Давление.

Давление 

В форкс опять пришла весна. Проснувшись в понедельник утром, я провалялась в постели чуть дольше обычного, чтобы в полной мере осознать это. Прошлой весной за мной тоже охотился вампир. Надеюсь, это не станет своего рода традицией.

Я уже была в курсе всех дел в Ла. уш. Большую часть воскресенья я провела на пляже, пока Чарли околачивался с Билли в доме Блэков. Предполагалось, что я буду с Джейкобом, но он был занят, и поэтому я бродила в одиночестве, держа это в секрете от Чарли.

Когда Джейкоб заскочил на минутку, чтобы повидать меня, он извинится за то, что оставил меня одну так надолго. Он сказал, что его распорядок не всегда будет таким сумасшедшим, но пока не поймают Викторию, волки будут начеку.

Пока мы гуляли по пляжу, он все время держал меня за руку.

Это заставило меня задуматься над словами Джареда о том, что Джейкоб втянул в историю свою — подружку. Я решила, что со стороны это выглядит именно так. Пока мы с Джейком знали, что на самом деле происходит между нами, я не должна забивать себе голову подобными предположениями. Возможно, они и не беспокоили бы меня, если бы я не знала, что Джейкобу нравится, когда подобные слухи появляются. Но его рука была мягкой, она согревала меня и поэтому я не возражала.

Я работала во вторник после обеда — Джейкоб ехал за мной на мотоцикле, чтобы убедиться, что я добралась живой и невредимой — и Майк заметил это.

— У тебя что, свидание с этим парнишкой из Ла. уш? Он второкурсник? — спросил он, с плохо скрываемой обидой в голосе.

Я пожала плечами — Нет, в формальном смысле этого слова. Хотя, я провожу много времени вместе с Джейкобом. Он мой лучший друг.

Майк сильно сузил глаза. — Не обманывай саму себя, Белла. Парнишка влюблен в тебя по уши.

— Я знаю, — вздохнула я. — Жизнь сложная штука.

— И девчонки очень жестокие, — чуть слышно произнес Майк.

Я подумала, что такое предположение тоже легко было сделать.

В этот вечер, Сэм с Эмили присоединились ко мне и Чарли во время десерта в доме Билли. Эмили принесла торт, который оценил даже такой гурман, как Чарли. Я видела, что, несмотря на то, что беседа неспешно велась на обычные темы, Чарли то и дело жаловался на то, что банда Ла. уш еще не поймана.

Джейк и я улизнули пораньше, чтобы побыть наедине. Мы пошли в гараж и сели в его Фольксваген. Джейкоб откинул голову на подголовник, и на лице его отразилась усталость.

— Тебе надо хоть немного поспать, Джейк.

— Я уже близок к этому.

Он потянулся и взял меня за руку. Его кожа обжигала.

— Это одна из особенностей волков? — спросила я его. — Я имею в виду жар.

— Да. У нас, температура немного выше, чем у обычного человека. Около ста восьми, ста девяти градусов (прим. переводчика: по Цельсию примерно 60 градусов). Я больше никогда не замерзну. И я могу ходить вот так — он жестом показал на свой голый торс — даже в метель, и ничего. А снежинки превратятся в дождь, на том месте, где я буду стоять.

— И вы быстро лечитесь — это тоже волчьи штучки?

— Да, хочешь на это посмотреть? Это прикольно. — Он подмигнул и ухмыльнулся. Джейк нагнулся надо мной к бардачку и немного порылся в нем. Он достал складной карманный нож.

— Нет. Я не хочу на это смотреть! — закричала я, поняв, что он собирается сделать. — Убери нож на место.

Джейкоб захихикал, но засунул нож туда, откуда достал. — Отлично. Хотя наши раны чудесным образом заживают. Ты же не сможешь вот так запросто показаться врачу, с такой температурой, которая для обычного человека была бы смертельной.

