Пробуждение.

Пробуждение 

Время идёт. Даже когда кажется, что это невозможно. Даже когда каждое движение секундной стрелки часов болезненно отстукивает подобно пульсирующей крови после ушиба. Оно идет неровно, неуверенно пошатываясь, то тянется, то замирает, но все равно продолжает идти. Даже для меня.

Чарли ударил кулаком по столу. — Хватит, Белла! Я отправляю тебя домой.

Я оторвала взгляд от тарелки с хлопьями, над которой я больше размышляла, чем ела и в шоке уставилась на Чарли. А я и не знала, что мы с ним разговариваем — толком я не поняла, что он имел в виду.

— Но я и так дома — промямлила я, совершенно сбитая с толку.

— Я отправляю тебя к Рене, в Джексонвилл — пояснил он.

Чарли с раздражением наблюдал, как до меня медленно доходил смысл его слов.

— Что я такого сделала? — я поморщилась. Это было не честно. Последние четыре месяца мое поведение было безукоризненным. После той первой недели, которую никто из нас не вспоминал, я не пропустила ни одного дня, ни в школе, ни на работе. Мои школьные отметки были высокими. Я не нарушала комендантский час — в общем-то, я никогда никуда не ходила, чтобы его нарушить. Правда я иногда разогревала остатки еды на ужин.

Чарли сердито посмотрел на меня.

— Ты ничего не сделала. В этом-то и вся проблема. Ты никогда ничего не делаешь.

— Ты хочешь, чтобы у меня появились проблемы? — удивилась я, мои брови приподнялись от удивлении. Я попыталась сосредоточится. Это было не так легко. Я настолько привыкла не замечать ничего вокруг, а мои уши ничего не слышать.

— Трудности, лучше чем это…чем просто слоняться по дому как неприкаянная все время.

Это немного задело меня. Я старательно избегала разговоров на тему моего безразличия ко всему.

— Но я не слоняюсь без дела.

— Я неправильно выразился, — нехотя признался он — будет лучше не слоняться без дела, а просто делать хоть что-нибудь. Ты какая-то… неживая, Белла. Думаю теперь, я подобрал подходящее слово.

Упрек произвел должный эффект. Я вздохнула и попыталась вложить в ответ немного живости.

— Прости, пап. — Мои извинения прозвучали немного вяло, даже для меня. Я подумала, что мне удалось провести его. Все что я хотела — это хоть немного оградить Чарли от страданий. Тяжело думать, что моя попытка провалилась.

— Я не хочу, чтобы ты извинялась.

Я вздохнула. — Тогда скажи мне, что я должна делать.

— Белла, — он запнулся, пытаясь предугадать мою реакцию на его следующие слова, — милая, ты знаешь, ты не первый человек, которому пришлось пройти через это.

— Я знаю — гримаса, последовавшая за этими словами была слабой и невыразительной.

— Послушай, милая. Думаю…быть может тебе нужна помощь.

— Помощь?

Он вновь замялся, подыскивая подходящее слово. — Когда ушла твоя мать — начал он, нахмурившись, — и забрала тебя с собой, — глубоко вдохнул, — так это было самое тяжелое время для меня.

— Я знаю, папа, — пробормотала я.

— Но я справился с этим, — сказал он мне. — Милая, но ты с этим не справляешься. Я ждал, надеялся, что все изменится к лучшему. — Он пристально посмотрел на меня и я быстро опустила глаза. — Думаю, мы оба понимаем, что лучше уже не будет.

— Я в полном порядке.

Он пропустил мимо ушей мои слова. — Возможно, ну, может быть если ты обсудишь это с кем-то… со специалистом.

— Ты хочешь показать меня психиатру? — мой голос прозвучал резче, так как я поняла чего он добивается.

— Ну, может это поможет.

— А может и нисколечко не поможет.

Я не так уж много знала о психоанализе, но была вполне уверена, что он не поможет, если объект исследования будет недоговаривать. Конечно, я могла бы выложить всю правду — если хотела бы провести остаток своих дней в психушке, в палате с мягкими стенами.

Он поглядел на мое упрямое выражение лица и снова бросился в атаку.

— Это выше моего понимания, Белла. Возможно, твоя мать…

— Слушай, — подавленно произнесла я. — Я пойду прогуляюсь вечером, если ты так хочешь. Я позвоню Джесс или Анжеле.

— Я не этого хочу, — расстроено сказал он, — не думаю, что смогу пережить, видя как ты мучаешь себя стараясь быть сильной. Никогда не видел человека, который бы так старался. На это больно смотреть.

Я прикинулась дурочкой, уставившись на стол. — Я не понимаю, папа. Сначала ты бесишься, что я ничего не делаю, а потом говоришь мне, чтобы я никуда не ходила.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива… хоть чуточку. Я всего лишь хочу, чтобы ты не была такой несчастной. И подумал, что тебе станет лучше, если ты уедешь подальше от Форкса.

