Вольтера.

Вольтера 

Мы начали крутой подъем, и дорога становилась переполненной автомобилями. Автомобили стали двигаться настолько близко с нашей машиной, что мы оказались вовлечены в их медленно движущийся поток. Мы замедлились позади медленно ползущего небольшого коричневого Пежо.

— Элис, — простонала я. Стрелки на часах, казалось, начали двигаться быстрее.

— Это — единственная дорога в Вольтеру, — попробовала она меня успокоить. Но ее голос был слишком напряженный, чтобы успокоить меня.

Автомобили растянулись сплошной линией вдоль дороги. Солнце блестяще сияло сверху, и казалось, что оно уже находится в зените.

Автомобили ползли один за другим к городу. Так как мы подъезжали ближе к городу, я видела автомобили, припаркованные около дороги, и людей, выходивших из них, чтобы продолжить пешком дальнейшее путешествие. Сначала я подумала, что с их стороны это было простое нетерпение — и я их понимала. Но тогда мы проезжали американские горы, и я увидела битком забитую автомобильную стоянку у городских стен и толпы людей, идущих через ворота. Ни одной машине не разрешали проезжать через ворота.

— Элис, — шепнула я.

— Я знаю, — сказала она. Ее лицом сейчас была ледяная глыба.

Теперь, когда я смотрела, и мы ползли достаточно медленно, чтобы видеть всё происходящее, я заметила, что на улице было очень ветрено. У людей, толпящихся к воротам, ветер срывал шляпы и разметывал волосы по лицам. Одежда на людях от ветра вздымалась. Я также заметила, что всюду был красный цвет. Красные рубашки, красные шляпы, красные флаги, трепещущие подобно длинным лентам около ворот. Я заметила, как блестящий темно. расный шарф, которым одна женщина подвязала волосы, был пойман внезапным порывом ветра. Шарф закрутился в воздухе у неё над головой, корчась, как будто был живым. Она схватила его, подпрыгнув в воздухе, но один конец продолжал трепетать в воздухе, словно заплата кровавого цвета на фоне унылых, древних стен.

— Белла. — Быстро проговорила Элис низким, жестким голосом. — Я не могу предвидеть, сможем ли мы проскочить мимо охраны — если это не сработает, ты окажешься перед необходимостью войти одной. Тебе будет необходимо бежать. Только спрашивай всё время у прохожих о Палаццо Дей Приори, и бежать в направлении, которое они тебе будут указывать. Не потеряйся.

— Палаццо Дей Приори, Палаццо Дей Приори, — повторяла я название много раз, пытаясь заучить наизусть.

— Или башня часов, если люди будут говорить по английски. Я двинусь вокруг и попробую найти более свободное место где-нибудь позади города, где смогу проникнуть через стену.

Я кивнула. — Палаццо Дей Приори.

— Эдвард будет под башней часов, на в северной части площади. Там справа есть узкая дорожка, и он будет стоять там в тени. Ты должна завладеть его вниманием прежде, чем он выйдет на солнце.

Я неистово закивала.

Элис уже подъезжала к воротам. Мужчина в морской синей униформе направлял поток движения, отклоняя автомобили от потока людей. Они поворачивали назад, чтобы найти место около дороги. Теперь настала очередь Элис.

Мужчина, одетый в форму, двигался лениво, не уделяя никому особого внимания. Эллису нажала на газ, пролетела мимо него и достигла ворот. Он что-то закричал в нашу сторону, но не покинул своего места, отчаянно махая следующему автомобилю, чтобы препятствовать ему проследовать за нашим плохим примером.

Мужчина в воротах тоже носил соответствующую униформу. Мы приблизились к нему. Рядом, переполняя тротуары, шли толпы туристов, любопытно смотря на настойчивый, роскошный Порше.

Охранник вышел на середину улицы. Элис тщательно развернула автомобиль прежде, чем подъехала к нему. Солнце светило в мои окна, а Элис находилась в тени. Она стремительно наклонилась на заднее сидение и что-то достала из лежащего там мешочка.

Охранник раздраженно подошел к автомобилю и сердито нарисовался в окне.

Элис наполовину опустила стекло, и я наблюдала, как охранник приложил кончики пальцев к фуражке, когда увидел лицо позади темного стекла.

