Чутье предвещало приближение смерти.

Хантеру не спалось. Натренированное многими войнами чутье предвещало приближение смерти. В такие моменты он чисто физически ощущал легкий холодок на коже и уже заранее был готов вступить в яростную схватку за собственную жизнь.

Сержант тихо встал и осторожно подошел к перекосившимся дверям глиняной хижины. Поселок не был африканским: здесь, у холмов, когда-то жили белые старатели. Что они тут искали, Хантер понятия не имел. Но поселок покинули внезапно и быстро, о чем говорило брошенное оборудование, запасы провизии и медикаменты.

Отбитые у партизан три небольших, размером с дипломат, металлических контейнера, за которые командование обещало заплатить бешеные деньги, находились в соседней хижине. Днем с партизанами особых проблем не возникло: перерезали, словно котят, хотя среди подавляющего большинства худосочных аборигенов попадались и мускулистые ребята. Но еще вчера вечером по спутниковой связи сообщили, что в квадрате «4» на небольшой высоте замечен военно-транспортный самолет без опознавательных знаков. Сделав круг, самолет ушел, что позволяло предположить выброску группы. А сегодня связь прервалась: эфир был просто непробиваемым, что также наводило на определенные мысли.

О том, что контейнерами очень интересуются русские, Хантер узнал от командира. А с русскими ребятами сержант уже сталкивался, и не раз. Эти встречи оставили не очень приятные воспоминания. И большой шрам на груди.

Где-то вдалеке послышалось противное тявканье гиены. Ей отозвалась ночная птица, на другом конце поселка дьявольски захихикала еще одна. Хантер внимательно прислушивался к каждому звуку, к малейшему шороху.

Бамбуковые заросли не нравились сержанту. Они были достаточно разреженными, чтобы не препятствовать продвижению врага, и достаточно густыми, чтобы незаметно подойти к поселку почти вплотную. Правда, ребята Хантера вечером постарались расставить как можно больше сигнальных и боевых ловушек, но пока что-то не слышно, чтобы в них кто-то угодил.

Черной кошкой сержант проскочил к хижине с контейнерами и тут же почувствовал на шее прикосновение ножа.

- Не спится? - послышался возле уха шепот караульного.

- Бдительность проверяю.

- Мне эта ночь тоже не нравится. Что-то подобное я чувствовал под Сайгоном. Чудом тогда жив остался.

- Пойду ребят проверю у холма, - ответил Хантер.

Когда он подошел к колодцу, слева раздался чуть слышный треск: обычно так хрустит сухой тростник под ботинком, если человек ступает не всей ступней, а плавно, как кошка. Хантер спрятался за угол хижины и затаился. С той стороны тоже затаились, видимо, проверяя, вспугнул ли кого-нибудь неосторожный хруст. Все было тихо. Сержант вытащил нож: теперь он точно знал, что это чужаки.

Еще через мгновение из-за угла показалась тень крадущегося человека. По ее размерам Хантер прикинул рост врага и выставил вперед страшный нож. Наконец появились сначала глушитель, а затем и ствол автомата. Сержант не стал ждать, когда неизвестный выставит голову и увидит его. Он ухватился за ПБС и резко дернул на себя, при этом практически насадив противника на нож. Лезвие пришлось точно по середине шеи. Человек всхлипнул, послышалось характерное бульканье в перерезанном горле.

Сержант успел отскочить в сторону. Тут же в стену дома, где он только что стоял, со свистом вонзился нож. Хантер дал короткую очередь из автоматической винтовки и, кувыркаясь по твердой, утоптанной земле, бросился к хижине с контейнерами.

Как по команде, с двух сторон появились характерные светящееся точки: благодаря ПБС выстрелы были не слышны. Дьявольская тишина длилась недолго. Воздух прорезало шипение летящей гранаты, вверх полетели обломки хижин, послышались стоны и ругань пехотинцев. Товарищи Хантера выскакивали из домишек, на ходу поливая во все стороны из автоматов. Но в свете разгоревшегося пожара они были хорошими мишенями для тех, кто прятался в зарослях бамбука. Скошенные прицельными одиночными выстрелами американцы, словно игрушечные солдатики в руках озорного малыша, падали на землю. Стреляли одиночными, потому что на такие операции спецназ ГРУ и ФСБ оснащался бесшумными снайперскими винтовками калибра 9 мм.