В моих глазах вспыхнули первые искорки чувств, которые я так долго сдерживала внутри себя.

— Я не уеду — сказала я.

— Почему нет? — спросил он требовательно.

— Это мой последний семестр в школе — отъезд только навредит мне.

— Ты хорошо учишься, с этим ты справишься.

— Я не хочу стеснять маму и Фила.

— Твоя мама умрет от счастья, если ты вернешься к ней.

— И потом, во Флориде слишком жарко.

Он снова ударил кулаком по столу. — Белла, мы оба знаем, что здесь происходит на самом деле и это не идет тебе на пользу. — Он перевел дух — Это продолжается уже месяцы. Ни звонков, ни писем, никаких вестей. Ты не можешь больше продолжать ждать его.

Я сердито посмотрела на него. Кровь прилила к лицу. Впервые за долгое время меня переполняли эмоции.

Эта тема больше не подлежала обсуждению, так как он был достаточно хорошо осведомлен о происходящем.

— Я ничего не жду и ни на что не надеюсь, — тихо произнесла я.

— Белла… — начал было Чарли, охрипшим голосом.

— Мне пора в школу, — перебила его я, вставая и рывком убирая чашку со своим нетронутым завтраком со стола. Я на ходу поставила ее в раковину, даже не собираясь мыть. Хватит с меня этих разговоров.

— Я договорюсь с Джессикой, — бросила я через плечо, также как школьный рюкзак, чтобы только не встречаться с ним взглядом, — наверно меня не будет к ужину. Мы съездим в Порт-Анджелес и сходим в кино.

Я была уже за дверью, еще до того как он успел отреагировать на мои слова.

Изза спешки отделаться от Чарли я заявлюсь в школу раньше всех. С одной стороны, у меня появится возможность отлично припарковать мою машину. С другой стороны, у меня появится немного свободного времени, а свободного времени я всячески избегала.

Быстро, чтобы не начать обдумывать обвинения Чарли, я достала учебник по математике. Я открыла его на сегодняшней теме и попыталась вникнуть в ее смысл. Читать математику было даже хуже, чем слушать ее, но так мне было легче. Последние несколько месяцев я занималась математикой в десять раз больше, чем за все предыдущее время. В итоге, я постоянно получала отметки не ниже А. Я знала, что мистер Варнер был уверен, что мои успехи были результатом его превосходных учительских методик. Если это делает его счастливым, то я не стану разрушать его мечты.

Я заставила себя читать, пока парковка окончательно не заполнилась и, закончив, помчалась на урок английского. Мы проходили легкую тему — Колхоз. Я ничего не имела против темы коммунизма, которая наконец-то сменил утомительные романы, которые составляли основную часть школьной программы. Я заняла свое место и была рада переключиться на лекцию мистера Берти.

В школе время проходило незаметно. Звонок прозвенел слишком быстро или скоро. Я начала собирать свою сумку.

— Бэлла?

Я узнала голос Майка и я наперед знала что он скажет.

— Ты завтра работаешь?

Я подняла глаза. Он наклонился через проход между рядами с обеспокоенным выражением лица. Каждую пятницу он задавал мне один и тот же вопрос. Даже не смотря на то, что я никогда не брала выходных. Ну, пожалуй, лишь за одним исключением несколько месяцев назад. И все равно у него не было причины рассматривать меня с таким озабоченным видом. Я же всегда была образцовым сотрудником.

— Завтра же суббота? — спросила я. Только теперь я поняла насколько был прав Чарли, сказав, что у меня безжизненный голос.

— Ну да, — сказал он. — Увидимся на испанском. — он помахал мне, прежде чем отвернуться. Больше он меня не провожал на занятия.

Я тащилась на математику с мрачным выражением лица. На этом занятии я сидела с Джессикой.

Прошли недели, а может быть месяцы с того момента, как Джесс смогла спокойно здороваться со мной, когда я проходила мимо нее по холлу. Я знала, что обидела ее своей замкнутостью и что она на меня до сих пор дуется. Не так-то просто сейчас поговорить с ней, — а тем более попросить ее о небольшом одолжении. Пока я слонялась перед классом, намеренно оттягивая время, я успела тщательно взвесить все — за-ни — против.

Я не хотела бы снова встречаться с Чарли, пока не налажу отношения с внешним миром. Понятно, что соврать не получится, хотя идея сгонять в Порт. нджелес и обратно в одиночку, — на тот случай, если Чарли полезет проверять это, мой одометр показал бы точный пробег, — казалась мне очень заманчивой. Мама Джессики была самой большой сплетницей в городе и, рано или поздно, Чарли обязательно столкнется с миссис Стенли. И она обязательно затронут тему нашей поездки. И ложь выйдет наружу.