— Мне жаль, только сегодня в городе разрешено ездить только автобусам, мисс, — сказал он по-английски, с сильным акцентом. Теперь его лицо отражало примирительное выражение, как будто ему было жаль, что он вынужден сообщать такие не очень хорошие новости поразительно красивой женщине.

— Это — частный тур, — сказала Элис, сверкая очаровательной улыбкой. Она вытянула свою руку в окно, в солнечный свет. Я обмерла, пока не поняла, что на её руку до локтя была натянута коричневая перчатка. Она взяла его руку, все еще прижатую к фуражке, и затянула её в автомобиль. Затем Элис что-то вложила в его ладонь и сомкнула ему пальцы.

Он был полностью ошеломлен, когда вытащил руку и уставился на толстую пачку денег, которую он держал. На этикетке пачки значилась сумма — тысяча долларов.

— Это — шутка? — пробормотал он.

Улыбка Элис ослепляла. — Только если вы думаете, что это смешно.

Он посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. Я нервно поглядела на часы. Если Эдвард придерживался своего плана, у нас осталось всего лишь пять минут.

— Я немного спешу, — намекнула она, все еще улыбаясь.

Охранник дважды моргнул, и затем пихал деньги в жилет. Он быстрыми шагами отошел подальше от окна и махнул нам разрешающе. Ни один из проходящих людей, казалось, не заметил тихий обмен. Элис въехала в город, и мы обе облегченно вздохнули.

Улица была очень узкая, мощеная с теми же самыми цветными камнями, из которых были выложены увядшие здания коричневого цвета корицы, которые затемняли улицу своими тенями. Улица напоминала узкую дорожку. Красные флаги украшали стены, разделенные между собой всего лишь несколькими ярдами, они колебались, движимые ветром, который свистел через узкий переулок.

Улица была переполнена, и людской поток замедлил наше продвижение.

— Нам всего лишь немного проехать дальше, — подбодрила меня Элис; я обхватила ручку двери, готовая броситься на улицу, как только она скажет.

Она то утапливала педаль газа в пол, то совершала внезапные остановки, а люди в толпе замахивались на нас кулаками и сердито кричали что-то вслед, я даже была довольна, что не понимаю их. Элис выехала на небольшую дорожку, которая, возможно, была не предназначена для автомобилей; потрясенные люди должны были заскакивать в дверные проемы, когда мы по ней неслись. В конце мы нашли другую улицу. Здания здесь были более высокими; они словно сверху наклонялись друг на друга для того, чтобы никакой солнечный луч не коснулся тротуара — на ней тоже алели победные красные флаги с обеих сторон, в ряд почти без промежутков. На этой улице толпа была плотнее, чем где либо. Элис остановила автомобиль. Я распахнула дверь прежде, чем мы окончательно остановились.

Она указала туда, где улица расширялась в яркую открытую площадь. — Сейчас — мы — в южном конце площади. Побежишь прямо поперек, затем свернешь направо от башни с часами. Я найду путь вокруг —

Ее дыхание внезапно участилось, и когда она снова заговорила, ее голос был шипением.

— Они — всюду?

Я заморозилась на месте, но она подтолкнула меня из автомобиля. — Забудь о них. У тебя всего две минуты. Иди, Белла, иди! — кричала она, поднимаясь из автомобиля, чтобы следовать в обход.

Я не остановилась, чтобы посмотреть, как Элис тает в тени. Я не останавливалась, чтобы закрыть дверь позади меня. Я отпихнула тяжелую женщину с моего пути и побежала, полуопустив голову вниз, и обращая мало внимания на что — нибудь, кроме неровных камней под ногами.

Выбегая из темного переулка, я была ослеплена блестящим солнечным светом, заливавшим площадь. Ветер устремился в меня, бросая волосы в глаза и ослепляя меня. Неудивительно, что я не видела стену из плоти, пока не натыкалась на кого-нибудь.

