Ненависть.

Ненависть 

Мы подготовили все необходимое для перелета в считанные секунды, но затем наступила настоящая пытка. Самолет, не двигаясь, стоял на взлетной полосе, в это время, стюардессы, как бы мимоходом, прогуливались взад. перед по салону, похлопывая руками по сумкам, лежащим в отсеках над головой и проверяя, надежно ли они укреплены. Пилоты выглядывали из кабины, переговариваясь со стюардессами, когда те проходили мимо. Рука Элис твердо сжимала мое плечо, удерживая меня на месте, когда я подскакивала от нетерпения.

— Так быстрее, чем бежать на своих двоих, — напомнила она мне тихим голосом.

Я лишь кивнула, снова подскакивая на месте.

Наконец, самолет лениво вырулил от рукава, набирая скорость так неторопливо, что это доставляло мне настоящие мучения. Я надеялась, что мне станет немного легче, когда мы взлетим, но мое бешеное нетерпение меня не отпускало.

Элис сняла трубку на спинке переднего сиденья еще до того, как мы прекратили набирать высоту, и повернулась спиной к стюардессе, которая неодобрительно посматривала на нее. Что-то в моем взгляде, заставило ее не приближаться к нам со своими замечаниями.

Я пыталась не обращать внимания на то, что Элис шептала Джасперу; мне не хотелось вновь слышать эти слова, но кое-что все же донеслось до меня.

— Я не уверена, что смогу увидеть все те действия, что он предпримет, он все время меняет свои планы… То волна убийств по всему городу, то нападение на патрульных, то поднятие машины над головой на многолюдной площади… большинство из этих проделок приведут к разоблачению — он знает, что это самый быстрый способ ускорить их ответ…

— Нет, ты не можешь. — Голос Элис стал очень тихим, практически неслышным, хотя я сидела в нескольких дюймах от нее. Это заставило меня прислушаться еще сильнее. — Скажи Эмметту не… хорошо, поезжай за Эмметтом и Розали и привези их обратно… Подумай об этом, Джаспер. Если он увидит кого-нибудь из нас, как думаешь, что он сделает?

Она кивнула. — Точно. Думаю, что Белла наш единственный шанс — если у нас вообще остался шанс… Я сделаю, все что в моих силах, но подготовь Карлайла; преимущество на их стороне.

Затем она рассмеялась, и что-то было не то в ее голосе. — Я подумаю об этом… да, я обещаю. — ее тон превратился в жалобный. — Не приезжай. Я обещаю, Джаспер. Так или иначе, я выберусь… а еще, я тебя люблю.

Она повесила трубку и закрыв глаза, откинулась на сиденье. — Ненавижу врать ему.

— Расскажи мне все, Элис, — умоляющим голосом попросила я. — Я не понимаю. Почему ты велела Джасперу остановить Эмметта, почему они не могут приехать, чтобы помочь нам?

— По двум причинам, — прошептала она, не открывая глаз. — Первую я ему назвала. Мы, конечно, можем попытаться остановить Эдварда своими силами — если Эмметт будет держать его, то у нас появится возможность остановить его и выиграть достаточное время для того, чтоб убедить его, что ты жива. Но проблема в том, что мы не сможем незаметно подкрасться к Эдварду. Если он увидит, что мы приехали за ним, он начнет действовать гораздо быстрее. Он перекинет свой бьюик через стену или еще что-нибудь в этом роде и Волтари уничтожат его.

— Есть и вторая причина, о которой я, конечно, не могла сказать Джасперу. Дело в том, что если они приедут, и Волтари убьют Эдварда, то они кинуться в бой. Белла, — она открыла глаза и умоляюще посмотрела на меня, — если бы у нас был хоть один шанс победить… если бы был способ спасти жизнь моего брата, вступив в бой, мы вчетвером дрались бы за него и все было бы по-другому. Но мы не сможем, и еще, Белла, я не могу вот так потерять Джаспера.

Теперь я осознала, почему ее глаза умоляюще просили моего понимания. Она оберегала Джаспера за наш счет, а может и за счет Эдварда. Я поняла и не стала думать о ней хуже. Я кивнула.