Со вздохом я толкнула дверь в класс.

Мистер Варнер смерил меня неодобрительным взглядом — он уже начал урок. Я поспешила занять свое место. Джессика даже глаз не подняла, хотя я села рядом с ней. Я порадовалась, что битый час потратила на моральную подготовку к этому.

Этот урок пролетел даже быстрее чем английский. По большей части благодаря моей супер. упер зубрежке ранним утром в пикапе — но и отчасти потому, что время постоянно летит, когда готовишься к каким-нибудь неприятностям.

Я поморщилась, оттого, что мистер Варнер закончил урок на пять минут раньше. Он улыбнулся, думая, что это нас порадует.

— Джесс? — я вся внутренне сжалась, ожидая, пока она повернется ко мне.

Она резко повернулась ко мне, недоверчиво посмотрев на меня. — Ты это мне, Бэлла?

— Ну разумеется. — ответила я, невинно округлив глаза.

— Что? Тебе с математикой помочь? — ее голос прозвучал немного резковато.

— Нет. — отрицательно покачала я головой. — На самом деле, я бы хотела… пойдешь со мной в кино вечером? Мне нужна компания на вечер. — Слова прозвучали немного жестковато, словно в испорченном телефоне и она недоверчиво на меня посмотрела.

— А почему ты меня зовешь? — Все еще недружелюбно спросила она.

— Ну, ты единственный, человек с которым мне бы хотелось провести вечер — я улыбнулась в надежде, что улыбка покажется искренней. Это была почти правда. По крайней мере, я подумала, что она была первым человеком, с которым мне захотелось побыть, чтобы избежать нападок Чарли. А это почти тоже самое.

Казалось, она немного смягчилась. — Ну, я не знаю.

— У тебя какие-то планы?

— Нет…думаю, что смогу пойти с тобой. Что за фильм ты хочешь посмотреть?

— Я, правда, не знаю, что сейчас идет в кинотеатре, — уклончиво ответила я. Об это я не подумала. Я напрягла мозги — так, может я слышала, чтобы кто-нибудь в последнее время болтал о кино? Или видела афиши? — Как насчет того фильма про женщину. резидента?

Она как-то странно посмотрела на меня. — Бэлла, его уже давным-завно перестали показывать.

— Ой, — я нахмурилась, — А что ты хочешь посмотреть?

Природная гиперобщительность Джессики дала о себе знать в громких размышлениях. — Ну, вышла новая романтическая комедия, с хорошими рецензиями. Я бы хотела ее посмотреть. А еще, мой папочка недавно посмотрел — В тупике-ни он ему очень понравился.

Я ухватилась на многообещающем названии. — А о чем он?

— О зомби или чем-то в этом роде. Он говорит, что это самый страшный фильм, который он видел за последнее время.

— Звучит заманчиво. — Хотя, я бы охотнее пообщалась с настоящими зомби, чем смотреть романтическую историю.

— О’кей. — она была немного удивлена моим ответом. Я попыталась вспомнить, нравились ли мне фильмы ужасов, но не была до конца уверена. — Хочешь я заеду за тобой после школы? — предложила она.

— Конечно.

Перед уходом Джессика улыбнулась мне почти совсем дружелюбно. Моя ответная улыбка была немного запоздалой, но кажется, что она увидела ее.

Остаток дня прошел быстро, мысли мои были направлены только на обдумывание планов на вечер. В нужный момент, небольшой опыт общения с Джессикой в дальнейшем убережет меня от невнятных ответов. Нужно лишь немного пообщаться с ней.

Густой туман в голове, который в последнее время омрачал мои дни начал потихоньку рассеиваться. С удивлением я обнаружила себя в собственной комнате, даже толком не помня дорогу из школы домой, не говоря уже о том, как я открыла входную дверь. Да это и неважно. Все что я просила от жизни сейчас — это тратить как можно больше времени впустую.

Я не стала бороться этим туманом в голове, поэтому повернулась к шкафу. В некоторых местах оцепенение было более необходимо, чем в других. До меня дошло, куда я смотрю, только тогда, когда я открыла дверцу шкафа и обнаружила кучу тряпья, лежавшую слева от стопки вещей, которые я вообще не ношу.

Блуждающим взглядом я наткнулась на мешок для мусора, в котором я хранила подарки с прошлого дня рождения, не замечая искореженный черный пластик стерео приемника. Я не думала о кровавых следах оставшихся после того как я ногтями выковыривала его из приборной доски.

Выдернув из кучи старую сумку, которую редко носила, я вышла, хлопнув дверью.

Тут я услышала сигнал машины. Я быстро переложила бумажник из школьного рюкзака в сумку. Я торопилась, подумав, если я буду носиться, то вечером время пролетит гораздо быстрее.

Я оглядела себя в зеркале в холле перед тем, как открыть дверь, заранее натянула улыбку, пытаясь, все время ее сохранять.