Не было никакого прохода, никакой щели между стоящими вплотную людьми. Я неистово расталкивала их, борясь с их руками, которые отпихивали меня назад. Я слышала раздраженные возгласы и даже причиняла боль, так как пробивала себе дорогу, но ни один не говорил на понятном мне языке. Все лица сложились в одно гневное и удивленное пятно, окруженное вездесущим красным. Белокурая женщина хмурилась на меня, и красный шарф, намотанный вокруг ее шеи, напоминал ужасную рану. Ребенок, поднятый на плечи мужчины, чтобы смотреть над толпой, усмехался ко мне вниз, и его пухлые губы, казалось, скрывают клыки вампира.

Толпа толкалась вокруг меня, устремляя меня в неправильное направление. Я была рада, что часы были настолько хорошо видимы, иначе я никогда бы не нашла нужный курс. Но обе стрелки на часы указывали к безжалостному солнцу, и, хотя я злобно распихивала толпу, я знала, что буду слишком поздно. Я не собиралась сдаваться. Я была глупой, медленной и всего лишь человеком, но пыталась сделать всё, что в моих силах.

Я надеялась, что Элис тоже тут. Я надеялась, что она увидит меня, стоя в тени от какого-нибудь здания, и поймет, что я потерпела, так что она может ехать домой, к Джасперу.

Я прислушивалась к сердитым восклицаниям, пробуя услышать звук, выражающий открытие: безмолвие, возможно крик, после того, как народ увидит Эдварда в солнечном свете.

Но вот в толпе образовался небольшой проход — я увидела впереди немного места. Я срочно протолкалась туда, не понимая, пока не ушибла колени об кирпичную кладку, что это был широкий, квадратный фонтан в центре площади.

Я почти плакала от облегчения, когда перебросила ногу через край и побежала по колено в воде. Всё вокруг меня сияло брызгами, когда я неслась в водоеме. Даже на солнце, ветер был ледяным, и влажное тело сделало холод болезненным. Но фонтан был очень широким; это позволило мне пересечь центр площади и оставить мне несколько секунд времени. Я не сделала паузу, когда приблизилась к другому краю фонтана — я использовала низкую стену как трамплин, бросаясь прямо в гущу толпы.

Теперь они отодвигались от меня с большей готовностью, избегая ледяной воды, которая разлеталась с моей одежды ледяными брызгами, когда я бежала. Я снова посмотрела на часы.

Глубокий, быстро нарастающий перезвон отозвался эхом через площадь. От него даже камни запульсировали под моими ногами. Дети кричали, закрывая уши руками. И я начала кричать, не останавливаясь.

— Эдвард! — Я кричала, зная, что это было бесполезно. Толпа была слишком громогласной, и мой голос терялся в ней. Но я не могла прекратить кричать.

Часы пробили снова. Я пробежала мимо ребенка на руках матери — его волосы были почти белы в великолепном солнечном свете. Круг высоких мужчин, всех носящих красные спортивные куртки, вызывал опасение, когда я неслась через них. Часы пробили снова.

С другой стороны мужчин в спортивных куртках, был просвет в толпе, место между туристами, которые бесцельно бродили вокруг меня. Мои глаза искали темный узкий проход направо от широкого квадратного здания под башней. Я не могла видеть, что передо мной всё еще находилось слишком много людей. Часы пробили снова.

Теперь стало трудно смотреть. Без толпы, которая ограждала от меня ветер, тот хлестал по лицу и выжигал глаза. Я не знала, что вызвало мои слезы — пронизывающий ветер, или то, что я плакала от поражения оттого, что часы пробили снова.

Перед входом в переулок расположилась небольшая семья. Две девочки, которые были одеты в темно. расные платья, с соответствующими лентами, связывающими сзади их темные волосы. Отец семейства был низкого роста. Я не видела этого, я сделала вывод по его тени. Я мчалась к ним, пробуя разглядеть путь через жгучие слезы. Часы пробили, и маленькие девочки прижали ручонки к ушам.

Старшая девочка, по росту достигающая своей матери до талии, обнимала ногу матери и смотрела в тень позади них. Я увидела, как она повисла на локте матери и указывала в темноту. Часы пробили, и теперь я была достаточно близко.

Я была достаточно близко, чтобы услышать ее высокий голос. Ее отец уставился на меня удивленно, так как я отвлекала их, многократно выкрикивая имя Эдварда.

Старшая девочка хихикнула и сказала что-то своей матери, снова нетерпеливо указывая в тень позади них.