— А Эдвард разве не может услышать тебя. — Спросила я. — Может он узнает, как только прочтет твои мысли, что я жива и во всем этом уже не будет смысла?

В любом случае, это было не оправдание. Я до сих пор не могла поверить, что он был способен на подобную реакцию. Ну, никакого смысла! С болезненной ясностью я вспомнила его слова, в тот день на софе, когда мы смотрели, как Ромео и Джульетта один за другим убивают себя. Я не смогу жить без тебя, сказал он, будто это был очевидный выход. Но слова, которые он произнес в лесу, когда бросил меня, яростно опровергали все это.

— Если бы он слушал, — объяснила она. — Но поверит или нет, ведь и в мыслях можно обмануть. Если ты умерла, я могу просто пытаться остановить его. И я буду все время думать — она жива, она жива. Он знает об этом.

Я сжала зубы в немом разочаровании.

— Если бы был хоть один способ сделать это без твоей помощи, Белла, я бы не стала подвергать тебя такой опасности. Это непростительно с моей стороны.

— Не глупи. Я — последняя, о ком стоит беспокоиться, — нетерпеливо встряхнув головой, сказала я. — Расскажи мне, что ты имела в виду, когда сказала, что ненавидишь врать Джасперу.

Она кривовато усмехнулась. — Я пообещала ему выбраться до того, как они прикончат меня. А этого гарантировать я никак не могу. — Она приподняла брови, будто хотела, чтобы я поняла всю серьезность той опасности, которой мы подвергаемся.

— Кто эти Волтари? — шепотом спросила я. — Чем они опаснее тебя, Эмметта, Джаспера, Розали? — трудно было представить что-то страшнее этого.

Она глубоко вздохнула, а затем резко бросила свой темный взгляд мимо меня. Я тут же обернулась и увидела мужчину, сидящего около прохода и делающего вид, что он нас не слушает. Он выглядел бизнесменом, в черном костюме с огромным галстуком и лэптопом на коленях. Когда я раздраженно посмотрела на него, он тут же открыл компьютер и демонстративно нацепил наушники.

Я наклонилась поближе к Элис. Ее губы были настолько близки к моему уху, что она скорее продышала мне эту историю.

— Я была очень удивлена тем, что ты узнала эту фамилию, — сказала она. — И что ты так быстро поняла, что она значит — когда я тебе сказала, что он собрался в Италию. Я думала, мне придется объяснять тебе. Что тебе вообще рассказывал Эдвард?

— Он просто сказал, что они старинная и очень могущественная семья — почти королевская. Что вы не связываетесь с ней, пока не решите… умереть, — прошептала я. Последнее слово я с трудом выдохнула.

— Тебе следует понять, — сказала она, медленным, более сдержанным голосом. — Мы, Каллены более уникальны, чем ты думаешь. Это… ненормально, что так много нас живет вместе в мире и согласии. Такая же семья у Тани на севере и Карлайл подумал, что подобное воздержание и есть способ к более цивилизованному существованию, когда внешние связи держатся больше на любви, чем на выживании или комфорте. Даже маленькая группа Джеймса из трех человек была необыкновенно большой — и ты видела своими глазами, насколько легко Лоран бросил их. Как правило, мы путешествуем в одиночку или по двое. И насколько я знаю, семья Карлайла считается самой большой, за одним исключением. Волтари.

— Сначала их было всего трое — Аро, Киз и Маркус.

— Я видела их, — проворчала я. — На картине, в кабинете у Карлайла.

Элис кивнула. — Со временем к ним присоединились еще две женщины, и они впятером основали эту семью. Я не уверена, но думаю, именно возраст позволяет им мирно сосуществовать вместе. Им более трех тысяч лет. А может, необычайная толерантность — это их дар. Как Эдвард и я, Аро и Маркус тоже… наделены даром.

Она продолжила, не дав мне задать вопрос. — А может, их связывает любовь к власти. Царственность — именно это слово лучше всего подходит к их описанию.

— Но если их только пятеро…

— Пятеро только основали семью, — поправила она. — Это не считая их охрану.

Я глубоко вздохнула. — Звучит… серьезно.