— Нет. Думаю, что нет. я немного подумала над его словами. — …и ты такой большой — это тоже часть способностей? Поэтому вы все так переживаете из-за Квила?

— Это тоже, а еще потому, что дед Квила сказал, что на лбу у его внука можно жарить яичницу. — На лице Джейкоба опять застыло отчаяние. — Теперь уже недолго. Нет точного возраста… до которого ты можешь расти и расти, а затем вдруг… — Он замолчал, и смог заговорить лишь через некоторое время. — Иногда наступает момент, когда начинаешь о чем-нибудь жалеть, о чем-то, что ты мог бы сделать раньше. Я не жалел ни о чем — я был счастлив. — Он вымученно засмеялся. — Но только из-за тебя. Поэтому это не произошло со мной раньше. Наоборот, крепло внутри меня — я был похож на бомбу замедленного действия. А знаешь, как это началось? Когда я вернулся после кино, Билли сказал мне, что я жутко выгляжу. Вот и все, но я взорвался. А потом — потом я перевоплотился. Я почти разодрал все его лицо — моего собственного отца! — Он побледнел и задрожал.

— Все так плохо, Джейк? — Взволнованно спросила, мечтая хоть как-нибудь помочь ему. — Ты несчастен?

— Нет, я не несчастен, — сказал он мне. — Больше нет. Не теперь, когда ты все знаешь. Но сначала было очень тяжело. — Он наклонился и прижался щекой к моей макушке.

Он замолчал на минуту, а я гадала, о чем он сейчас думает. Может мне лучше об этом и не знать.

— Что самое тяжелое? — прошептала я, желая помочь ему.

— Самое страшное — это чувствовать, что… теряешь контроль над собой, — медленно произнес он. — Чувствуешь, что уже не можешь быть уверен в себе — будто тебе не стоит подходить ко мне даже близко, да и вообще никому не стоит. Будто я монстр, который может покалечить кого-нибудь. Ты же видела Эмили. Сэм лишь на секунду вышел из себя… а она стояла слишком близко. А сейчас он уже не может все исправить. Я прочел его мысли — я знаю, как он себя чувствует…

— Ну кто же захочет быть ночным кошмаром, монстром?

— И потом, у меня это прошло слишком легко, я превращаюсь лучше, чем любой из них — разве это делает меня менее человечным, чем Эмбри и Сэма? Иногда, я боюсь, что я окончательно потеряю все человеческое, что есть во мне.

— Это сложно? Находить самого себя заново?

— Лишь поначалу, — ответил он. — Немного практики. Но мне это сделать легче.

— Почему? — удивилась я.

— Потому что Ефраим Блэк был моим прадедом по отцовской линии, а Квил Атеара — прадедом по матери.

— Квил? — в замешательстве, спросила я.

— Его прадед, — пояснил Джейкоб. — Квил мой кузен по бабушке.

— Но почему так важно, кем были твои прадеды?

— Потому что Ефраим и Квил охотились в последней стае. Леви Ули был третьим. Во мне течет кровь обеих семей. У меня не было никакого шанса. Так же как и у Квила шанса нет.

Черты его лица ожесточились.

— А что тогда самое хорошее во всем этом? — спросила я, надеясь хоть как-то приободрить его.

— Самое лучшее, — сказал он, вдруг улыбнувшись, — это скорость.

— Даже лучше, чем на мотоцикле?

Он восторженно кивнул головой — Даже не сравнимо.

— И как быстро ты можешь…?

— Бежать? — закончил он мой вопрос. — Достаточно быстро. Ну как бы тебе сказать? Мы поймали… как его звали? Лоран? Думаю, так тебе будет легче, чем кому бы то ни было, это представить.

Это действительно многое значило для меня. Я даже представить себе этого не могла — волки бегают быстрее вампиров. Когда бегали Каллены они становились почти невидимыми.

— А ты, расскажи мне что-нибудь такое, о чем я еще не знаю, — попросил он. — Что-нибудь о вампирах. Как ты вела себя с ними? Не было страшно?