Я пробежала вокруг отца — он едва успел убрать ребенка с моего пути — и скользнула в тень позади них, когда часы пробили по моей голове.

— Эдвард, нет! — Я кричала, но мой голос был потерян в реве перезвона.

Теперь я его видела. И я видела, что он не видел меня.

Это был действительно он, на этот раз настоящий, а не галлюцинация. И я поняла, как ошибалась на его счет, я никогда не понимала, каково ему тоже.

Эдвард стоял, неподвижно как статуя, всего лишь в нескольких шагах от начала переулка. Его глаза были закрыты, под ними были фиолетовые круги, его руки раздвинуты в стороны, его ладони подняты кверху. Его выражение лица было очень спокойным, как будто он мечтал о приятных вещах. Мраморная кожа его груди была обнажена, лишь на ногах находилась небольшая груда белой ткани. Свет, отражающийся от тротуара площади, смутно мерцал на его коже.

Я никогда не видела ничего более красивого, даже, когда я бежала, задыхаясь и крича, я могла это оценить. И прошлые семь месяцев не означали ничего. И его слова в лесу не означали ничего. И не имело бы значение, если он не хотел меня. Я никогда не хотела бы никого другого, независимо от того, как бы долго я прожила.

Часы пробили, и он сделал большой шаг к свету.

— Нет! — Закричала я. — Эдвард, посмотри на меня!

Он не слушал. Он немного улыбнулся. Он поднял ногу, чтобы шагнуть на залитую солнцем дорожку.

Я настолько сильно в него врезалась, что меня с силой отшвырнуло к земле, если бы его руки не поймали бы и не удержали бы меня. Ято лишило меня дыхания и откинуло назад мою голову.

Его темные глаза медленно открылись, после того, как часы пробили снова.

Он смотрел на меня вниз с тихим удивлением.

— Удивительно, — сказал он, своим изящным голосом, полным удивления — Карлайл был прав.

— Эдвард, — я пробовала выдохнуть, но мой голос не имел никакого звука. — Ты должен вернуться в тень. Ты должен двигаться!

Он казался смущенным. Его рука мягко провела по моей щеке. Он, казалось, не замечал, что я пробовала удержать его. Я, возможно, сейчас своими действиями в стенах этого переулкаp совершала самый важный прогресс в том, что делала. Часы пробили, но он не реагировал.

Это было очень странно, так как я знала, что мы оба были в смертной опасности. Однако, в тот момент, я чувствовала себя хорошо. Цельно. Я могла почувствовать, что сердце забилось в груди, кровь горячо запульсировала и снова побежала по моим венам. Мои легкие глубоко наполнились сладким ароматом, который источала его кожа. Как будто никогда не было никакой раны в моей груди. Я была цельной — не излеченной, но как будто и не было никакой раны никогда.

— Я не могу поверить, как быстро это произошло. Я не чувствовал их так долго — они очень хороши, — размышлял он, закрывая глаза снова и прикасаясь губами к моим волосам. Его голос был подобен меду и бархату. — Смерть, что сосала мед вашего дыхания, не имела никакой власти на вашу красоту, — пробормотал он, и я узнала реплику Ромео в могиле. Часы совершали заключительный перезвон, — Ты пахнешь точно так же сладко, как и всегда, — продолжал он. — Так что возможно это — ад. Я не волнуюсь. Я приму это.

— Я не мертва, — прервала я его. — И ты тоже! Пожалуйста, Эдвард, мы должны двигаться. Они могут быть уже близко!

Я боролась в его руках, и его брови поднялись замешательстве.

— Что происходит? — спросил он вежливо.

— Мы еще не мертвы! Но мы должны уйти отсюда, уйти от Волтари—

Понимание стало проблескивать в его лице, когда я это говорила. Прежде, чем я закончила, внезапно он отдернул меня далеко от края тени, легко прислоняя мою спину к краю кирпичной стены, и отодвигая далеко в переулок. Он широко расставил руки, приготовясь меня охранять.

Я заглянула под его руку, чтобы увидеть, как две темных фигуры отделяются от мрака.

— Мои поздравления, господа, — голос Эдварда был спокоен и приятен. — Я не думаю, что сегодня я буду требовать ваших услуг. Однако, я весьма бы оценил, если вы пошлете от меня слова благодарности своим хозяевам.