— Так и есть, — заверила меня она. — В последний раз я слышала, что в охрану входят девять неизменных членов. Остальные более… непостоянные. Они меняются. И многие из них тоже обладают талантами — чудовищными способностями, по сравнению с ними я выгляжу просто фокусницей. Волтари отбирают их по их способностям — физическим или любым другим.

Я открыла рот, и тут же закрыла. Даже думать не хотелось, насколько ничтожно малы наши шансы.

Она снова кивнула, как будто поняла, о чем я подумала.

— Они почти не влезают ни в какие стычки. Никто не станет связываться с ними по доброй воле. Они живут в собственном городе и покидают его только если обязанности того требуют.

— Обязанности? — удивилась я.

— Разве Эдвард тебе не говорил, чем они занимаются?

— Нет, — ответила я, чувствуя, как бледнеет мое лицо.

Элис опять глянула поверх моей головы, на того бизнесмена и опять приложила свои ледяные губы к моему уху.

— По этой причине он назвал их царской династией… правящим классом. Тысячелетиями они следили за тем, чтобы мы не нарушали наши законы — которые на самом деле основываются на наказании преступников. Они всегда исполняют свои обязанности.

Я в шоке хлопала глазами. — Законы? — слишком громко произнесла я.

— Тише!

— А раньше мне никто не мог об этом рассказать? — злобно прошипела я. — Я имею в виду, что хотела быть…быть одной из вас! Хоть кто-нибудь должен же был объяснить мне эти законы?

Элис хихикнула над моей реакцией. — Все не так запущено, Белла. Существует лишь единственное ограничение — и если ты подумаешь о нем, то возможно ты догадаешься сама.

Я подумала об этом. — Неа, понятия не имею.

Она разочарованно потрясла головой. — Наверно, это слишком очевидно. Мы лишь держим наше существование в секрете.

— Ох, — пробормотала я. Это, и правда, было слишком очевидно.

— В этом и есть смысл, поэтому большинству из нас не нужен никакой контроль. — продолжила она. — Но по прошествии нескольких столетий, одному из нас это наскучило. Или он сошел с ума. Я не знаю точно. И Волтари вмешались в это до того, как он успел подвергнуть опасности их или кого-то из нас.

— Поэтому Эдвард…

— Планирует нарушить это правило в их же собственном городе — в городе, которым они тайно правят в течение трех тысяч лет, со времен Этрусков. Они так защищают свой город, что не позволяют охотиться в пределах их стен. Волтерра, вероятно, наиболее безопасный город в мире — по крайней мере, относительно нападения вампиров.

— Но ты же говорила, что они никогда не покидают его пределов. Тогда чем же они питаются?

— Они и не покидают. Они приносят пищу извне, порой довольно издалека. Это дает возможность их охране чем-то заниматься, когда они не уничтожают неугодных. Или защищают Волтерру от …

— От ситуации, подобной этой, с Эдвардом, — закончила я за нее фразу. Теперь было невероятно просто произносить его имя. Не уверена, в чем же теперь разница. Может быть оттого, что я на самом деле не планировала жить долго без него. Или потому что мы могли опоздать. Меня успокаивало осознание того, что у меня будет легкий конец.

— Сомневаюсь, что они раньше сталкивались с подобной ситуацией, — с отвращением пробормотала она. — Не часто встретишь вампира с суицидальными наклонностями.

Звук, вырвавшийся из груди, был очень тихим, но Элис, казалось, поняла, что это был крик отчаяния. Своей тоненькой и сильной рукой она обняла меня за плечи.

— Мы сделаем все, что в наших силах, Белла. Это еще не конец.

— Еще не конец, — я позволила ей успокоить меня, хотя знала, что она считает наши шансы ничтожно малыми. — Конец будет, когда Волтари схватят нас, если мы ввяжемся в это.

Элис холодно ответила. — Ты об этом с такой легкостью говоришь.

Я пожала плечами.

— Сбавь обороты, Белла, иначе мы прилетим в Нью-торк, а затем вернемся в Форкс.

— Что?

