я не боюсь к вам обращаться и всегда спокоен за своих клиентов.

Корнеев внимательно посмотрел в его глаза. Что заставило врача снова позвонить ему? Старый должок? Но ведь он давно уже рассчитался. Да и долг этот никто никогда особо не требовал. Он сам пришел, по своей собственной инициативе. Радеет за отчизну? Черт ее разберет - эту интеллигенцию. Порою они сами не знают, чего хотят, о чем думают и что делают.

После встречи с сексотом [Сексот - осведомитель (спец.).] Корнеев вернулся в управление. По пути в свой отдел он заглянул в ВЦ и вторично взял данные на «интеллигента». Совпадений, как и случайностей, в жизни не бывает, а посему Корнеев с еще большим энтузиазмом, нежели это было три дня назад в институте, углубился в изучение личного дела Богомолова Станислава Евгеньевича.

Личное дело подтверждало слова Кенексберга, а точнее, его пациентки. Судя по анкете, Богомолов родился в Псковской области, в глухой деревне, от которой остались лишь название на карте да несколько развалившихся домов. После службы в армии в деревню он не вернулся, а, женившись на москвичке, остался в столице, закончил ФЗУ и устроился работать в «почтовый ящик». Затем, по особым рекомендациям и после многочисленных проверок, перешел к смежникам в институт. За три года работы в институте получил четыре благодарности, не считая премий и грамот.

В общем, биография, как и у многих деревенских парней, самая обычная, с той лишь разницей, что далеко не всем везет отхватить в жены коренную москвичку, пускай даже и полную дуру, и устроиться в «закрытый институт».

Валентин прошел в кабинет своей группы. Крупи-цын и Вересов были на месте и ждали возвращения патрона.

- Как оно? - спросил Сергей и взял протянутую ему «объективку» на Богомолова.

- Ты про встречу или про дело?

- Я так понимаю, что разницы в этом уже нет.

- Мне нравится ход твоих мыслей. Давно ты не подрабатывал электриком?

- Если за «бабки», то давно.

- Не расстраивайся. Все, что ты заработаешь, пойдет на пользу Комитета.

- Ага, ты еще скажи, что Родина меня не забудет.

- Это само собой.

Вересов притворно вздохнул и уткнулся в распечатку ВЦ.

- Ты пошутил или как? - спросил он через пару минут.

- Если насчет твоей карьеры электрика, то да. Что же касается Богомолова, то с этого момента ты станешь его ушами и глазами. Вот только членом становиться не советую: баба у него хоть и глупая, но мужа своего обожает до одурения. Вопросы есть?

- Никак нет, - отчеканил старлей и чуть слышно добавил: - Ни за что теперь не отпущу свою Светку к Гинекологу! [В данном случае профессия Кенексберга стала его агентским псевдонимом, хотя кураторы обычно стараются присваивать своим осведомителям нейтральные клички.] Сам осматривать буду.

«Правда». С телетайпной ленты.

Большим авторитетом пользуются в республике Мали советские врачи. Они работают не только в малийской столице, но и в госпиталях городов Каес, Сегу, Мопти, выезжают в самые отдаленные уголки страны.


«Правда». С телетайпной ленты.

Окружная больница, полностью оборудованная медицинской аппаратурой, переданной в дар Правительством СССР народу Республики Гвинея-Бисау, открылась в Табу - одном из крупнейших центров республики.


«Правда». С телетайпной ленты.

Установили дипломатические отношения Народная Республика Ангола и Эфиопия. Об этом говорится в опубликованном заявлении МИД НРА.

К району выброски подошли ночью.

Восемнадцать человек и грузовой контейнер благополучно и скученно достигли земли. У старшего лейтенанта Панова парашют не раскрылся, что на практике случается раз в тридцать лет. И надо же было этому случиться именно сейчас! Плохая примета.

Когда товарищи подбежали к Панову, тот лежал без сознания, но еще живой. Судя по излому позвоночника, лейтенант был обречен. Все отошли в сторону, оставив командира наедине с умирающим.

Лейтенант был самым молодым в группе. Группа находилась на территории противника, в жестком поиске и вызвать «скорую помощь» не представлялось возможным, равно как и тащить лейтенанта на себе. Да и вряд ли он вынесет подобный переход. Лучше ему умереть сейчас, пока он без сознания.

Самойлов медленно, словно каждое движение причиняло ему острую боль, вытащил из кобуры пистолет и снял с предохранителя…

Вместе с парашютами и грузовым контейнером закопали и тело Панова, обрызгав захоронение специальными химикатами для отпугивания хищников. Пока готовились к дальнейшим действиям, подошел проводник - невысокий щуплый негр. Он довольно сносно говорил по-русски и по-английски и объяснил Самойлову, что нужно торопиться, так как вчера вечером группа родезийских карателей, а точнее, американских морских пехотинцев напала на партизанский отряд, почти всех уничтожила и, судя по всему, забрала интересующий русских груз. Теперь, чтобы нагнать американцев, надо было идти им наперерез через саванну.

Группа Самойлова состояла из офицеров. Каждый не единожды участвовал в боевых операциях на территории других государств. Пройдя марш-броском гряду холмов, спецназовцы спустились в саванну. К полудню солнце настолько раскалило землю и воздух, что сосредоточенность сменилась усталостью.