— Нет, — отрывисто ответила я.

Мой ответ заставил его на секунду призадуматься.

— Скажи, а все-заки, почему твой кровосос убил того Джеймса? — вдруг спросил он.

— Джеймс пытался убить меня — для него это было как игра. Но он проиграл. Ты помнишь, когда я лежала в больнице прошлой весной в Фениксе?

Джейкоб затаил дыхание — Что, он подобрался так близко?

— Очень, очень близко подобрался. — Я потерла свой шрам. Джейкоб заметил это потому, что держал меня за эту руку.

— Что это? — Он отпустил меня, чтобы осмотреть мою правую руку. — Какой забавный шрам, и такой холодный. — Он присмотрелся повнимательнее и охнул.

— Да, это то, о чем ты подумал, — сказала я. — Джеймс укусил меня.

Он выпучил глаза, и на его лице появилось странное выражение — на бронзовом лице проступил зеленоватый оттенок. Он выглядел так, как будто заболел.

— Но если он укусил тебя…? Разве ты не стала…?в шоке произнес он.

— Эдвард дважды спас меня, — прошептала я. — Он высосал яд из ранки — как от укуса гремучей змеи. — Я вздрогнула от резкой боли в груди.

Но не я одна вздрогнула. Я почувствовала, как Джейкоба тоже начал бить озноб. Даже машина затряслась.

— Осторожнее, Джейк. Полегче. Успокойся.

— Да, — тяжело дыша, ответил он. — Успокоится. — Он быстро встряхнул головой. Спустя минуту, у него дрожали только руки.

— С тобой все в порядке?

— Да, почти. Расскажи мне еще что-нибудь. Мне надо подумать о чем-нибудь другом.

— А что ты хочешь знать?

— Не знаю. — Он закрыл глаза, сосредоточиваясь. — Наверно об их сверхспособностях. А кто еще из Калленов имел… какие-нибудь необычные таланты? Такие, как чтение мыслей?

Я колебалась лишь секунду. Я почувствовала, что он спрашивает об этом, не просто из любопытства, а скорее желая узнать противника. Хотя, зачем мне таить от него то, что я знаю? Теперь это уже не важно, а ему это поможет контролировать себя.

Я затараторила, перед глазами стояло обезображенное лицо Эмили, от этого у меня даже волосы на руках встали дыбом. Не представляю, как коричневый волк смог бы уместиться в кабине Фольксвагена — если бы Джейкоб перевоплотился сейчас, то заполнил бы весь гараж.

— Джаспер мог… влиять на эмоции окружающих его людей. Не в плохом смысле слова, просто успокоить кого-то. Наверняка, он сумел бы помочь Полу, — добавила я, пытаясь слегка поддразнить его. — А Элис могла видеть вещи, которые должны произойти. Скажем, будущее, но неточное. Она видела вещи, которые человек мог сам исправить, поступив по-другому…

— Например, она увидела меня умирающей… и еще она видела, что я стала одной из них. Но это все не сбылось. А кое-что никогда не сбудется. — У меня закружилась голова — мне не хватало воздуха. Будто у меня исчезли легкие.

Джейкоб сейчас полностью владел собой, все еще сидя рядом со мной.

— Зачем ты так сделала? — спросил он. Он слегка потянул меня за руку, прижатую груди, но затем отпустил, когда я начала сопротивляться. Я даже не поняла, когда я успела ее прижать. — Ты так делаешь, когда очень расстроена. Зачем?

— Больно думать о них, — прошептала я. — Будто мне не хватает воздуха, и я раскалываюсь на части… — Странно, что я смогла сказать об этом Джейкобу. Больше между нами не было секретов.

Он пригладил мои волосы. — Все хорошо, Белла, все хорошо. Я больше не буду спрашивать об этом. Извини меня.

— Все в порядке. — Выдавила я. — Это происходит каждый раз. В этом нет твоей вины.