— Спасибо, что согласилась пойти со мной сегодня, — сказала я, влезая на пассажирское сиденье, пытаясь выразить в своем голосе как можно большую благодарность. Я впервые действительно была благодарна и подумала, что никому кроме Чарли не говорила этого. Но с Джесс все было по-другому. Я не была уверена, что смогу действительно ее обмануть.

— Конечно. Ну и к чему это все приведет? — спросила Джесс, сворачивая вниз по моей улице.

— Что приведет?

— Почему ты вот так вдруг решила пойти гулять? — это прозвучало так, как будто она передумала на полпути.

Я пожала плечами — Мне просто нужен еще один шанс.

Я узнала песню по радио и быстро кинулась к переключателю — Ты не возражаешь? — спросила я.

— Нет, пожалуйста.

Я настраивала радиостанции пока не нашла наиболее безобидную. Украдкой понаблюдала за реакцией Джесс на новую музыку, которая заполнила всю машину.

Она подозрительно посмотрела на меня. — С каких это пор ты слушаешь рэп?

— Не знаю, — ответила я. — Недавно.

— И тебе нравится? — с сомнением произнесла она.

— Ну да.

Настраивать радио и нормально разговаривать с Джессикой было бы слишком тяжело. Я покачивала головой, надеясь попасть в такт ударным.

— Ну ладно… — она уставилась в лобовое стекло с круглыми глазами.

— Ну, как у вас с Майком дела? — быстро спросила я.

— Ты его видишь гораздо чаще меня.

Разговор не завязался после моего вопроса, как я на это рассчитывала.

— На работе не очень-то поговоришь, — пробормотала я, сделав еще одну попытку. — А ты еще с кем-нибудь встречалась?

— Почти нет. Иногда гуляю с Коннером. А две недели назад гуляла с Эриком. — Она закатила глаза и я, в предчувствии долгой истории, схватилась за представившуюся возможность.

— Эрик Йорки? Который вечно задает вопросы?

Она простонала, становясь более оживленной. — Ну конечно, это он! Я придумать не могу как его отшить.

— И где он тебя настиг? — спросила я, заранее зная, как она интерпретирует мой повышенный интерес.

Она пустилась в долгое повествование и я удобно устроилась на сиденье. Я внимательнейшим образом ее слушала, поддакивая сострадательно, охая в ужасе, когда нужно. Покончив с рассказом об Эрике, она без всякой просьбы начала болтать о Коннере.

Фильм начинался рано, поэтому Джесс предложила пойти на вечерний сеанс, а потом поужинать. Я была готова идти куда угодно. В результате, я получила то что хотела — груз обвинений Чарли упал с плеч.

Я поддерживала болтовню Джесс во время бесконечных анонсов и рекламы, поэтому я могла с легкостью их пропускать мимо ушей. Но я разнервничалась, когда начался фильм. Пара молодых людей гуляла по пляжу, размахивая руками и обсуждая взаимные чувства с прочей сентиментальной чепухой. Я едва удерживалась, чтобы не закрыть уши руками и не начать бубнить себе под нос. Романтическую историю я не выдержу.

— Я думала, что мы пришли на фильм про зомби, — прошипела я Джессике.

— А это и есть фильм про зомби.

— Тогда почему их никто не ест? — с отчаяньем спросила я.

Она встревожено посмотрела на меня округлившимися глазами. — Я думаю, скоро начнется именно эта часть, — прошептала она.

— Я схожу за попкорном. Тебе взять?

— Нет, спасибо.

С передних рядов на нас кто-то шикнул.

Я потянула время у прилавка с уцененными товарами, рассматривая часы и размышляя какой процент из всего полуторачасового фильма займет описание романтической истории. Постояв минут десять, я подумала, что этого более чем предостаточно, но за самой дверью в зал опять задержалась, чтобы убедиться в этом. Услышав душераздирающие вопли из динамиков, я поняла, что прождала достаточно.

— Ну, ты все пропустила, — пробормотала Джесс, когда я опустилась на соседнее сиденье. — Здесь уже все почти превратились в зомби.

— Была длинная очередь. — Я предложила ей немного попкорна. Она загребла полную ладошку.

Остаток фильма состоял из отвратительных нападений зомби и бесконечных воплей горстки выживших людей, их число заметно сокращалось. Я бы не сказала, что фильм меня особо взволновал. Но все же я чувствовала себя неуютно и сначала не могла понять отчего.

Ничего не происходило почти до самого конца фильма, я смотрела на измученных зомби, еле передвигающих ногами после диких воплей последних выживших людей, я поняла причину неудобств и тревоги. Сцена обрывалась на полном ужаса лице главной героини и мертвом, бесстрастном лице ее преследователя, а потом то на одном, то на другом, когда расстояние между ними сократилось.