Раздались еще два выстрела из гранатомета. Яркая вспышка от разорвавшейся рядом гранаты ослепила Хантера, и, не успев ни о чем подумать, он потерял сознание.

Весь бой занял меньше пяти минут, хотя каждый его участник прожил за это время целую жизнь. Как только заглохли ответные выстрелы, люди Самойлова вошли в поселок. Из семи хижин целой осталась одна, да еще небольшой сарай, стоящий особняком недалеко от колодца. Кругом валялись изуродованные тела убитых наемников, оторванные взрывами конечности и головы. Смерть редко выглядит красиво. На войне - это грязь, кровавое месиво, которое у новичков вызывает тошноту, а у ветеранов - холодное безразличие.

В ходе боя погибли три офицера спецназа: попавший в ловушку капитан Един, зарезанный Хантером лейтенант Осипов и поймавший грудью автоматную очередь старший лейтенант Осокин. Убитых американцев оказалось двадцать три человека.

Была и еще одна потеря - проводник. На него выскочил один из наемников. Узнав эту новость, Самойлов скривился: хоть и будет на совести подполковника одной жертвой меньше, но без проводника можно вляпаться в неприятную историю и потерять не только товарищей, но и собственную голову.

- Если есть живые, одного - ко мне, остальных - в расход! - приказал Самойлов.

Прозвучали еще два выстрела.

- Юрий Палыч, а этого вообще не зацепило, только контузило. Куда его?

- Привяжите к столбу. И найдите мне эти чертовы контейнеры.

Офицеры принялись разгребать руины, оставшиеся от некогда добротных глиняных хижин. Но все было тщетно - контейнеров нигде не было.

Подполковник посмотрел на часы:

- Через полчаса рассвет. Прекратить поиски. Всем привести себя в порядок.

До рассвета решили перекусить и отдохнуть перед долгой дорогой к дому. Если, конечно, при дневном свете они все-таки найдут то, за чем пришли сюда.

Рассвело так же быстро, как накануне стемнело. Невысокие горы на востоке окрасились в нежно-розовые тона и в слегка дрожащем, прозрачном утреннем воздухе стали сказочно красивыми и волнующими. С восходом солнца окрестности постепенно заполнились десятками звуков.

В свете нового дня ночная кровавая бойня казалась ужасным сном, а валяющиеся кругом доказательства ее выглядели издевательством над природой.

После того как перерыли весь поселок, но контейнеров так и не нашли, Самойлов подошел к привязанному к столбу Хантеру. Нужно было спешить: скоро от жары трупы начнут разлагаться и из-за удушливого запаха в поселке невозможно будет находиться.

- Володя, - обратился он к капитану, - приведи его в чувство.

Капитан открыл индивидуальную аптечку и провел перед носом Хантера капсулой с нашатырным спиртом. Сержант дернулся и открыл глаза.

- Ты меня слышишь? - спросил по-английски Самойлов.

Сержант кивнул и скривился отрезкой боли в затылке. К говорившим подошел Кириллов:

- Слушай, командир, а ведь это тот самый гад, который Осипова зарезал. Не успел я его пришить: резвым, сволочь, оказался. И шум пришлось из-за него поднимать, а то бы всех еще спящими перерезали.

- Не оправдывайся, - отрезал Самойлов. - За такую операцию нас всех надо гнать из спецназа к долбанной матери.

Кириллов нахмурился и отошел в сторону. Командир снова обратился к Хантеру:

- Где три металлических контейнера, которые ваша группа отбила вчера у партизан?

Американец поднял на подполковника тяжелый взгляд и спросил:

- Что вы со мной сделаете?

- Если ответишь нам правду, пойдешь на все четыре стороны.

Сержант криво усмехнулся. В таких случаях свидетелей не оставляют, и Хантер действительно пойдет на все четыре стороны, но только сразу и по отдельности: каждая часть тела - в свою, как совсем недавно это проделал с его помощью вождь племени.

- Вы принимаете меня за идиота? - прохрипел сержант.

Самойлов кивнул и, решив не ломать более комедию, холодно произнес:

- Уйти из жизни тоже можно по-разному.

Хантер хотел жить, но понимал, что это уже невозможно, а потому необходимо сделать выбор: умереть легко и быстро либо долго и мучительно.