— Мы с тобой парочка бракованных, да? — сказал Джейкоб. — Ни один из нас не может собрать воедино осколки своей души.

— Жаль, — согласилась я, все еще задыхаясь.

— Зато мы есть друг у друга, — сказал он, и эта мысль его успокоила.

Я тоже успокоилась. — И правда, — согласилась я.

Когда мы были вместе, все было хорошо. Но Джейкоб был вынужден заниматься ужасным и очень опасным делом, а мне, для моей же собственной безопасности, часто приходилось оставаться одной в Ла. уш, наедине со своими тревогами.

Я чувствовала себя неуютно, каждый раз останавливаясь у Билли. Я подготовилась к следующему тесту по математике, который будет на следующей неделе, но не могу же я вечно заниматься математикой. Когда мне совсем нечем было заняться, я чувствовала, что должна заговорить с Билли — сказывалось давление обычных правил приличия. Но Билли был не очень-то расположен к долгим беседам, и чувство неловкости все росло.

Для разнообразия, я попробовала посидеть у Эмили в среду после обеда. Сначала это было даже приятно. Эмили чрезвычайно гостеприимный человек. Я ходила за ней хвостом, пока она порхала по своему крошечному дому и двору, то натирая до блеска полы, то пропалывая сорняки, то чиня сломанные дверные петли, то натягивая шерстяные нити на допотопный ткацкий станок, то готовя, как всегда, ужин. Она немного пожаловалась, что из-за быстрого роста у мальчишек повысился аппетит, но было видно, что ей доставляет удовольствие заботиться о них. С ней было почти легко — сейчас мы обе были девушками волков.

Но, спустя несколько часов моего пребывания у Эмили, вернулся Сэм. Я ненадолго задержалась, но только лишь для того, чтобы удостовериться, что с Джейкобом все в порядке и нет никаких новостей, а после поспешила уйти. Их окружала плотная аура любви и удовольствия и никто в мире не мог разрушить ее.

Из-за этого мне пришлось пойти на пляж, снова и снова обходя вдоль и поперек серповидные скалы.

Одиночество не для меня. Благодаря нашей с Джейкобом взаимной откровенности, теперь я могла говорить и думать о Калленах сколько угодно. Как бы я не пыталась отвлечь себя — я много думала. Я действительно очень переживала за Джейкоба и его братьев-толков, я боялась за Чарли и других людей, которые думают, что охотятся на животных. Думала о том, что мы с Джейкобом все больше сближаемся, хотя я все еще не решила, что же мне делать с ним — ни одна из этих, заслуживающих внимания и очень обременительных, мыслей не могла надолго унять боль в груди. Наконец, я больше не могла продолжать прогулку, потому что мне стало трудно дышать. Я уселась на полусухой обломок скалы, положив голову на колени.

Джейкоб нашел меня именно в этом положении, и, судя по его выражению лица, он все понял.

— Извини, — немедленно произнес он. Он поднял меня с земли и обнял за плечи обеими руками. До этого момента, я даже не замечала, насколько я замерзла. От его тепла я вся задрожала, но рядом с ним я хотя бы могла нормально дышать.

— Я испортил тебе все весенние каникулы, — ругал сам себя Джейкоб, пока мы шли обратно по пляжу.

— Нет, не испортил. У меня же не было никаких особых планов. И потом, я все равно не люблю весенние каникулы.

— Завтра с утра я возьмусь за тебя. Остальные могут пойти без меня. Мы придумаем что-нибудь забавное.

Сейчас в моей жизни это слово казалось неуместным, почти неиспользуемым и даже странным. — Забавное?

— Забава, вот что тебе сейчас просто необходимо. Хмм… — он посмотрел на огромные серые волны, о чем-то размышляя. Пока его глаза бродили по горизонту, на него нашло вдохновение.

— Придумал! — заликовал он. — Я сдержу свое слово.

— О чем ты говоришь?