— Может мы продолжим нашу беседу в более соответствующем месте? — гладкий голос шептал угрожающе.

— Я не думаю, что в этом есть необходимость. — Теперь голос Эдварда был более твердым. — Я знаю ваши инструкции, Феликс. Я не нарушил никаких правил.

— Феликс просто хотел указать вам на опасную близость к солнцу, — сказала другая тень успокаивающим тоном. Они были скрыты в дымчатых серых плащах, которые краями достигали земли и трепетали на ветру. — Позвольте нам проводить вас в более подходящее место.

— Я пойду прямо позади вас, — сказал сухо Эдвард. — Белла, почему ты не возвращаешься на площадь и не наслаждаешься фестивалем?

— Нет, девочку мы возьмем с собой, — сказала первая тень шепотом, смотря на меня хитрым взглядом.

— Я так не думаю. — Отговорка любезности исчезла. Голос Эдварда стал плоским и ледяным. Едва заметно Эдвард наклонился, и я поняла, что он приготовился бороться.

— Нет. — Я изрекла слово.

— Тшш, — пробормотал он, только для меня.

— Феликс, — предостерегла вторая, более разумная тень. — Не здесь. — Он обратился Эдварду. — Аро просто хотел бы снова поговорить с вами, если вы в конце концов решили не принимать наши услуги.

— Конечно, — согласился Эдвард. — Но девочка уйдет беспрепятственно.

— Я боюсь, что это невозможно, — сказала вежливая тень с сожалением. — Мы действительно должны повиноваться.

— Тогда я боюсь, что буду неспособен принять приглашение Аро, Деметри.

— Прекрасно, — Промурлыкал Феликс. Мои глаза приспособились к полумраку переулка, и я увидела, что Феликс был очень большой, высокий, плечистый и толстый. Его размер напомнил мне о Эммете.

— Аро будет разочарован, — Вздохнул Деметри.

— Я уверен, что он это переживет, — ответил Эдвард.

Феликс и Деметри подкрались ближе к началу переулка, немного рассредоточиваясь, чтобы окружить Эдварда с двух сторон. Они хотели его вынудить отступить глубже в переулок, чтобы избежать случайных свидетелей. Никакой солнечный луч не пробрался бы к их коже; так как они были закутаны в свои серые плащи.

Эдвард не отошел ни на дюйм. Он приготовился погибнуть, защищая меня.

Резко, голова Эдварда обернулась к темноте вьющегося переулка, и Деметри и Феликс сделали то же самое, услышав то ли звук, то ли движение, слишком тихое для моих чувств.

— Давайте вести себя ответственно? — предложил ритмичный голос. — Среди вас леди.

Элис слегка приблизилась к Эдварду, выбрав случайную позицию. Не было никакого намека никакой напряженности в ней. Она выглядела настолько крошечной, настолько хрупкой. Ее небольшие руки качались, как у ребенка.

Все же Деметри и Феликс выправились, их плащи немного раздувались от порывов ветра, дующего через переулок. Лицо Феликса скисло. Очевидно, они не любили подобные сюрпризы.

— Мы не одни, — напомнила она им.

Деметри посмотрел через плечо. В нескольких ярдах от них с площади небольшое семейство, с девочками в красных платьях, за нами наблюдали. Мать что-то быстро говорила своему мужу, ее глаза оглядывали всех нас. Она смотрела, и Деметри перехватил её пристальный взгляд. Мужчина отошел дальше на площадь, и открыл вид для другого мужчины в красном блейзере.

Деметри покачал головой. — Пожалуйста, Эдвард, давайте быть разумными, — сказал он.

— Давайте, — согласился Эдвард. — И теперь мы спокойно и мудро одного из нас отпустим.

Деметри расстроенно вздохнул. — По крайней мере, позвольте нам обсудить это более конфиденциально.

Шесть мужчин в красном теперь присоединились к семейству, наблюдая за нами с беспокойными лицами. Я была уверена, что защитная позиция Эдварда передо мной вызывала у них тревогу. Я хотела крикнуть им, чтобы они уходили.

Эдвард внятно произнес, сжав зубы. — Нет.

Феликс улыбнулся.

— Достаточно.