Тут я поняла кого он мне напоминал.

Я соскочила с места.

— Куда ты опять? Ведь прошло только две минуты, — прошипела мне Джесс.

— Мне надо попить, — тихо пробормотала я и помчалась к выходу.

Я села на скамейку около кинотеатра и изо всех сил попыталась не думать об иронии жизни. Но насмешка судьбы была в том, что все указывало на это, что в конце-тонцов, я тоже кончу как зомби.

Ну не то чтобы я совсем не мечтала однажды стать сказочным монстром — но я никогда не хотела бы быть нелепым, ожившим трупом. Я встряхнула головой, чтобы прогнать панический рой мыслей. Надо же, а когда-то я мечтала об этом.

Угнетало то, что я наконец-то поняла, что я больше не главная героиня и что моя история уже кончилась.

Джессика в нерешительности вышла из кинотеатра, вероятно гадая, куда же я запропастилась. Когда она меня увидела, немного расслабилась. Затем со злостью посмотрела на меня.

— Что фильм слишком страшный для тебя? — удивленно спросила она.

— Ага, — я тут же согласилась. — Мне казалось, что я не такая трусиха.

— Смешно. — Она нахмурилась. — Никогда бы не подумала, что ты испугаешься — я все время кричала, а вот ты даже не пискнула. Не понимаю, почему ты сбежала.

Я пожала плечами. — Просто испугалась.

Она немного смягчилась. — Я думаю, что это самый страшный фильм, который я видела. Держу пари, ночью нас обеих будут мучить кошмары.

— Это точно. — Ответила я, пытаясь придать голосу нормальное выражение. Уверена на все сто, что кошмары меня точно будут преследовать, но не про зомби. Она метнула на меня взгляд и отвела его. Наверно с голосом я немного переборщила.

— Где поужинаем? — спросила Джессика.

— Мне все равно.

— Хорошо.

Пока мы шли, Джесс болтала про главного актера. Я кивала головой, когда она сильно разошлась, описывая его чувственность, при этом вообще не могла вспомнить ни одного героя не-томби.

Я даже не смотрела куда вела меня Джессика. Я только смутно догадывалась, потому что уже стемнело и стало почти тихо. Я не сразу поняла, почему стало так тихо. Джессика перестала бубнить. Я сконфуженно посмотрела на нее, надеясь, что не слишком ее обидела.

Джессика на меня не смотрела. Ее лицо было возбужденно, она глядела по сторонам и быстро шагала вперед. Она то и дело поглядывала то направо, то через дорогу и снова смотрела вперед.

Вот тут я впервые мельком посмотрела вокруг.

Мы были на небольшом участке неосвещенного тротуара. Маленькие магазинчики были уже закрыты на ночь, в окнах погас свет. Через полквартала фонари опять появились и я смогла увидеть, ближе к центру города, ярко. елтые арки Макдоналдса, куда Джесс меня и вела.

Через дорогу располагалось здание небольшого заведения. Окна были закрыты и повсюду сверкали неоновые рекламные вывески различных сортов пива. Одноглазый Пит — гласила самая большая, изумрудно. еленая, вывеска. Должно быть, интерьер в зале напоминал пиратский корабль, подумала я, но с улицы нельзя было этого сказать. Входная металлическая дверь была открыта. В зале горел тусклый свет. Раздавался неясный шум голосов, а звяканье кусочков льда о стаканы можно было слышать даже через дорогу. У стены, рядом со входом в бар, стояли четверо мужчин.

Я обернулась к Джессике. Она смотрела на дорогу прямо перед собой и быстро шагала. Она не выглядела напуганной — только слегка настороженной, пытаясь не привлекать к себе большого внимания.

Я бездумно остановилась, оглянувшись назад я посмотрела на четырех мужчин со стойким чувством дежа вю. Я это уже видела, хотя и дорога и ночь была другой. Один из них был небольшого роста, темноволосый. Так как я остановилась, он посмотрел на меня с интересом.

Я снова посмотрела на него, намертво приклеившись к тротуару.

— Белла? — прошептала Джесс — Что ты делаешь?

Я встряхнула головой, чувствуя себя неуверенно, — Я думаю, что знаю их… — пробормотала я.

И что я сделала? Я должна была броситься бежать со всех ног от этого воспоминания, стирая в мозгу четверку мужчин, и своей апатией загородиться как щитом. Тогда почему я, в изумлении, шагнула на дорогу?

Это казалось слишком большим совпадением, что я поеду в Порт. нджелес с Джессикой и окажусь вечером на темной улице. Мои мысли сосредоточились на темноволосом крепыше, пытаясь восстановить в памяти образ парня, который угрожал мне в ту ночь, почти ровно год назад. В любом случае, я все равно узнаю этого человека, если это действительно был он. Тот отрывок прошлогоднего вечера был расплывчатым. Мое тело лучше запомнило его, чем мой мозг; напряжение в ногах, когда я побежала или когда остановилась, сухость в горле, когда я пыталась не громко позвать на помощь, тугое напряжение кожи, когда я сжимала кулаки, мурашки по спине, когда коротышка назвал меня — крошкой.