Он отпустил мою руку и показал на южную часть пляжа, где заканчивался плоский серповидный хребет напротив отвесных морских утесов. Я непонимающе уставилась на них.

— Разве я не обещал взять тебя с собой понырять со скал?

Я задрожала.

— Да, но будет холодно, ну, конечно, не так холодно, как сегодня. Ты чувствуешь, что погода меняется? А давление? Завтра будет теплее. Так ты готова?

Темная вода выглядела не очень соблазнительно, и с этого места, скалы казались выше обычного.

Но уже несколько дней я не слышала голоса Эдварда. Наверно это и было одной из моих проблем. Я слишком часто прислушивалась к наставлениям моих галлюцинаций. Дела ухудшались, если я долго не слышала его. А прыжки со скал обязательно исправят положение.

— Конечно, готова. Забавно.

— Но это свидание, — сказал он, и обнял меня за плечи.

— Хорошо — а теперь, пойдем и уложим тебя спать. — Мне не нравилось видеть, что постоянные круги под глазами начинали въедаться в его кожу.

На следующее утро я рано проснулась и закинула запасную одежду в пикап. Мне показалось, что Чарли не одобрит сегодняшний план, так же как и идею с мотоциклом.

Меня почти свела с ума идея, что я наконец-то отвлекусь от своих тревог и переживаний. Может быть это и в правду будет забавно. Свидание с Джейкобом, свидание с Эдвардом… я зловеще усмехнулась сама себе. Джейк сколько угодно может говорить о том, что мы пара бракованных — но на самом деле, это я бракованная. Ведь, для меня оборотень не был чем-то ненормальным.

Я думала, что Джейкоб меня будет ждать снаружи, как он обычно делал, услышав оглушительный рев моего пикапа. Но, не обнаружив его на месте, я подумала, что он наверняка еще спит. Я подожду — пусть подольше поспит. Ему просто необходим сон, а тем временем на улице хоть чуть чуть потеплеет. Хотя Джейк был прав насчет погоды; ночью она совершенно изменилась. Густые облака давили на воздух, было почти душно; было тепло и пасмурно. Я оставила мой свитер в машине.

Я тихонько постучала в дверь.

— Входи, Белла, — сказал Билли.

Он сидел за кухонным столом и доедал холодную кашу.

— Джейк спит?

— Э, нет, — он отложил ложку и его брови сошлись на переносице.

— Что случилось? — спросила я. А судя по выражению его лица, что-то точно случилось.

— Эмбри, Джаред и Пол наткнулись на свежую тропу этим утром. Сэм и Джейк рванули им помочь. Сэм надеялся, что она спряталась в горах. Он подумал, что у них есть хороший шанс покончить с этим.

— Ох, нет, Билли, — прошептала я. — О, нет.

Он тихо засмеялся. — Тебе правда настолько понравилось в Ла. уш, что ты решила продлить свое пребывание здесь?

— Не надо шутить, Билли. Слишком страшно для шуток.

— Ты права, — все еще самодовольно, согласился он. Выражение его старых глаз невозможно было понять — Они очень коварны.

Я закусила губу.

— Это не так опасно для них, как ты думаешь. Сэм знает, что делает. Ты единственная о ком надо беспокоиться. Вампирша не хочет с ними драться. Она просто ищет путь, чтобы обойти их… и достать тебя.

— Откуда Сэм знает, что ему делать? — спросила я, отмахнувшись от его участливости ко мне. — Они убили только одного вампира, может им просто повезло.

— Мы беремся за дело очень серьезно, Белла. Ничего не забывается. Все, что им надо знать, передается из поколения в поколение — от отца к сыну.

То, на что он намекал, меня совершенно не успокоило. Память о необузданной, смертоносной Виктории была слишком свежа. Если она не сможет обойти волков, она наверняка попытается пройти сквозь них.

Билли опять принялся за свой завтрак; я присела на диван и начала бесцельно щелкать по ТВ каналам. Но это продлилось недолго. Я начала задыхаться в этой комнате в приступе клаустрофобии, сходя с ума оттого, что не видела, что происходит за занавешенными окнами.