Это сказал другой высокий и пронзительный голос, вновь появившийся за нами.

Я заглянула под другую руку Эдварда, чтобы увидеть, как к нам приближается маленькая темная фигура. Я поняла, что это тоже был один из них. Кто еще?

Сначала я подумала, что передо мной маленький мальчик. Вновь прибывший был столь же крошечен, как Элис, с длинными, бледными каштановыми волосами.

Тело вновь прибывшего было скрыто под плащом — который был более темен, почти черен — тело было тонким и невозможно было по нему определить пол. Но лицо было слишком симпатично для мальчика. Наивное, это пухлогубое лицо заставило бы ангела Ботичелли напомнить горгулью. Даже учитывая наличие унылых темно. расных радужных оболочек.

Ее размер был настолько незначащий, что реакция на ее появление меня смутила. Феликс и Деметри немедленно расслабились, отстраняясь от наступательных позиций, чтобы снова смешаться с тенями нависающих стен.

Эдвард опустил руки и ослабил свою позицию, но не облегченно, а пораженно.

— Джейн, — признавая, вздохнул он, как бы сдаваясь.

Элис сложила руки на груди, с безразличным выражением.

— Следуйте за мной, — Джейн снова заговорила, ее ребяческий голос звучал монотонно. Она тихо скользнула в темный переулок.

Феликс, ухмыляясь, жестом пропустил нас вперед.

Элис проследовала сразу за маленькой Джейн. Эдвард обнимал меня рукой за талию и тянул меня вперед за ней. Переулок поворачивал немного вниз, и сужался. Я смотрела на Эдварда с ужасными вопросами в глазах, но он только качал головой. Хотя я не слышала позади нас движение, я была уверена, что остальные были там.

— Что ж, Элис, — сказал лениво Эдвард, обратившись к ней. — Я, наверное, не должен быть удивлен, увидев вас здесь?

— Это была моя ошибка, — Ответила Элис таким же тоном. — И я попыталась её исправить.

— Что случилось? — Его голос был вежлив, как будто он только интересовался. Я сообразила, что это происходило из-за слушающих ушей позади нас.

— Это — длинная история. — Глаза Элис сверкнули на меня и вдаль. — Вкратце, она действительно спрыгнула с утеса, но не пробовала убить себя. Белла готовилась к проходившим в эти дни экстремальным спортивным состязаниям.

Я отвернулась и устремила свой взгляд, пытаясь отыскать тень впереди, которую я больше не могла видеть. Я могла себе представить, что он теперь слышал в мыслях Элис. Почти утонула, вампиры её преследуют, в друзьях у неё оборотни …

— Гм, — кратко произнес Эдвард и в его голосе пропал безразличный тон.

Переулок кривился, всё еще устремляясь вниз, так что я не видела, что мы следуем в тупик, пока мы не достигли кирпичной стены. Фигурки с именем Джейн нигде не было видно.

Элис не замешкалась, не снизила темп, когда устремлялась к стене. Потом, с легким изяществом, она исчезла в небольшом неприметном отверстии.

Отверстие напоминало слив, расположенный в самой низкой точке каменной кладки. Я не заметила его, пока Элис не скрылась. Отверстие было маленьким, и черным, с решеткой. Решетка была на полпути отодвинута.

Я замедлилась.

— Всё в порядке, Белла, — сказал Эдвард низким голосом. — Элис тебя поймает.

Я сомнительно посмотрела на это отверстие. Я сообразила, что сначала залез бы он, если бы Деметри и Феликс не ждали сзади, тихо и самодовольно.

Я присела вниз, спуская ноги в узкий промежуток.

— Элис? — Прошептала я с дрожью в голосе.

— Я — прямо здесь, Белла, — заверила она меня. Её голос раздавался слишком далеко снизу, что не заставило меня почувствовать себя лучше.

Эдвард обхватил мои запястья — я ощущала его руки на коже подобно камни зимой— и спустили меня в черноту.

— Готова? — спросил он.

— Отпускай ее, — отозвалась Элис.

Я закрыла глаза, чтобы не видеть темноты вокруг меня, сильно зажмуриваюсь в ужасе, зажимая рот, чтобы не закричать. Эдвард позволит мне упасть.