Как показывала фотосъемка со спутников-шпионов, в квадрате встречались элементы современной цивилизации. В этом группа Самойлова убедилась очень скоро, когда пришлось обходить стороной поселки и прятаться от небольших частных самолетов. Один раз невдалеке пролетела двойка военных вертолетов «ирокез».

Привал устроили на берегу небольшой речки.

- Головин, Стасов - в охранение. Остальным - обедать, - скомандовал подполковник.

- Интересно, а мухи цеце тут тоже водятся? - спросил капитан Липов, вспомнив, сколько проблем принесли эти твари их группе в прошлом году в джунглях Анголы.

- Здесь цеце нет, - ответил Самойлов.- Она во влажных экваториальных лесах обитает.

Липов облегченно вздохнул:

- Ну, тогда пойду подумаю. А то уж я запереживал, что без защитной сетки не присядешь.

- А ты стоя, - посоветовал Фонкин.

Капитан махнул рукой и удалился за кусты. Внезапно раздалась его смачная ругань, и, держась одной рукой за ногу чуть ниже правой ягодицы, Липов выскочил к месту привала.

- Вот падла! Мужики, меня змея ужалила.

Выглядел он забавно, но никто даже не улыбнулся. Фонкин бросился к другу. Тут же вкололи сыворотку, но уже через несколько минут Липов начал покрываться фиолетовыми пятнами и потерял сознание.

- Тьфу, как глупо. - Фонкин сжал кулаки и склонился над другом.

Самойлов мрачно выругался. Он с самого начала чувствовал, что это гиблое задание. Не успели сделать ни единого выстрела, а потеряли уже двоих.

- Построиться! - жестко скомандовал подполковник и, встав перед бойцами, медленно обвел всех тяжелым взглядом: - Я бздунами из детского садика командую или боевыми офицерами? Если от африканского солнца вы забыли, чему вас учили, то хотя бы помните о тех, кто остался ждать вас дома. Как я вашим женам в глаза смотреть буду? Что я им скажу? Пошел пи-пи и умер? Еще раз предупреждаю - внимание и осторожность, осторожность и внимание!

Самойлов понимал, что его люди не нуждаются в нравоучениях и указаниях. Все они были прекрасно тренированными офицерами и четко знали свои обязанности.

- Командир, - обратился Фонкин к Самойлову, когда тот закончил речь. - Разреши мне остаться с Липовым. К завтрашнему утру он должен оклематься, и мы присоединимся к вам.

Отряд становился все меньше, да и разделяться подобным образом инструкция запрещала. Но тащить на себе Липова было нереально: либо упустят карателей, либо сами засветятся. Если бы капитан находился в сознании, можно было бы его спрятать на сутки, а когда оклемается, встретиться с ним в контрольной точке.

- Хорошо. - Самойлов раскрыл перед Фонкиным карту и показал точку встречи. - Если мы уже пройдем этот квадрат, то оставим вам знак - знаешь какой. Если знака нет - ждете нас ровно сутки, а потом выбираетесь сами.

- Понял. Спасибо.

Попрощавшись, группа пошла дальше.

Им предстояло перейти реку, кишащую крокодилами. По чуть заметной тропинке, змейкой пробегающей среди зарослей тростника, проводник вывел отряд к броду, где в самом мелком месте было по пояс.

Тучи насекомых, преследовавших отряд в зарослях тростника, на берегу оставили их в покое. Проводник сказал Самойлову, что лежащие невдалеке крокодилы могут подплыть к броду примерно за десять секунд. Для одного человека времени хватало, чтобы форсировать реку, но не для группы: брод позволял передвигаться только гуськом. В мутной воде крокодилы могли подплыть вплотную, и тогда даже автоматы не помогут.

- Ну что, ребята, в нашем распоряжении десять секунд. Успеем перейти? - криво усмехнувшись, спросил командир.

- Они заставят, - в тон ему ответили офицеры. - А, может, из РПГ [РПГ - ручной противотанковый гранатомет.] трахнем?

- Каратели должны быть близко, шум поднимать нельзя, а на РПГ не повесишь ПБС [ПБС - прибор бесшумной стрельбы.], - еще раз напомнил подполковник,- да и хищники вконец озвереют. Но есть один вариант - подкормить гадов. Сытые крокодилы не станут нападать, даже если перед самым их носом будет гулять потенциальная добыча.

- За тростниками паслись антилопы. Надо парочку подстрелить, - предложил капитан Кириллов.

- Бери Блина и - вперед.

Подкормив крокодилов, группа Самойлова вошла в воду. Дно реки оказалось ровным, а течение медленным. Тем не менее на подходе к берегу в нескольких метрах от них всплыл один зубастый монстр, показав на миг спину.

Когда вышли на берег, все дружно перекрестились. Проводник, став из черного фиолетово-синим, все это время что-то шептал: то ли молитву, то ли заклинание от злых духов воды. Судя по всему, именно заклинание и сработало.

Через час пути вошли в зону непроходимого кустарника, что крайне ограничивало группу в маневренности. Да и для засады лучшего места не придумаешь. Впрочем, проводник хорошо знал свое дело: он уверенно вел людей узкими звериными тропами.