— Я буду на пляже, — резко сказала я Билли и помчалась к двери.

Но на улице мне не стало лучше, как я надеялась. Тучи незримо давили своей массой, что совсем не облегчило мой приступ клаустрофобии. Лес, по дороге на пляж, казался странно опустевшим. Я не видела ни одного животного. Даже пения птиц не было слышно. Наступила зловещая тишина; даже звуков ветра, качающего деревья, не было.

Я знала, что это всего лишь признак изменения погоды, но меня это вывело из себя. Тяжелое, теплое давление атмосферы было ощутимо даже для моего человеческого восприятия, оно наводило на мысль о чем-то грандиозном в Министерстве Гроз и Ураганов. Вид самого неба подтверждал это; несмотря на отсутствие ветра, облака медленно сбивались в кучу. Самые низкие тучи были темно. ерыми, но в просветах виднелись жуткие алые всполохи. Похоже, небеса готовят что-то ужасное на сегодня. Даже животные попрятались.

Как только я добралась до пляжа, я пожалела, что пришла — я уже сыта по горло этим местом. Здесь я бываю практически ежедневно, блуждая в одиночестве. А намного ли это отличается от моих ночных кошмаров? Но куда еще пойти? Я потащилась вниз, к нашему дереву и, наконец, уселась у его спутанных корней. Я задумчиво рассматривала небо, ожидая пока первые капли дождя не нарушат эту тишину.

Я старалась не думать об опасности, которой подвергается Джейкоб с друзьями. Потому что с Джейкобом не могло ничего случиться. Эта мысль была невыносимой. Я слишком многое потеряла — может быть, судьба оставит для меня хоть капельку мира и спокойствия? Это было нечестно, несправедливо. Может я нарушила какое-то правило, пересекла какую-то запрещенную границу. Может быть это неправильно быть слишком увлеченной мифами и легендами, чтобы вновь вернуться в нормальную человеческую жизнь. Может быть…

Нет. Ничего не случится с Джейкобом. Мне надо верить в это, иначе я не смогу жить.

— Ах! — простонала я и спрыгнула с бревна. Я больше не могу сидеть на одном месте; это даже хуже, чем бесцельно бродить.

Я действительно рассчитывала услышать Эдварда этим утром. Казалось, что это была единственная вещь, из-за которой стоило прожить этот день. Позже меня начала терзать рана в груди, будто в отместку за все время, когда она отступала в присутствии Джейкоба. Боль становилась нестерпимой.

Волны накатывали все сильнее, пока я шла, начиная бить в скалы, но ветра до сих пор не было. Я чувствовала себя припертой к стенке из-за силы ненастья. Все кружилось вокруг, но рядом со мной было почти спокойно. Воздух наэлектризовался — я даже почувствовала, как мои волосы электризуются.

Вдали, волны были намного больше, чем у кромки воды. Я видела, как они разбивались о скалы, распадаясь в воздухе на целые облака морской пены. В воздухе не было ни намека на ветер, но тучи начали вздыматься еще больше. Это выглядело зловеще — будто тучи двигались сами по себе. Я задрожала, хотя догадывалась, что это лишь проделки давления.

На фоне серовато-нинего неба, скалы казались совсем черными. Пока я смотрела на них, мне вдруг вспомнился день, когда Джейкоб рассказал мне о Сэме и его — банде. Я подумала о мальчишках — оборотнях — бросающихся в пустоту. Картина падения, кружение их тел все еще отчетливо стояла у меня перед глазами. Я представила абсолютную свободу падения… я представила, как голос Эдварда зазвенит у меня в голове — разъяренный, такой бархатный, такой совершенный… Огонь в груди мучительно вспыхнул.

Нужно найти способ покончить с этим раз и навсегда. С каждой минутой боль становилась все более невыносимой. Я взглянула на скалы и на разбивающиеся о них волны.