Всё произошло очень быстро. Возле меня хлестал воздух только какие-то полсекунды, и не успела я гневно выдохнуть, руки Элис долгожданно поймали меня внизу.

Я сильно ушиблась; ее руки были очень твердыми. Она поставила меня вертикально.

Внутри было тускло, но не темно. Свет от отверстия обеспечивал слабое освещение, высвечивая влажные камни под моими ногами. Свет исчез в течение секунды, и затем единственным источником света для меня было слабое сияние Эдварда. Он обхватил меня рукой, держа близко к своей стороне, и подхватил меня, стремительно ускоряясь. Я обернула обе руки вокруг его холодной талии, и таким образом мы продолжили путь по неровной каменистой поверхности. Взади раздался звук скользящей по отверстию металлической решетки.

Тусклый свет от улицы быстро потерялся во мраке. Звук моих шагов отзывался через это черное место эхом поражения; проход представлялся мне очень широким, но я не могла в этом убедиться. Не было никаких других звуков кроме моего ужасного биения сердца и моих шагов по влажным камням — если бы не однажды, когда сзади раздался нетерпеливый вздох.

Эдвард сильно меня держал. Свободной рукой он достал до моего лица, я почувствовала его большой палец на своих губах. Время от времени, я чувствовала, что его лицо приближалось к моим волосам. Я поняла, что только так можно было нам побыть сейчас вместе, пока мы не доберемся, и прижималась к нему сильнее.

Пока я чувствовала, что он не отказывается от меня, и этого было достаточно, чтобы возместить ужас подземного туннеля и позади нас бродящих вампиров. Вероятно, им двигала не больше, чем вина — та же самая вина, которая заставила его приехать сюда, чтобы умереть, когда он полагал, что по своей ошибке меня убил. Но я чувствовала, как он тихонечко касается губами моего лба, и не задумывалась, какими были его побуждения. По крайней мере, я снова с ним, прежде чем умру. Это было лучше, чем длинная жизнь без него.

Мне было жаль, что я не могу спросить его, что теперь с нами станет. Я отчаянно хотела знать, какая нам уготовлена гибель — как будто зная заранее, сделать это будет легче. Но я не могла говорить, даже шепотом, потому — что мы были окружены. Другие могли слышать все — каждое мое дыхание, каждое мое биение сердца.

Дорожка под ногами продолжала уклоняться вниз, ведя нас глубже в землю, и у меня начались признаки клаустрофобии. Только рука Эдварда, успокаивающе гладившая моё лицо, препятствовала мне кричать вслух.

Я не могла сказать, откуда прибывал свет, но вокруг вместо темноты стало светло. еро. Мы были в низком, выгнутом туннеле. Следы влажного черного дерева просачивались через серые камни, подобно кровоточащим чернилам.

Я замешкалась, и поняла, что такое сравнение мне пришло на ум из-за ощущения опасности. Только когда мои зубы стали стучать друг об друга, я поняла, что сильно замерзла. Моя одежда была все еще влажной, а температура под городом была зимней. Как и кожа Эдварда.

Он это понял, в то же самое время, как у меня застучали зубы, и отпустил меня, держа только мою руку.

— Н. o, — пробормотала я, тут же пытаясь его обнять. Я не заботилась, замерзну ли я. Кто знал, сколько мы еще проживем?

Его холодная рука пробовала растирать меня, чтобы хоть как-то согреть.

Мы поспешили через туннель, или во мне появилось желание спешить. Мое медленное продвижение кого-то раздражало — предположительно, Феликса, и я слышала, как он вздыхает время от времени.

В конце туннеля находилась еще одна решетка — ржавели железные бруски, толстенные, как моя рука. Маленькая дверь в решетке, сделанная из более тонких, переплетенных брусков, была открытой. Эдвард прошел через неё и поспешил в большую, более яркую каменную комнату. Решетка хлопнула с лязгом, закрываясь, потом послышался звук закрываемого замка. Я боялась оглядываться.

С другой стороны длинной комнаты располагалась низкая тяжелая деревянная дверь. Она была весьма плотной и открытой.

Мы ступили через дверь, и я огляделась вокруг в удивлении от неожиданности, автоматически расслабляясь. Около меня стоял Эдвард, его челюсти были напряженно сжатыми.