Было неясно, непонятная угроза исходила от этих парней, которые не имели никакого отношения к той, другой ночи. Может быть, оттого что они были незнакомцами, и здесь слишком темно, и их больше чем нас — больше ничего не было в этом особенного. Но для Джессики и этого было более чем предостаточно и она с паникой в голосе позвала меня.

— Белла, ну пошли!

Я проигнорировала ее и медленно пошла вперед, просто бесцельно передвигая ногами. Я не понимала почему, но неясная угроза, исходившая от этих парней, притягивала меня. Это был скорее бессознательный импульс, но я так долго вообще не поддавалась никаким импульсам…и я поддалась этому.

Что-то незнакомое ударило по моим венам. Адреналин, подумала я, надолго умерший в моем организме, заставил бешено стучать мое сердце и бороться с недостатком острых ощущений. И что самое странное, — зачем нужен адреналин, если я совсем не боюсь? Это было почти отголоском прошлого, когда я также стояла на темной улице Порт. нджелеса с незнакомцами.

У меня не было причин бояться. Я уже не могла себе даже представить, что в целом мире заставило бы меня испугаться, по крайней мере, физически. Это одно из преимуществ, когда уже все потеряно.

Я уже перешла половину улицы, когда Джесс стремительно подскочила и схватила меня за руку.

— Белла! Ты не можешь пойти в бар! — прошипела она.

— А я и не собиралась заходить внутрь, — рассеянно сказала я, стряхивая ее руку. — Я просто хочу посмотреть…

— Ты рехнулась? — зашипела она. — Ты что самоубийца?

Этот вопрос привлек мое внимание и мои глаза уставились на нее.

— Нет, я не самоубийца, — как бы защищаясь, сказала я, и это было правдой. Я не самоубийца. Даже в начале, когда смерть, несомненно, была бы своего рода облегчением, я не думала о ней. Я слишком многим обязана Чарли. И я чувствовала ответственность за Рене. Я должна думать о них.

И еще я обещала не совершать глупых и опрометчивых шагов. По всем этим причинам я все еще дышала.

Вспомнив об этой просьбе, я почувствовала угрызения совести.

Но сейчас я скорее делала, чем думала. Это было непохоже на то, чтобы просто перерезать вены.

Джесс стояла с круглыми, как блюдца, глазами и открытым ртом. Ее вопрос о самоубийстве был скорее риторический, но я поняла это слишком поздно.

— Иди вперед, — приободрила я ее, помахав в сторону фаст. уда. Мне не нравится, когда она на меня так смотрит. — Я догоню тебя через минуту.

Я отвернулась от нее, повернувшись к парням, которые наблюдали за нами с насмешкой и любопытством в глазах.

— Белла, прекрати сейчас же!

Мои мышцы сжались в комок, и я встала на месте как вкопанная. Потому что сейчас меня остановил не голос Джессики. Это был взбешенный голос, такой знакомый, прекрасный голос — мягкий как бархат, даже когда он разгневан.

Это был его голос — я специально избегала называть его по имени — я очень удивилась, что этот голос не сбил меня с ног и я не грохнулась в агонии прямо на мостовую. Не было боли, ничего не произошло.

В тот миг, когда я услышала его голос, все вдруг встало на свои места. Как будто я наконец-то вынырнула из глубокого омута. Более того, теперь я почувствовала все — знаки, звуки, холодный ветер, который дул мне в лицо, а я этого не замечала, запахи, которые доносились из распахнутой двери бара.

Я в недоумении огляделась вокруг.

— Вернись к Джессике, — приказал его восхитительный, но все еще сердитый голос. — Ты обещала — никаких глупостей.

Я была одна. Джессика стояла в нескольких футах от меня с испуганными глазами. Сбитые с толку незнакомцы, стоящие у стены, все гадали, что же я, стоящая чуть живая посреди улицы, буду делать дальше.

Я встряхнула головой, пытаясь прийти в себя. Я была уверена, что его не было рядом, он слышал мысли лишь на невероятно близком расстоянии, близко с того самого момента…до последнего момента. Его гневный голос был взволнованным и в то же время таким привычным — чем-то, что я не слышала целую вечность.

— Сдержи обещание. — Его голос понемногу стихал, как будто кто-то убавил громкость в радиоприемнике.

Я начала думать, что это была лишь галлюцинация. Наверно, она появилась из-за эффекта дежа вю — незнакомцы…почти похожая ситуация.

Я прокрутила в голове все возможные варианты.

Вариант первый: Я чокнулась. Люди обычно именно так говорят, про тех, кто слышит чьи-то голоса.