А почему бы нет? Почему не покончить с этим прямо сейчас?

Джейкоб ведь обещал мне понырять со скал, не так ли? Разве мне нужно отказываться от такой необходимой мне передышки, только потому, что его нет со мной — а что еще хуже, она нужна мне, потому что Джейкоб рискует своей жизнью. И рискует из-за меня. Если бы не я, Виктория не убивала бы здесь людей… может где-нибудь в другом месте, далеко отсюда. Если что-нибудь случится с Джейкобом — это будет только по моей вине. Это мысль пронзила меня острой болью и заставила помчаться к дороге, в сторону дома Билли, где меня ждал мой пикап.

Я знала, что моя тропинка проходила близко к скалам, поэтому я должна найти маленькую дорожку, чтобы она вывела меня к самому обрыву. Я искала глазами поворот или развилку, зная, что Джейкоб хотел, чтобы мы выбрали нижнюю тропинку, а не верхнюю, но узкая тропинка пролегала только по краю пропасти. У меня не было времени искать другой путь вниз — буря надвигалась с бешенной скоростью. Ветер наконец-то добрался до меня, а тучи еще сильнее давили на землю. Как только я добралась до места, где грязная дорожка расширялась, переходя в край обрыва — на лицо брызнули первые тяжелые капли.

Было совсем нетрудно убедить себя, что у меня нет времени искать другой путь — я хотела прыгнуть с вершины. В голове упрямо засела эта картина. Я хотела, чтобы мое падение было медленным, подобно полету.

Я понимала, что это самое глупое и безрассудное, что я делала до сих пор. Эта мысль заставила меня улыбнуться. Боль уже почти отступила, будто тело уже знало, что голос Эдварда вот-тот раздастся внутри…

Шум прибоя раздавался где-то очень далеко, даже дальше, чем когда я шла по тропинке в деревьях. Я скорчила рожицу, когда подумала о температуре воды. Но я не собираюсь отступать из-за этого.

Теперь ветер дул еще сильнее, принесенные им капли дождя, окружали меня.

Я шагнула к самому краю, уставившись на пустоту впереди. Я шагала вперед без оглядки, как бы поглаживая края камней. В ожидании, я затаила дыхание…

— Белла.

Я улыбнулась и выдохнула — Да? — Я ответила негромко, из боязни, что звук моего голоса может разрушить такую великолепную иллюзию. Его голос звучал так реально, так близко. Только когда ложь была такой возмутительной, я могла слышать его настоящий голос — такой бархатистый, такой мелодичный — самый совершенный голос на свете.

— Не делай этого, — умоляя, произнес он.

— Ты же хотел, чтобы я была человеком, — напомнила я ему. — Что ж, теперь смотри на это.

— Пожалуйста. Ради меня.

— Но никаким другим способом ты не можешь остаться со мной.

— Пожалуйста, — донесся тихий шепот, сквозь шквал ветра, который трепал мои волосы, заливая мою одежду — я промокла до нитки, будто это уже второй прыжок за день.

Я согнулась пополам.

— Нет, Белла! — в голосе прозвенела злость, но даже злость была восхитительной.

Я улыбнулась и раскинула руки, будто для прыжка в воду, поднимая лицо навстречу дождю. Но это была лишь привычка, выработанная из года в год в открытом бассейне — сначала ноги. Я наклонилась вперед, сгруппировавшись для прыжка…

И тут я прыгнула со скалы.

Я летела в воздухе со скоростью метеора, крича не от страха, а скорее от восторга. Ветер сопротивлялся, тщетно пытаясь преодолеть силу притяжения, кидая меня и закручивая в спираль, подобно ракете, которая падает на землю.

Да! Это слово отдавалось эхом в голове, когда я врезалась в воду. Она была ледяная, даже холоднее, чем я опасалась, озноб дошел до высшей точки.