- Контейнеры находились в той хижине, - сказал он, показав глазами на развалины.

- Там ничего нет, мы все перерыли, - возразил подполковник. - У тебя только один шанс - рассказать нам все как есть.

- Я говорю правду. Я сам вчера вечером положил контейнеры в хижину.

- Значит, их кто-то переложил после тебя. Нехорошо, если ты будешь страдать из-за других. Правда?

Несмотря на наступающую жару сержант покрылся липким холодным потом. К подполковнику снова подошел Кириллов. Хантер ничего не понял из их разговора, но от недобрых взглядов русских офицеров ему стало совсем тоскливо.

На человеческом теле существует несколько болевых точек, при воздействии на которые можно отправить кого угодно на тот свет - либо очень быстро, либо очень медленно. Номера болевых точек строго соответствовали силе воздействия через них на организм. Кириллов знал десять основных приемов и хорошо владел ими. Он вплотную приблизился к сержанту и надрезал ему сухожилие на руке. Хантер чуть дернулся и лишь скривился.

- О-о, ты крепкий парень, - похвалил капитан и тут же перешел к следующей фазе дознания.

На этом этапе у Хантера вылезли из орбит глаза, он затрясся мелкой дрожью, из ушей и носа пошла кровь. Когда он очнулся, то умоляюще посмотрел на врага и, захлебываясь собственной кровью, простонал:

- Я ничего больше не знаю… Лучше пристрелите…

- Нет, родной, - прошипел Кириллов. - Оказывается, ты еще тот гусь. Парня нашего зарезал - это полбеды, война есть война, и тут мы все равны. Но наш проводник видел и перед тем, как отправиться на тот свет, рассказал, как ты пытал безоружного вождя племени. А это, парень, уже садизм. Мы, конечно, могли бы облегчить твою участь и вколоть тебе хорошую дозу наркотиков, но ты не заслужил легкой смерти.

- Кончай его, Санек, - махнул рукой Самойлов.

- Есть, товарищ подполковник.

- Ну вот, одной сволочью стало меньше. Как жил - так и сдох.

Тем временем поиски контейнеров продолжались.

- Товарищ подполковник, идите сюда, - послышался голос стоявшего у колодца офицера. - Смотрите…

Он посветил фонариком. На дне колодца что-то блеснуло.

- Ну, капитан, с нас причитается. Лезь, мы подстрахуем.

Через десять минут три контейнера были подняты на поверхность. В колодец их опустил командир морских пехотинцев. Он знал, что эти ящички на вес золота, а потому не очень доверял своим рейнджерам. А может быть, он тоже чувствовал неладное, как и сержант Хантер и многие другие этой ночью, и решил подстраховаться.

- Носорог, я Гепард. Прием.

- Носорог на связи. Прием.

- Объект замечен в квадрате «5». Движется в сторону границы с Мозамбиком.

- Понял тебя, Гепард. Объект замечен в квадрате «5». Движется в сторону границы с Мозамбиком. Конец связи.


Офицер вышел из помещения связи и направился к лифту. Он был одет несколько странно: в современную американскую униформу со знаками различия Третьего Рейха. Но, судя по всему, ни его, ни тех, кто встречался на его пути, подобное несоответствие военной формы не смущало. 

Офицер спустился этажом ниже и подошел к массивным стальным дверям. Вложив в прорезь считывающего устройства электронный пропуск, он открыл дверь следующего блока.

В небольшой комнате находился адъютант. Кивком он показал, что офицера связи уже ждут и можно входить без предварительного запроса.

Следующая за адъютантской комната была огромной, почти как зал кинотеатра. Это впечатление дополнял и большой экран компьютера, занимавший всю противоположную от входа стену. Во всем остальном благодаря аппаратуре, расположенной на дугообразной консоли, зал походил на центр управления полетами.

Среди всего этого скопления, казалось бы, работающих совершенно самостоятельно компьютеров сидел всего один человек - на вид лет пятидесяти, хотя в действительности он мог быть и гораздо старше, коренастый, уверенный в себе, с волевым подбородком и проницательными серыми глазами. Он повернулся на вращающемся кресле к вошедшему офицеру.

- Разрешите доложить, господин профессор? - Офицер вытянулся в струнку, но не только ради этикета, а больше из уважения к сидящему.

- Говорите, капитан.