Возможно.

Вариант номер два: мое подсознание давало мне то, что, как оно считало, было мне нужно. Это было исполнение желаний — мгновенное избавление от боли при помощи неверного представления, что его волнует, жива ли я или умерла. Воображения, что бы он сказал, если бы а) он был здесь, и б) если бы его хоть в какой-то степени волновало то, что со мной случилось что-то плохое.

Возможно.

Третьего варианта не было, поэтому я больше склонялась ко второму варианту, что мое подсознание сыграло со мной злую шутку, чем к тому, что мне пора в психушку.

Мою реакцию трудно было назвать нормальной — но я была благодарна. Больше всего на свете я боялась, что забыла звук его голоса, я была бесконечно благодарна, что мое подсознание сохранило его лучше, чем сознание.

Я запрещала себе думать о нем. Я жестко пресекала любую попытку. Конечно, я заблуждалась. Я всего лишь человек. Но мне полегчало, и теперь я могла надолго покончить с этими страданиями. В противном случае меня опять ожидает бесконечное оцепенение. Между страданиями и ничем я выбрала ничто.

Теперь я ждала, пока снова нахлынет боль. Оцепенение спало — впервые за несколько месяцев все мои чувства необычайно обострились — но обычной боли не было. Единственное, что меня тревожило, — это разочарование оттого, что его голос таял.

Был и второй вариант.

Ведь глупо поддаваться галлюцинациям.

Но его голос исчез.

Чтобы проверить это я сделала еще шаг.

— Белла, вернись, — рявкнул он.

Я вздохнула с облегчением. Злость в его голосе — вот что я хотела услышать — фальшь, лживое доказательство того, что он тревожится за меня, все это всего лишь сомнительный подарок моего подсознания.

Прошло лишь несколько секунд, пока все это доходило. Небольшая группка зрителей глядела на меня с любопытством. Наверно со стороны это выглядело, как замешательство — идти или не идти дальше, хотя я не собиралась к ним близко подходить. Не могли же они догадаться, что у меня случилось минутное помешательство.

— Привет, — произнес один из парней уверенным и слегка язвительным тоном. Он был бледным, со светлыми волосами, всем своим видом показывая, насколько он привлекателен. Не могу судить так ли это или нет. Я судила слишком предвзято.

Голос в голове подсказал ответ с угрожающим рычанием. Я улыбнулась, и этот самонадеянный болван посчитал это приглашением.

— Чем могу тебе помочь? Ты заблудилась? — осклабился он, подмигнув мне.

Я осторожно перешагнула через канаву, в темноте вода в ней казалась совсем черной.

— Нет. Я не заблудилась.

Теперь я стояла чуть ближе — мои глаза сосредоточились на темноволосом коротышке. Нет, его лицо мне не знакомо. Я почувствовала лишь разочарование оттого, что это был не тот же самый ужасный человек, который напал на меня почти год назад.

Голос в голове молчал.

Коротышка заметил мой взгляд. — Может тебе выпивки купить? — предложил он, заметно занервничав, когда увидел, что я уставилась на него.

— Мне еще рано, — автоматически ответила я.

Он был совершенно сбит с толку тем, что я подхожу все ближе. Я почувствовала, что мне надо объясниться.

— Издалека вы показались мне знакомым. Извините, я ошиблась.

Угроза, заставившая пересечь улицу, испарилась. Это не те парни. Наверно они были хорошими. Спасена. Я тут же потеряла к ним интерес.

— Да ладно, — ответил самоуверенный блондин — Постой с нами.

— Спасибо, но я не могу. — Джессика с возмущенным видом переминалась с ноги на ногу посреди улицы.

— О, ну хоть пару минут.

Я встряхнула головой и повернулась к Джессике — Пошли ужинать, — сказала я, едва глянув на нее. Хотя я вроде вернулась на землю, отбросив мысли о зомби, мысленно я была где-то далеко. Мозг лихорадочно работал. Спасена, безразличие не вернулось ко мне, и с каждой минутой я злилась все сильнее, что все прошло.

— О чем ты только думала? — набросилась на меня Джессика — Ты их не знаешь — они ж могли быть психопатами!

Я пожала плечами, что бы она отстала. — Я думала, что знаю одного из них.

— Ты такая странная, Белла Свон. Чувствую, что я тебя совсем не знаю.

— Извини. — Я не знала, что еще сказать.

До Макдоналдса мы дошли молча. Готова биться об заклад, что она сильно жалела о том, что мы не взяли машину, вместо того чтобы идти пешком от кинотеатра. Она злилась и считала вечер безвозвратно испорченным, также как я и думала с самого начала.

Пока мы ели, я несколько раз пыталась завязать с ней разговор, но Джессика упорно молчала. Должно быть я действительно обидела ее.