— Ты знаешь что. Если мы не успеем спасти Эдварда, то я изо всех сил постараюсь вернуть тебя Чарли живой, и мне не нужны лишние проблемы с твоей стороны. Ты поняла это?

— Конечно, Элис.

Она немного отодвинулась, чтобы лучше рассмотреть меня. — Никаких проблем.

— Слово скаута, — проворчала я.

Она закатила глаза.

— А теперь, дай мне сосредоточиться. Я пытаюсь увидеть, что он планирует делать.

Она продолжала меня обнимать, но откинула свою голову на сиденье и закрыла глаза. Свободной рукой она закрыла лицо, потирая висок кончиками пальцев.

Я с восхищением долго смотрела на нее. Со временем, она совсем перестала двигаться, а ее лицо напоминало каменное изваяние. Шли минуты, и если бы я не знала ее так хорошо, то подумала бы, что она уснула. Я не смела лезть к ней с вопросами о том, что происходит.

Мне нужно было что-то, что отвлекло бы меня от тяжелых мыслей. Потому, что если я не хочу заорать прямо сейчас, то просто не могу позволить себе думать о том ужасе, который нас ждет впереди или о еще более чудовищной вещи — о шансе, который мы можем упустить.

Но спрогнозировать исход событий я не могла. Может, если, конечно, нам очень, очень, очень повезет, то мне как-нибудь удастся спасти Эдварда. Но я не настолько глупа, чтобы подумать, что его спасение позволит мне быть рядом с ним. Я больше не являюсь для него той единственной, как было прежде. Вряд ли у него появилась новая причина, чтобы желать меня сейчас. Видеть его и снова потерять…

Я из всех сил боролась со своей болью. Такова цена, которую я должна была заплатить за спасение его жизни. И я заплачу.

Нам показывали кино, и мой сосед надел наушники. Иногда я посматривала на движущиеся фигуры на маленьком мониторе, но я даже не могла толком сказать, что это было — лирическая мелодрама или фильм ужасов.

Казалось, прошла целая вечность, когда наш самолет начал приземляться в Нью-торк Сити. Элис все еще была в трансе. Я задрожала, потянувшись, чтобы дотронуться до нее, но тут же опустила руку. Пока самолет не приземлился, я пыталась это сделать добрую дюжину раз.

— Элис, — наконец сказала я. — Элис, мы должны идти.

Я прикоснулась к ее руке.

Она очень медленно открыла глаза. Она немного повертела головой в разные стороны.

— Что нового? — тихо спросила я, подозревая, что человек, сидящий с другой стороны от меня будет подслушивать.

— Ничего конкретного, — еле слышно выдохнула она. — Он приближается. Он решает, как ему попросить об этой услуге.

Нам надо было бежать на следующую посадку, но это было гораздо лучше, чем сидеть и ждать. Как только самолет поднялся в воздух, Элис закрыла глаза и откинулась на сидении в прежнем ступоре. Я ждала, как можно терпеливее. Когда снова стемнело, я открыла шторку, чтобы взглянуть на черную пустоту, которая ничем не отличалась от самой шторки.

Я радовалась, что у меня была многомесячная практика по контролю собственных мыслей. Вместо того, чтобы задуматься об ужасном будущем, я сосредоточилась на меньших проблемах. И не важно, что Элис думает, что я не выживу. Я задумалась о том, что я скажу Чарли, когда вернусь. Это была довольно нелегкая задача, вполне подходящая, чтобы занять несколько часов. А Джейкоб? Он обещал ждать меня, но действительно ли оно еще? Может мне придется одной возвращаться в Форкс, совсем одной? А может, я не захочу выжить, и будь, что будет.

Через секунду я почувствовала, как Элис потрясла меня за плечо — даже не заметила, как уснула.

— Белла, — прошипела она, ее голос был слишком громкий для темного салона самолета, заполненного спящими людьми.

Я была совершенно сбита с толку — я слишком долго в прострации.

— Что случилось?

Глаза Элис мерцали при тусклом свете лампы для чтения над головой.

— Ничего не случилось, — она бодро улыбнулась. — Все нормально. Они еще думают, но они решили сказать ему — нет.