- Только что поступили два сообщения. Первое от Носорога. Русские отбили контейнеры у американцев. Носорог планирует перехватить их у границы с Мозамбиком. Второе. Сирота сообщает, что прикрытие прибыло вовремя и без помех. ЦРУ активизировало московского резидента и напрямую вышло на профессора Никифорова. Но есть серьезные опасения, что все это очередная игра КГБТ Если это не блеф русских, Сирота ждет указаний на случай передачи информации американцам.

- Сироте дайте подтверждение. Носорога прикрыть с космического спутника по плану «Z».

- Есть. Разрешите идти?

Человек в кресле слегка качнул головой.

Когда офицер вышел, он склонился над клавиатурой персонального компьютера и продолжил работу. Он никогда не терял времени даром. Вот уже пять лет, как он наблюдает за разработками своего соотечественника - профессора Никифорова. Но до сего времени никак не удавалось добыть хотя бы часть его материалов или образцы созданных им препаратов. Наконец-то появилась возможность получить все сразу, то есть «ЭОР-2», который русские так по-идиотски прохлопали в Мозамбике и теперь пытаются вернуть.

Судя по добытым сведениям, «ЭОР-2» был одной из последних успешных разработок русских в области этнического оружия. Уникальность этого вещества заключалась в том, что обнаружить его в организме инфицированного можно лишь в первые два-три дня после заражения - именно тогда, когда сам человек еще ничего не подозревает. В течение этого времени вирус быстро мутирует, и человек умирает не от того неизвестного вируса, которым был заражен, а, допустим, от кишечной палочки. Причем заразиться мог любой, что, кстати говоря, было мало вероятно, а вот летальный исход грозил только определенному, заранее запрограммированному в «ЭОР-2» этносу. Другие люди отделывались легким недомоганием или, в крайнем случае, поносом.

Африка и Южная Америка были и остаются идеальным местом для испытания различных вирусов. Поди докажи, что все это дело рук человеческих, а не самой природы. В Европе подобное было бы провернуть гораздо сложнее, хотя в некоторых регионах и проводились небольшие локальные испытания. Или в Юго-Восточной Азии, например в Японии, удаленной от континента и обособленной на островах. Представьте, что японцы неожиданно начинают заболевать какой-нибудь хорошо известной болезнью, которую давно научились лечить во всем мире, а также и в самой Японии. И несмотря на все принятые меры почему-то начинают повально умирать, а все усилия врачей напрасны и бессмысленны. Бессмысленны потому, что врачи лечат только следствие, а не причину. А обнаружить истинного виновника-мутанта, а точнее, убийцу-невидимку практически уже невозможно.

Профессор оторвался от экрана дисплея и дьявольски улыбнулся. Если «ЭОР-2» действительно так хорош, как говорилось в секретном донесении, это вещество поможет завершить открытие, над которым он - бывший гражданин СССР Николай Дорожкин, а ныне немецкий профессор Фридрих фон Штайн, бьется вот уже двадцать пять лет.

===================================================================================


Никто ничего толком не ответил, но все сошлись на одном: впереди ждет неприятный сюрприз.

- На помощь нам теперь рассчитывать не приходится, - сказал Самойлов. - Связи нет, и когда она появится, неизвестно. Сами мы, скорее всего, уже под колпаком какого-нибудь спутника-шпиона. Так что, ребята, делайте выводы сами. Идти вперед через ущелье в данной ситуации равносильно смерти. Значит, либо через горы, либо - в обход. Потеряем время, но сохраним жизни. Хотя… Это тоже не всегда однозначно. Мне и по обходной дороге парочка мест не нравится.

Самойлов в который раз уткнулся в карту, словно хотел увидеть на ней что-то еще, что, может быть, просмотрел до этого. Но ничего нового карта не сказала: впереди лежала почти непроходимая гряда скал. Но «почти» - это еще не «совсем».

- Слушай меня, - наконец сказал подполковник, проводя пальцем по карте.- Первое: оставить знак Фонкину. Второе: идем в обход скал вот в этом месте, затем мимо каньона и выходим на это плато. А там уже и граница рядом.

- Нормальные герои всегда идут в обход, - усмехнулся кто-то из офицеров.

Приказ был дан, и группа уверено приступила к его выполнению. Главное для командира - поставить ясную и понятную цель перед подчиненными. Тогда ты действительно командир и тебя будут слушать, как Бога.