По дороге домой, она снова настроила радио на свою любимую волну и на всю катушку врубила громкость, так что поговорить, спокойно не вышло.

У меня не было ни желания спорить, ни хоть как-то бороться с орущей музыкой. Голова была слишком забита мыслями, чтобы слушать лирические баллады.

Я все ждала, когда же навалятся боль или апатия. Потому что боль должна была прийти неизбежно. Я нарушила свои принципы. Я пустилась в воспоминания, вместо того чтобы избежать их. Я так ясно слышала его голос. Это стоило мне неимоверных усилий, но я была уверена в этом. Особенно меня беспокоило то, что я не могу вернуть то состояние полного безразличия ко всему, чтобы защитить себя. Я была встревожена, это очень пугало меня.

Но самым сильным чувством было облегчение — оно пришло из самых сокровенных глубин сердца.

Как бы сильно я ни старалась не думать о нем, забыть я не пыталась.

Поздней ночью, когда разбитая от усталости и борьбы, я размышляла о том, что все уже позади. Мой мозг похож на большое сито, когда-нибудь я даже не смогу точно сказать какого цвета были его глаза, какой на ощупь была его холодная кожа, каким был бархатистым голос. Я могла не думать о нем, но я должна его помнить.

Потому что он был единственной причиной, по которой я должна жить — просто знать, что он существует. И все. Все остальное я вынесу. Столько, сколько он будет существовать.

Это меня и удерживало в Форксе, больше чем когда бы то ни было, поэтому я и боролась с желанием Чарли отослать меня подальше. Если честно, и не в этом дело. Один из нас никогда сюда не вернется.

Если бы я уехала в Джексонвилл или еще куда-нибудь, где солнечно и все вокруг чужое, как бы я сохранила уверенность, что он вообще был? Вера в него испарилась бы там, где я его не смогла бы себе представить… и пережить это я не смогла бы.

Нельзя помнить, невозможно забыть — это мой крест.

Я удивилась, когда Джессика остановила машину у моего дома. Поездка обратно домой не заняла много времени, а я даже не представляла, что Джессика в состоянии помолчать даже такое короткое времени.

— Спасибо, что пошла со мной, Джесс, — сказала я, открывая дверцу машины — Было…прикольно. — я надеялась, что — прикольно. самое подходящее для вечера слово.

— Угу, — пробормотала она — Извини за… ну за то, что было после кино.

— Да ладно, Бэла. — Даже не удосужившись повернуться в мою сторону, она уставилась в лобовое стекло. Кажется, что она снова начинала злиться.

— Увидимся в понедельник?

— Ага, пока.

Я сдалась и захлопнула дверь. Она уехала, даже не взглянув на меня.

Я тут же про нее забыла.

Чарли ждал меня посреди прихожей со сложенными на груди руками, сжатыми в кулаки.

— Привет, пап, — рассеяно сказала я, нырнув мимо него в направлении лестницы. Я слишком долго о нем думала и сейчас хотела бы оказаться наверху, прежде чем Чарли меня догонит.

— Где ты была? — резко спросил Чарли.

Я удивленно посмотрела на отца. — Я ездила в кино в Порт. нджелес с Джессикой. Как я и говорила сегодня утром.

— Гм, — промычал он.

— Все нормально?

Он изучал мое лицо, его глаза расширились, ожидая увидеть что-нибудь необычное. — Ну да, хорошо. Славно повеселились?

— Ну конечно, — ответила я. — Мы посмотрели как зомби пожирают людей. Было супер.

Его глаза сузились.

— Спокойной ночи, папа.

Он отпустил меня, и я рванула в свою комнату.

Несколькими минутами позже, я лежала в кровати и покорно чувствуя, что наконец, навалилась боль.

Она разрывала меня на части… я чувствовала себя так, как будто в моей груди проделали огромную дыру, вырывая мои наиболее жизненно важные органы и оставляя незаживающие рваные раны, пульсирующая боль и кровотечение от которых не останавливались… Разумом я понимала, что мои легкие целы и невредимы, но я хватала воздух ртом, кружилась голова, будто я билась впустую. Мое сердце, должно быть еще билось, но я не слышала его стука в ушах; мои руки похолодели. Я свернулась в клубок, обхватив себя руками. Я цеплялась за спасительное безразличие ко всему, мою добровольную жертву, но оно ускользало от меня.

Тут я поняла, что смогу выдержать. Я столько выстрадала — боль потери, нывшая в сердце, отдавалась разрушительными волнами страданий во всех конечностях и голове — но теперь все это я могла держать в узде. Я могла это пережить. Навряд ли боль притупится со временем, скорее, я окрепну настолько, что смогу ее вынести.

В любом случае, все, что произошло сегодня — зомби, скачок адреналина или галлюцинации — это все заставило меня пробудиться.

Впервые за долгое время я не знала, какие сюрпризы готовит мне утро.