— Волтари? — слабым голосом пробормотала я.

— Ну конечно, Белла, проснись. Я вижу, что они собираются ему ответить.

— Расскажи мне.

Стюард на цыпочках прошел по ряду к нам. — Леди, могу я предложить вам подушку? — его шипение прозвучало как упрек нашему слишком громкому разговору.

— Нет, спасибо, — просияла Элис своей потрясающей улыбкой. Стюард ошеломленно развернулся и спотыкаясь вернулся на место.

— Расскажи мне, — почти без слов, выдохнула я.

Она прошептала мне на ухо. — Они заинтересовались им — они считают, что его дар может им пригодиться. Они хотят предложить ему место у них.

— И что он ответит?

— Пока не вижу этого, но бьюсь об заклад, это будет красочно. — она опять скорчила рожицу. — Это первая хорошая новость — первая удача. Они заинтригованы: они на самом деле не хотят уничтожать его. — Слишком расточительно-нименно это слово применил Аро — может этого будет достаточно, чтобы заставить его еще что-нибудь придумать. Чем больше он тратит времени на построение планов, тем лучше для нас.

Этого было достаточно, чтобы вселить в меня надежду, чтобы почувствовать такое же, как она, облегчение. Оставалось еще так много вариантов, при которых мы могли опоздать. И если я не войду в стены города Волтари, мне никак не уговорить Элис, не отправлять меня назад, домой.

— Элис?

— Что?

— Меня кое-что смущает. Как ты видишь все это так ясно? И потом, ты видишь вещи такие далекие от тебя — вещи, которые еще не сбылись?

Ее глаза сузились. Я подумала, что она, возможно, гадает о чем я думаю.

— Это ясно, только когда это происходит в данный момент или произойдет очень скоро, и когда мне действительно удается сконцентрироваться. Замыслы, которые осуществятся нескоро, приходящие им на ум, — скорее просто вспышки, слабые вероятности. Плюс, я вижу своих лучше, чем обычных людей. А видеть Эдварда для меня еще проще, так как я привыкла его видеть.

— Иногда ты видишь меня, — напомнила я ей.

Она покачала головой. — Не так ясно.

Я вздохнула. — Я бы очень хотела, чтобы ты была права насчет меня. В самом начале, когда ты впервые увидела мои мысли, даже до того, как мы познакомились…

— Что ты имеешь в виду?

— Ты видела, что я стану одной из вас, — я с трудом выговорила эти слова.

Она вздохнула. — В то время, была такая вероятность.

— В то время, — повторила я.

— На самом деле, Белла… — настойчиво произнесла она, делая для себя какой-то внутренний выбор. — Если честно, то я думаю, что все это смешно. Я спорю с тобой, только из-за того чтобы сделать тебя такой же, как я.

Я в шоке уставилась на нее. Тотчас же мой разум воспротивился ее словам. Я не могла себе позволить подобной надежды, если она передумает.

— Я тебя напугала? — удивилась она. — Я думала, что ты именно этого хочешь.

— Я хочу! — выдохнула я. — Ох, Элис, сделай это сейчас! Я как смогу помогу тебе — и не буду тебя больше тормозить. Укуси меня!

— Тише! — предупредила она. Стюард снова посмотрел в нашу сторону. — Постарайся быть более разумной, — прошептала она. — У нас не так много времени. Мы должны войти в Волтерру завтра. А ты несколько дней будешь корчиться от боли. — Она состроила рожицу. — И не думаю, что остальные пассажиры нормально отреагируют на это.

Я закусила губу. — Если ты не сделаешь этого сейчас, то потом ты передумаешь.

— Нет, — она нахмурилась, и на лице ее появилось грустное выражение. — Не думаю, что изменю свое решение. Он будет в ярости, но что он сможет сделать?

Мое сердце бешено забилось. — Ничего.

Она тихо рассмеялась, а потом вздохнула. — Ты так веришь в меня, Белла. Не уверена, что я смогу. Наверняка, все кончится тем, что я прикончу тебя.

— И все же я воспользуюсь этим шансом.

— Ты такая странная, даже для человека.

— Спасибо.