Погружаясь в ледяную темную воду, я гордилась собой. У меня не было даже тени страха и ужаса — только чистый адреналин. По правде говоря, это совсем не было страшно. Так где же опасность?

Она появились, когда меня подхватило течение.

Я была настолько занята размерами скалы, ее видимой опасностью, ее отвесностью, что я даже не задумалась, что же ждет меня в темной воде. Никогда не думала, что верная угроза таилась подо мной, под ревущими волнами.

Я чувствовала, что волны будто борются со мной, кидая меня взад. перед, решив разорвать меня на части. Я знала, как справится с течением: лучше плыть параллельно пляжу, чем бороться с течением у берега. Но от этого знания, было мало толку, так как я не представляла в какой стороне берег.

Я даже не знала, в какую сторону всплывать.

Везде меня окружала бушующая черная вода; даже просвета видно не было, который бы мне подсказал путь наверх. Сила притяжения была всемогуща в борьбе с воздухом, но в воде от нее не осталось и следа — я даже не чувствовала погружения, будто я тонула во всех направлениях. Только удары течения, которое швыряло меня в стороны, словно тряпичную куклу.

Я пыталась задержать дыхание, держа последний глоток воздуха в легких.

Я не удивилась, когда появилась моя иллюзия Эдварда. Должно быть, он считал, что я погибаю. Но я удивилась, насколько он был уверен в этом. Я только собралась тонуть. Я уже тонула.

— Продолжай плыть! — настойчиво умолял меня Эдвард.

— Куда? Здесь нет ничего, кроме темноты. Некуда плыть.

— Прекрати это! — приказал он. — Даже не смей сдаваться!

От ледяной воды руки и ноги онемели. Я уже почти не боролась с волнами, как прежде. Началось головокружение, бессмысленное кружение в воде.

Но я слушала его. Я напрягла руки и ноги, чтобы плыть дальше, каждую секунду устремляясь в новом направлении. Я ничего не могла сделать. Да и зачем?

— Борись! — пронзительно закричал он. — Черт тебя раздери, Белла, продолжай бороться.

Зачем?

Я больше не хотела бороться. И причина была не в беспечности или холоде, и не в том, что руки в изнеможении отказывались работать, просто я была довольна тем положением, в котором находилась. Я была почти счастлива, что все кончено. Это была самая легкая смерть, из тех, которые я видела. Странно тихая.

Я быстро подумала об избитом выражении, когда вся твоя жизнь пролетает у тебя перед глазами. Мне повезло гораздо больше. Кому же понравиться пересмотреть эти картинки еще раз?

Я видела его, и у меня не было больше желания бороться. Это было так ясно, даже четче, чем в памяти. Мое сознание сохранило память об Эдварде во всех мельчайших подробностях, оставляя эти мысли для последнего вздоха. Я видела его прекрасное лицо, будто он был там; четкие линии его ледяной кожи, изгиб рта и подбородка, золотые вспышки в его рассерженных глазах. Он, действительно, разозлился, из-за того, что я сдалась. Он стиснул зубы, раздувая в ярости ноздри.

— Нет, Белла, нет!

Уши были заполнены ледяной водой, но от этого его голос звучал еще отчетливей, чем прежде. Я проигнорировала его слова и сосредоточилась только на звуке его голоса. Зачем мне бороться, если я счастлива сейчас? Даже когда мои легкие горят из-за нехватки кислорода и ноги онемели от ледяной воды, я была довольна. Я забыла, что такое счастье.

Счастье. Оно делало смерть, в общем, почти сносной.

Но в этот момент течение добралось до меня, грубо выталкивая меня на что-то твердое, на невидимый в темноте камень. Я ударилась об него всей грудью, будто о кусок железа и воздух из легких со свистом вылетел, выпуская наружу густое облако пузырей. Вода заполняла мое горло, сдавливая его. Казалось, эта железка тащила меня, кидая в сторону от Эдварда, все глубже на самое дно океана.

— Прощай, я люблю тебя, — было моей последней мыслью.