— Ой, ну ладно, все равно это лишь предположение. Сначала нам надо пережить завтрашний день.

— Хорошо. — Но теперь, по крайней мере, у меня появилась хоть какая-то надежда, если мы все же выживем. Если Элис сдержит свое слово — и если она не прикончит меня — тогда Эдвард может сколько угодно бегать за своими новыми пассиями куда угодно, а я буду следовать за ним. Я больше не позволю ему сходить с ума. Наверно, если я стану красивой и сильной, ему не захочется больше ни на что отвлекаться.

— Поспи еще, — подбодрила она меня. — Я тебя разбужу, если будет что-то новое.

— Хорошо, — проворчала я, уверенная, что это дохлый номер. Элис подтянула свои ноги к груди, обняла их руками и опустила лицо на колени. Она начала раскачиваться взад. перед, чтобы сконцентрироваться.

Я откинула голову на сиденье и стала наблюдать за ней — я заметила, что она опустила шторку, чтобы скрыться от слабого свечения на востоке.

— Что случилось? — пробормотала я.

— Они отказали ему, — тихо сказала она. Я заметила, что у нее тут же пропал весь ее энтузиазм.

От паники слова застряли в горле. — И что он собирается сделать?

— Сначала был хаос. Я видела лишь слабые вспышки, настолько быстро он менял свои планы.

— Что за планы? — настойчиво спросила я.

— Это был жуткий час, — прошептала она. — Он решил пойти на охоту.

Она посмотрела на меня и увидела похожее выражение на моем лице.

— В городе, — объяснила она. — Он был близок к этому. Но в последнюю минуту передумал.

— Он не захотел разочаровывать Карлайла, — пробормотала я. Это еще не конец.

— Вероятно, — согласилась она.

— А времени хватит? — сказала я и почувствовала, как изменилось давление в салоне самолета. Самолет начал снижаться.

— Я надеюсь, что хватит — если он ухватится за последнее решение, то наверняка.

— А что это?

— Он решил ничего не усложнять. Он просто собрался выйти на солнце.

Просто выйти на солнце. И все.

Этого будет достаточно. Картина Эдварда на лужайке — блестящего, сверкающего, будто его кожа сделана из миллионов ограненных алмазов — вспыхнула в моей памяти. Ни один человек из тех, кто увидит его, уже не сможет забыть это. И Волтари, без сомнения, не допустят этого. Никогда, если хотят и дальше держать свой город в неведении.

Я видела светло. ерое зарево, которое светилось сквозь открытые окна. — Мы приедем слишком поздно, — прошептала я, и горло в панике сдавило.

Она покачала головой. — Прямо сейчас, он склонен к театральности. Он хочет собрать как можно больше зрителей, и поэтому он выбрал главную площадь, возле башни с часами. Стены там высокие. Он подождет до полудня, когда солнце поднимется точно над головой.

— Так, значит, у нас есть время до полудня?

— Если нам повезет. И если он не передумает.

Голос пилота из динамиков, сначала на французском, а потом на английском объявил о приземлении. Огоньки на ремнях безопасности вспыхнули и зазвенели.

— Как далеко Волтерра находится от Флоренции?

— Это зависит от того, как быстро ты водишь… Белла?

— Да?

Она изучающее посмотрела на меня. — Ты не будешь сильно возражать против краденой машины?


Ярко. елтый порше с визгом остановился в нескольких шагах от меня. Сзади, поперек багажника, серебряным курсивом красовалась надпись — турбо. Все, кто стоял рядом со мной на переполненном тротуаре около аэропорта, тут же уставились на меня.

— Шевелись, Белла! — нетерпеливо закричала Элис, высунувшись через пассажирское окно.

Я подбежала к двери и запрыгнула внутрь, чувствуя себя так, будто у меня на голове надет черный чулок.

— Тииише, Элис, — недовольно прошипела я. — А более заметной машины ты не могла угнать?

Салон машины был отделан черной кожей, а окна были затонированы. Внутри я почувствовала себя в безопасности, как ночью.

Элис уже бешено петляла в огромном потоке машин, движущихся от аэропорта — скользя через крошечные пространства между ними и заставляя меня сжиматься в комок и теребить ремень безопасности.

— Важнее было спросить, — поправила меня она, — могла ли я угнать более быструю машину, и думаю, что нет. Мне повезло.

— Я уверена, что это утешит нас на первом же посту.

Она залилась смехом. — Доверься мне, Белла. Если кто-нибудь устроит нам засаду, то останется далеко позади нас. — В доказательство своих слов она нажала на педаль газа.

Наверно, мне стоило бы смотреть в окно, так как первый город Флоренция, а затем и тосканские пейзажи, мелькали за окном с бешеной скоростью. Это было мое первое путешествие куда бы то ни было и, наверное, последнее. Но манера вождения Элис пугала меня, несмотря на то, что я знала, что за рулем ей можно было доверять. Я была слишком измучена тревогой, чтобы по настоящему оценить холмы и обнесенные стенами города, которые издалека напоминали старинные замки.

— Ты еще что-нибудь видела?

— Что-то происходит, — тихо пробормотала Элис. — Какой-то фестиваль. Улицы заполнены людьми и красными флагами. Какое сегодня число?

Я не совсем была уверена. — Наверно девятнадцатое?

— Ну вот, какая ирония. Сегодня День Святого Маркуса.

— И что это значит?

Она мрачно усмехнулась. — Каждый год весь город отмечает этот день. По легенде, христианский проповедник, отец Маркус — на самом деле Маркус Волтан — изгнал всех вампиров из Волтерры пятнадцать веков назад. История гласит, что он был замучен в Румынии, пытаясь изгнать вампиров. Естественно, что это бред — он никогда не покидал города. Но отсюда пошли все эти суеверия насчет крестов и чеснока. Отец Маркус так удачно их использовал. А раз вампиры больше не беспокоили Волтерру, значит, они действуют, — она злобно улыбнулась. — Они превратились в символы общегородского праздника и знак полицейских подразделений — ведь Волтерра удивительно безопасный город. Полиция пользуется уважением.

Теперь я поняла, что она имела в виду, когда сказала об иронии, — Они не очень обрадуются, если Эдвард нарушит все их планы прямо в день Святого Маркуса, не так ли?

Она потрясла головой, на ее лице появилось мрачное выражение. — Нет. Они очень быстро прикончат его.

Я отвернулась, пытаясь расцепить зубы, чтобы не прокусить нижнюю губу. Кровотечение — сейчас это не самая лучшая идея.

Солнце ужасающе высоко поднялось на бледно-толубом небе.

— Он все еще планирует это на полдень? — переспросила я.

— Да. Он решил подождать. А они ждут его.

— Скажи, что мне надо делать.

Она не отрывала глаз от расширяющейся дороги — стрелка спидометра почти легла в правый угол шкалы.

— Тебе ничего не надо делать. Он просто должен увидеть тебя до того, как выйдет на солнце. И он должен тебя увидеть до того, как увидит меня.

— И как мы сделаем это?

Маленькая красная машинка казалось, немного отстала от нас, когда Элис обогнала ее.

— Я собираюсь доставить тебя как можно ближе, а затем я дам тебе знак, в каком направлении бежать.

Я кивнула головой.

— И постарайся не споткнуться, — добавила она. — Сегодня у нас нет времени на сотрясения и ушибы.

Я застонала. Это было очень на меня похоже — все разрушать, крушить мир своей неуклюжестью.

Солнце продолжало подниматься в небе, пока Элис мчалась навстречу ему. Оно было слишком ярким и заставляло меня паниковать. Может он не захочет ждать до полудня.

— Там, — вдруг сказала Элис, указывая на город-замок на вершине ближайшего холма.

Я уставилась на него, чувствуя первые признаки овладевающего мной ужаса. Каждую минуту, начиная со вчерашнего утра — это было будто неделю назад — когда Элис произнесла его имя у подножия лестницы, был только один страх. А сейчас, когда я видела древние коричневые стены и башни, венчавшие крутой склон холма, я почувствовала другой, более эгоистичный приступ благоговейного ужаса.

Я подумала, что город был очень красивый. Но он вселял в меня ужас.